Цирк сновидений (ЛП) - Гринн Б. - Страница 35

​Оборачиваюсь: лицо Селесты исказилось, являя монстра, скрытого под кожей. Темно-багровые глаза. Тяжелые надбровные дуги. Морщины, уродующие бледную плоть.

​— Я не могу это контролировать. Уводи ее, пока они все на нее не набросились! — Она дрожит всем телом, а воздух наполняется тяжелым запахом меди.

​Через мгновение руки Нокса обхватывают меня и мы быстро взбегаем по лестнице к дверям по бокам балкона.

​— Нет, я должна им помочь! — с трудом выдавливаю я.

​— Ты не можешь им помочь, Дэнни. Они знали, на что шли, — бросает он буднично.

​— Не верю, что кто-то в здравом уме согласится, чтобы его забили как свинью на жатве! — огрызаюсь в ответ. Ярость закипает от того, насколько он спокоен посреди этой бойни. Как можно быть настолько бесчувственным?

​Ледяная волна ужаса накрывает меня.

​— В скольких жатвах ты участвовал? — Вопрос срывается с губ, когда за нами захлопываются тяжелые золоченые двери. Нокс ставит меня на ноги в пустом коридоре. В его взгляде на миг мелькают стыд и неловкость.

​— В большем количестве, чем ты можешь сосчитать, — голос звучит монотонно и отчужденно. Он не смотрит на меня.

​К горлу подступает желчь.

— Сколько людей погибнет сегодня?

​Наконец он вскидывает на меня взгляд. Резко обхватывает мое лицо ладонью, запуская пальцы в волосы. Узы вновь вибрируют, но я проклинаю их. Не хочу ничего к нему чувствовать. Как судьба могла быть настолько жестока, чтобы связать мою жизнь с этим чудовищем?

​— Их не убьют. Жатва нужна для кормления, а не для резни. — В его глазах застыла мольба, а я незаметно опускаю руку в сумочку на запястье. — Прошу, Дэнни, просто выслушай меня…

​— А какой именно я стану после обряда Связывания? — кричу я, перебивая его. С меня хватит полуправды.

​У Нокса дергается желвак.

— У доступа к моей силе есть цена. Ты станешь чем-то средним между человеком и вампиром. Ты сможешь выживать, лишь испив моей крови, а я — твоей. Всё остальное станет для нас ядом на то время, что мы будем вместе.

​Сердце бешено колотится о ребра, пока пальцы сжимают холодный деревянный кол.

​— Ты говорил, что делаешь всё это ради моей защиты. Но это была ложь, чтобы удержать меня здесь, верно? Чтобы я стала твоей пищей, как и все те люди в зале. — Соленые слезы обжигают глаза, когда я достаю кол из сумки. Нокс всё также держит мое лицо в своих ладонях. Его взгляд отчаянно прикован к моему, в повисшей тишине он неустанно молит меня о чем-то.

​Его губы приоткрываются. Жадно вдыхаю воздух, когда он наклоняется ближе. Он говорит, едва касаясь моих губ своими.

​— Всё, что я делал, было ради твоей защиты. Это не было ложью.

​Узы сжимаются и умоляют поцеловать его.

​— Как я могу доверять тебе, зная, что ты натворил? — На лбу выступает испарина. Тело дрожит под его прикосновениями, пока я борюсь с крепнущей внутри связью.

​— У тебя нет выбора.

Нет. Выбор у меня есть.

​Он был у меня всё это время и на каждом шагу я выбирала доверие. Сейчас я могла бы быть дома. Одна. Заниматься своими привычными делами. Если бы только прислушалась к интуиции и не позволила ему и этому чертову месту ослепить себя. Как же я была глупа.

​Мягко целую его, пока за сомкнутыми веками взрываются фейерверки, а затем изо всей силы вонзаю деревянный кол ему в бок.

​Нокс отстраняется. Его рука всё еще сжимает мои волосы, а на бледном лице застыла глубокая печаль понимания.

​— Значит, теперь ты меня ненавидишь? — шепчет он.

​— Значит, теперь ненавижу, — отвечаю я.

​С пустым лицом Нокс отшатывается, пока узы внутри меня неистовствуют. Они в истерике бьются о мои кости, пока я наблюдаю, как он, не дрогнув, вытаскивает дерево из своей плоти.

​— По крайней мере, теперь я знаю, на чем мы стоим. — Он бросает окровавленное оружие к моим ногам, выпрямляясь во весь рост. — Увидимся завтра на твоем последнем испытании.

​Моргаю — и он исчезает.

​Оседаю на пол. Каждый судорожный вдох грозит разорвать легкие в клочья. Перевожу взгляд на кол, перепачканный его кровью. Навсегда оскверненный его предательством и моим безрассудством. Поднимаю дерево и провожу большим пальцем по вязкой мазне, покрывающей его.

​Пульс частит, пока я разглядываю его кровь на своем пальце. Во рту пересыхает, а странное жжение лижет горло изнутри. Не раздумывая, подношу палец к губам и размазываю его кровь по рту.

​Что я творю?

​Втягиваю нижнюю губу и чувствую его вкус.

​Мир мгновенно взрывается лихорадочным сном в безумных красках. На голых стенах проступают многочисленные двери, а уши атакует жуткий шум Жатвы. Слышу обрывки сотен разговоров, доносящихся по ту сторону, — всё происходит слишком быстро, чтобы я могла разобрать хоть слово. Цвета в коридоре сменяются спектром, которого я никогда не видела прежде, а ноющая боль в костях бесследно уходит.

​А затем всё вновь растворяется, возвращаясь к привычному миру, который я знала всегда.

ГЛАВА 28

Дэнни

Я провела всю ночь, блуждая по коридорам в своем заляпанном кровью платье. Волосы висели спутанными прядями, а лицо исчертили черные полосы туши.

​Нокс не пришёл за мной.

Никто не пришёл.

И я этому только рада.

​В голове слишком много всего нужно разложить по полочкам. Стоит мне хотя бы подумать о Ноксе, как узы начинают болезненно метаться внутри, поэтому я сосредоточилась на речи Егора.

​Судя по всему, Егор считает, что я — потомок тех самых связующих, которые прокляли их давным-давно. Должно быть, именно в этом причина убийства моей матери. Но это предположение ни на йоту не уняло жажду мести. Чем больше я об этом думаю, тем нелепее всё звучит.

​Я никогда не видела, чтобы мама пользовалась магией — а я перерыла все её вещи после её смерти. Не было ни книг заклинаний, ни намеков на скрытое наследие, замурованное в стенах. Она была обычным человеком и занималась обычными делами.

​Типичная ошибка, да?

​Тот вампир не заметил меня в ту ночь. Я пряталась под маминой кроватью и видела всё. Я запомнила его лицо тогда, но до сих пор не видела его здесь. Он должен быть одним из Пятерки… а я пока встретила лишь четверых.

​К тому же, моя тетя всё еще жива и прекрасно себя чувствует за своим белым забором. Если мы происходим из какого-то магического рода, разве они не пришли бы и за ней?

​Детали мозаики совершенно не сходятся. Как мне вообще докопаться до правды?

​После скитаний, длившихся, кажется, часы, ноги вывели меня к самому входу в цирк. Замираю перед красным бархатом, пытаясь заставить мысли течь стройным потоком.

​Финальное испытание уже сегодня. Я до предела вымотана борьбой с узами и собственной совестью. Блуждая по коридорам, я ловила себя на том, что пытаюсь защитить Нокса и оправдать всё, что он натворил. Теперь же во мне нет ни тени сомнения: каждый его шаг был направлен на то, чтобы удержать меня в качестве своей… зверушки.

​Содрогаюсь в наступившей тишине.

​Вкусив вчера его кровь, я поняла, почему Фамильярки столь… покорны. По телу ударила волна неоспоримой мощи. Глупо было бы врать, что мне это не понравилось.

​Но это порождает другой вопрос: почему Нокс позволил мне ударить его? Стоило мне попробовать его кровь, как я стала видеть и слышать абсолютно всё. Черт возьми, он не мог не слышать, как я вожусь с сумкой, чтобы достать кол. Так почему он позволил это сделать?

​Шаркающий звук за спиной вырывает меня из раздумий. Резко оборачиваюсь, чувствуя одновременно раздражение и страх от того, что я не одна.

​— Вот ты где, Избранная. — Голос Дэймона скользит по коже, точно змея. Он в той же одежде, что и вчера. Как и мое платье, ткань его костюма запятнана кровью. Он небрежно привалился к деревянной колонне за кулисами, скрестив руки на груди, и оглядывает меня своими лукавыми гранатовыми глазами.