Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 224

– Будет сделано, ваше сиятельство.

Барон развернулся и шустро рванул к центральным воротам. Так понимаю, Макар был сегодня в карауле.

Я двинулся к конторе. Поднялся в кабинет. Взял «маузер», сунул его за пояс. Заглянул в ящик стола, где у меня лежит мешочек с даянами, прихватил и его. Мало ли. Наличность пригодится. Обычно при мне роль ходячего банковского сейфа выполнял Тимоха, надо теперь самому такие нюансы не упускать из виду.

Спустился обратно во двор.

Ерёма уже стоял у облучка, поправлял вожжи. Маруся флегматично покачивала головой над куском попоны и жевала овёс из подвешенного мешка.

Рядом с пролёткой топтался Макар. Молодой парень лет двадцати пяти, невысокий, крепкий. Тёмная борода, глаза серьёзные, чуть настороженные. Тулуп нараспашку, на голове малахай. В общем, вполне себе обычный парень. Мне понравились две вещи: его взгляд (он был достаточно сообразительный) и висевший на поясе «наган» в самошитой кобуре.

– Ваше сиятельство, – поклонился Макар, как только увидел меня.

– Полно тебе. Хватит поклоны бить, – я подошёл ближе, хлопнул его по плечу. – Владимир Николаевич объяснил задачу?

– Так точно. Едем в Фуцзядянь. Господин барон сказал, главное – смотреть в оба глаза, не бестолковиться и не дурковать.

– Всё верно, – кивнул я. – Забирайся.

Мы залезли в пролётку, Ерёма прыгнул на облучок.

Створки ворот разошлись. Наш экипаж выкатился на пустырь и повернул в сторону моста.

По Пристани двигались быстро. Улицы к этому часу опустели, приличная публика разошлась по домам и ресторанам, а сомнительная ещё не выбралась на промысел. Мороз к ночи крепчал. Дыхание оседало на воротнике инеем. Макар рядом молчал, смотрел вперёд, изредка поправлял «наган» под тулупом, чтобы был под рукой. Держался спокойно, без нервоза. Корф не ошибся с выбором.

– Макар, – заговорил я, когда до конечной точки оставалось всего‑ничего, – задача такая. В сам «Дракон» не пойдёшь, останешься у пролётки. Наблюдай за улицей. Если через полчаса не выйду – не геройствуй, гони на базу и подымай барона. Понял?

– Понял, Павел Александрович.

Мы с Линь Чжао, конечно, теперь партнёры, но это совсем не означает, что я верю ему на сто процентов. Ситуации могут быть разные.

Фуцзядянь встретил нас той самой картиной, которая мне уже была знакома. Тесные проулки, зажатые между двухэтажными деревянными хибарами. Резные крыши нависали друг над другом. Плотный сизый дым от печек‑кан застревал в узких коридорах между домами. Тут же суетились местные – ночные торговцы лапшой, рикши и просто мутные типы, с которыми я бы точно поостерёгся встречаться в тёмном переулке.

Ерёма остановил пролётку возле чайной.

– Ждите здесь, – велел я обоим, вознице и сопровождающему. Последнему ещё раз напомнил: – Макар, ты знаешь, что делать.

– Знаю, ваше сиятельство.

Выбрался из пролётки, уверенно подошёл к дверям чайной. Рукой скользнул под полу шубы, нащупал «маузер». Стрелять, конечно, из него вряд ли придётся, но когда оружие на месте, всё равно спокойнее. Соваться в глубины Фуцзядяня без какой‑либо защиты – верный способ закончить жизнь в ближайшем сугробе.

Под светом бумажных фонариков переминались с ноги на ногу двое охранников. Один из них – тот самый скуластый китаец, что преграждал нам с Тимофеем дорогу в прошлый визит. Заметив меня, он моментально подобрался. Коротко кивнул напарнику и услужливо распахнул передо мной дверь.

Куда идти, я уже знал, потому прямой наводкой двинул в самый конец коридора, в комнату без окон. Здесь всё выглядело точно так же, как и при моём последнем визите. Алтарь Гуань Юя мерцал в полумраке, курились благовония. Только бойцов не было.

Это охренеть какой показатель доверия со стороны главаря триады.

Чжао встретил меня радушно, даже дёрнул щекой – типа улыбнулся. Я сразу перешёл к делу, попросил его не тратить время на все эти церемонии в виде чаепитий и подобной ерунды. После недавней встречи с губернатором на чай вообще пока смотреть не могу. Аж воротит.

– У меня есть два дела. Оба срочные. За оба плачу щедро. Первое – есаул Красильников. Думаю, ты знаешь такого. Человек он в Харбине известный. Он мне нужен. Живым или мёртвым – на твоё усмотрение, но лучше мёртвым.

Китаец сохранил абсолютную невозмутимость.

– Как скоро? – уточнил мафиози.

– Ещё вчера.

– Хм… хорошо, понял, – кивнул Чжао

– Замечательно. Второе дело – некий Матвей Приходько. Русский, около сорока пяти лет. Носит очки, козлиную бородку, серое пальто. Прибыл в Харбин вместе со мной, на одном поезде. Потом пытался пристроить свой зад к местным бандитам из бывших белогвардейцев. Не вышло. Сейчас бегает на посылках у майора Хондзё. Приходько нужен мне живым.

Китаец задумался на мгновение, потом выдал вердикт:

– Красильников обойдётся в две тысячи даянов. Приходько – пятьсот. По есаулу потребуется от трёх до семи дней. Чем тише, тем дольше. Приходько найдём за пару суток.

– Согласен, – ответил, не раздумывая.

Мы обменялись рукопожатиями и расстались максимально довольные друг другом.

Я покинул чайную, вышел на улицу. Еремей и Макар, увидев меня, облегчённо выдохнули. Оба они были до одури рады, что с «его сиятельством» ничего не случилось.

Мы тут же развернулись и поехали к лесопилке. Всю дорогу до базы я молчал, прикидывал в голове ближайшие дни. Макар тактично сопел в уголочке и с разговорами ко мне не лез. Действительно сообразительный малый. Надо сказать Корфу, пусть обратит на парня внимание. Можно Макару давать и более серьёзные поручения.

Как только пролётка въехала на территорию лесопилки, сразу выбрался на улицу и собрался наведаться в лазарет. Посмотреть, как там Тимофей.

Не успел. Из конторы вынырнул Пётр Селиванов.

– Ваше сиятельство. Ждал вас, – управляющий подошёл вплотную, чуть понизил голос. – Должон передать вам кое‑что. Гастон наш около получаса назад отбыл с лесопилки. Велел сказать, мол, срочно понадобилось отлучиться. Полагаю, между вами уговор имелся? Он потребовал, чтобы я слово в слово повторил.

– Прогуляться? – я усмехнулся, покачал головой. – А Михаил где?

– Так князь тоже ушёл, приблизительно в такое же время. Он в нонешней газете увидал объявление о смерти какого‑то господина. Вот и запереживал. Сказал, господин этот очень ему помогал в Харбине некоторое время. Отправился к нему домой. Я уж ему говорил, мол, подождите возвращения Еремея, он отвезёт. Не послушался.

Селиванов замолчал, глядя на меня с расстроенной физиономией. Мне же расстраиваться точно не хотелось. Запланированная мной схема сработала. Француз сел на хвост Манджгаладзе.

Глава 20

Разговор с Селивановым меня вполне удовлетворил. Хуже всего ожидание и незнание, а так – процесс пошел, уже хорошо. Даже настроение как‑то улучшилось. По этому поводу решил сделать что‑нибудь полезное, например, проведать Тимоху.

Надо признать, отсутствие вахмистра в моей жизни ощущалось очень сильно. Во всем. Встречи, бытовые мелочи – раньше пластун одним своим существованием снимал ряд проблем. Теперь же приходилось выкручиваться.

В лазарете стояла тишина, которую нарушал лишь тихий треск поленьев в буржуйке. В коридоре было пусто. Ни Лебедева, ни Шэня я не увидел. Видимо, Тимофею настолько полегчало, что доктор не побоялся оставить его одного.

Я тихонько проскользнул в палату.

Пластун лежал на койке, укрытый одеялом до груди. Услышав шаги, приподнял голову. Щёки у него были все ещё впалые, кожа серая – с утра ничего особо не изменилось. Но взгляд стал другим. Живым.

– Павел Саныч.

Голос Тимофея звучал пока еще слабо.

Я подошел к кровати, присел на табурет.

– Как ты?

– Все хорошо, ваше сиятельство. Шэнь опять какой‑то дряни принёс, велел глотать. Не знаю, чего он туда мешает, но силы возвращаются.

Что старый китаец мешает в свои отвары – вопрос отдельный. Подозреваю, этот секрет у деда не выпытать даже под страхом смертной казни. Но факт остаётся фактом: человек, которого позавчера можно было записывать в покойники, сегодня разговаривает и выглядит вполне бодро.