Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 121

– Петр! – окликнул я Селиванова, который выскочил на крыльцо конторы сразу в момент нашего появления.

Управляющий в несколько широких шагов преодолел расстояние, остановился рядом со мной.

– Слушаю, Павел Александрович.

– Новые члены нашей общины, – кивнул в сторону Шэня и Манью, – Проводи мастера с внучкой в лазарет к доктору Лебедеву. Выделите им теплое помещение, лучше рядом с медицинским пунктом. Не в бараке. С этого дня они полноправные члены нашей артели. И распорядись, чтобы охрана ни под каким предлогом не выпускала эту парочку за периметр. Ради их же безопасности.

Петр смерил новоприбывших цепким взглядом, коротко кивнул.

Манью попыталась что‑то возразить, гордо вскинув подбородок, но я просто отвернулся, пресекая любые дискуссии.

Именно в этот момент из дверей столовой‑пакгауза выпорхнула знакомая фигура. Та самая знойная кареглазая кухарка, которая недавно пыталась соблазнить меня расстегнутыми пуговичками, а потом лихо отплясывала перед китайским сановником. Девица несла в руке пустое деревянное ведро, но, завидев начальство, тут же сменила траекторию и поплыла в нашу сторону, призывно покачивая бедрами.

Я давно заметил, что особа эта упорно пытается привлечь мое внимание. Но как‑то не придавал особо значения.

Игривый взгляд красавицы наткнулся на Манью. Улыбка моментально исчезла с губ. Кухарка замерла, разглядывая китаянку с откровенно враждебным выражением. Оценила точеную фигурку, идеальное фарфоровое лицо. В карих глазах моментально вспыхнул ревнивый огонек – на ее территорию завели сильную конкурентку.

– Ой, Павел Александрович, с возвращеньицем! – проворковала девица, намеренно выпячивая грудь и как бы невзначай оттесняя китаянку плечом в сторону. – А мы тут щи сварили, наваристые. Не желаете с мороза? А то вон, каких‑то заморышей с улицы подбираете, совсем о себе не думаете…

Манью вспыхнула. Она резанула взглядом по кухарке с такой ледяной яростью, что мне за грудастую стало как‑то волнительно. С Манью станется и яду в кашу подсыпать, если что.

– Петр, – я обернулся к управляющему, – Убери эту красоту обратно на кухню. И объясни девице: еще раз откроет рот не по делу – пойдет чистить выгребные ямы.

Кареглазая побледнела, испуганно охнула, пулей метнулась обратно к пакгаузу. Манью презрительно хмыкнула.

– А ты имей в виду, – осек я китаянку, – Эти люди со мной с первого дня. Не вздумай вредить кому‑то, даже если считаешь, что задели твою гордость. Все. Свободны.

Развернулся и не дожидаясь реакции Манью, пошел к конторе. Дел до хрена и больше. Мне тут еще бабских тёрок не хватало.

Буквально через десять минут, когда я, Михаил и вахмистр уже скинули верхнюю одежду, собираясь снова приступить к дешифровке японских папок, в кабинете появился Селиванов.

– Павел Александрович, новые жители общины обустроились в медицинской части. Передал их доктору с рук на руки. Будут еще указания?

– Будут, Петр. Бери ножовку по металлу и дуй в малый цех. Найди там остатки японской меди, которую еще не успели обработать. Мне нужны конкретные куски, с клеймом японцев. Хотя бы парочка небольших обрезков. Чтобы клейма читались идеально. Сложи в холщовый мешок и принеси сюда. Срочно.

Селиванов не задал ни единого вопроса. Развернулся на каблуках и умчался выполнять распоряжение.

Спустя полчаса управляющий снова появился передо мной. Не с пустыми руками. Он притащил небольшой холщовый мешок, в котором весело позвякивал металл.

Я развязал грубую ткань, оценил будущие «улики» причастности хунхузов к краже. Медь тускло поблескивала в свете керосиновой лампы. Клейма были видны четко, без искажений. Отличная наживка для самурайских ищеек.

– Отлично… Теперь нам нужен посыльный. Петр, найди кого‑нибудь из подростков. Требуется доставить мешок в определенное место.

– Так зачем искать, Павел Александрович? Вон – Степка, мой старшой, и сбегает, – Селиванов кивнул в сторону окна из‑за которого доносились громкие крики пацанов, вывалившихся во двор поиграть в снежки, – Он у меня парень шустрый, глазастый, самое то для деликатного поручения.

– Уверен? – Я с сомнением посмотрел на управляющего, – Дело не хитрое, но не могу сказать, что совсем безопасное.

– И что? – Селиванов невозмутимо пожал плечами, – Ему уже пора взрослеть да пользу приносить артели. Не барышня кисейная. Иначе как он мужиком‑то станет?

Петр подошел к окну, распахнул створку, громко позвал сына.

Степан материализовался на пороге буквально через пять минут. Лицо раскраснелось от мороза, на щеке ссадина, но в глазах горит юношеский азарт. Парень почуял запах реального дела.

– Звали, ваше сиятельство? – бодро осведомился он, быстро глянув на отца.

– Звал. Работа есть. Сложная и рискованная. Справишься – будешь переведен во взрослый состав службы безопасности. Провалишь – подставишь под удар всю общину.

Я ткнул пальцем в мешок.

– Вот это надо доставить в одно место. Через час ты должен оказаться в Фуцзядяне. Чайный дом «Красный дракон». Знаешь такое место?

– Слыхал, – серьезно кивнул парень, с нескрываемым интересом поглядывая в сторону мешка, – Притон там, говорят.

– Именно. Поэтому довезет тебя Еремей, но высадит за две улицы от «Красного дракона». Нельзя, чтобы моя пролетка маячила у людей на глазах. У черного хода будет ждать китаец в сером халате с красным кушаком. Подойдешь, скажешь одну фразу: «Подарок от князя для ночной посадки». Отдашь мешок и растворишься в воздухе. Сразу к пролетке не беги, покружи немного. Ни с кем не разговаривай, нигде не останавливайся. Сделаешь крюк и вернешься к Еремею. Если по дороге к «Дракону» остановят чужие – бросай груз и беги. Твоя жизнь дороже куска железа. Усвоил?

Лицо Степана стало по‑взрослому сосредоточенным.

– Сделаю чисто, Павел Александрович.

Парнишка подхватил груз и бесшумно выскользнул за дверь.

Маховик операции закрутился.

Как только Селиванов покинул кабинет, мы с Михаилом снова уселись за папки. Тимоху я тоже пытался подтянуть, но он сбежал под предлогом срочных хозяйственных дел.

Хватило нас где‑то на час.

– Сдаюсь, – выдохнул князь, в сердцах отпихивая документы, – Это невозможно. Применил решетку Кардано, шифр Виженера, пытался искать частотные совпадения. Японцы используют какую‑то двойную систему кодировки. Иероглифы прыгают, смысл ломается на каждом третьем знаке. Мозг просто отказывается это воспринимать.

Я поднялся из‑за стола, подошел к буфету. Этот образчик древесного искусства появился в моей комнате пару дней назад. Расстарались парни из рабочей бригады Селиванова.

Вытащил бутылку коньяку, стакан. Плеснул золотистой жидкости и протянул грузину.

– Выпейте, Михаил. Расслабьте нервы. Не бывает идеальных шифров. Любую систему создавал человек, а значит, другой человек способен ее взломать.

Манджгаладзе залпом опрокинул алкоголь, закашлялся, вытер губы тыльной стороной ладони.

В кабинет тяжелым шагом зашел Тимофей. Вахмистр принес чайник с кипятком и стопку дров для печи. Сбросив поленья с грохотом на пол, казак вытер руки о штаны, приблизился к столу, с любопытством заглянул через плечо Михаила.

– Все мучаетесь? Иродовы письмена, – проворчал Тимоха, – Нарисуют черт‑те что, словно кура лапой по грязи прошлась.

– Это не просто каракули, Тимофей, – устало огрызнулся Михаил, массируя виски. – Это сложнейшая криптография. Токуму Кикан не доверяет секреты дилетантам.

Вахмистр пожал плечами, наклонился ближе к документам.

– Не знаю, ваше благородие, насчет криптографии. Только писарь у них косой на оба глаза. Еще вчера хотел вам сказать, когда мы эти бумажки туда‑сюда изучали. Листы‑то казенные, с линеечками. А он свои закорючки то на линию лепит, то мимо. Будто пьяный строчил.

В комнате повисла звенящая тишина.

Михаил замер. Его рука с пустым стаканом так и зависла в воздухе. Грузин медленно перевел взгляд с казака на разложенные документы.

– Что ты сказал, Тимоха? – тихо спросил он.