Расслоение (СИ) - "Nezloi" - Страница 60

Из доступного выбрал роботизированное лицо, что очень точно отражало мимику лица настоящего, на которое и накладывалось.

Кстати, готовое изделие выглядело довольно крипово.

Через систему я синхронизировался с лицом, и оно, лежа на столе, стало корчить гримасы, Федоров с Каштанкой, присутствующие при этом, побледнели, вор даже перекрестился, после чего выматерился и пошел разорять бар. Подняв высокотехнологичную маску, прижал её к лицу, дождался приклеивания и открыл глаза. Ни дискомфорта, ни самой маски я на лице не ощущал. А уж как странно было смотреть на себя в зеркало и видеть абсолютно чужое лицо.

Встреча с покупателем, пожелавшим остаться инкогнито, до самого последнего момента была назначена в Метрополе, одном из самых дорогих отелей Москвы.

Конечно, у меня были опасения, что это всё может оказаться ловушкой, но посредничество гильдии успокаивало, не думаю, что они бы стали рисковать своей репутацией, чтобы меня слить. Тем не менее подготовился к любому исходу. Над отелем был повешен Наблюдатель, а на ближайших крышах были спрятаны полсотни ударных дронов-невидимок. Да и при себе у меня имелось пара десятков микро-дронов.

На улице перед гостиницей в арендованной машине дежурили мои бойцы, готовые в случае чего меня прикрыть.

Встретили меня прямо в фойе, высокий молодой человек в строгом классическом костюме и при галстуке.

— Господин Самоделка?

С неопознанным мною акцентом спросил франт.

Я молча кивнул, дождался приглашения следовать за ним и последовал сначала в лифт, а потом до президентского люкса.

— Господин посол, господин Самоделка прибыл.

Провозгласил молодой человек, запуская меня в номер.

— Посол республики Афганистан, господин Гул Хасан.

«Вот это ебучий поворот»!

Посол, худощавый мужчина пожилого возраста, немного ниже среднего роста, в дорогом английском костюме, буквально впился мне в лицо своими пронзительными чёрными глазами.

«Сука, готов поставить на кон свой верстак, что он знает или подозревает о заказе от Львов Паншера, иначе зачем весь этот спектакль не понятно».

К счастью, я удержал лицо, и на моей высокотехнологичной физиономии не отразилось ни одной эмоции, кроме лёгкого удивления, словно я не ожидал здесь встретить посла, кстати, я и не ожидал.

— Господин Самоделкин, уже продали оружие Вазиту?

На чистом русском без малейшего признака акцента спросил посол.

Вопрос Гул Хасана меня всерьёз удивил, он нагло лез не в своё дело, что в таком бизнесе, как торговля оружием, было чревато.

Изобразив удивление, произнёс:

— Не понимаю, о чем вы, господин посол.

Хасан улыбнулся, погасив свой лазерный взгляд.

— Простите старика за любопытство, но в общем это не моё дело, я к вам по другому вопросу. До меня дошли слухи, что не так давно вы кое-что продали одной организации, что очень громко заявила о себе во Франции.

«Вот же ебучая куча! Из этой гильдии течёт из всех щелей»!

Я промолчал, неопределённо пожав плечами, сохранив на лице постную мину.

— Так вот.

Как ни в чём не бывало, продолжил Хасан.

— Я желаю приобрести то же самое, но в сто раз больше.

Я растянул ненастоящие губы в раз новой улыбке.

— Нет ничего невозможного, десять миллионов долларов, деньги вперёд.

Посол, недрогнув ни единой мышцей на лице, коротко кивнул.

«Хм, даже не попробовал торговаться».

— Тогда не будем тянуть, как только деньги поступят на мой счёт, вы получите своё сполна.

Последняя фраза Гул Хасану не понравилась, и он снова пробуравил меня взглядом, но на моей искусственной физиономии не было проблемка ни единой мысли.

— Хорошо. Деньги будут сегодня же.

Обменявшись контактами, я получил визитку с номером посла, а Хасан получил номер моего очередного одноразового телефона, расстались. Несколько раз помощью дронов под управлением интеллектуальной нейросети проверился на предмет слежки, и ничего не обнаружил.

Интерлюдия.

Пять минут спустя после ухода Самоделкина.

— Он солгал, господин.

Тихо на арабском произнёс юноша, что всё время разговора с торговцем смертью незаметно простоял в углу.

— Он точно либо собрался продавать оружие Вазиту, либо уже продал.

— А что по Франции?

Спросил Гул Хасан, нахмурившись.

— Это он продал зарин террористам и собирается честно продать его нам.

— Интересно.

Пробормотал посол в задумчивости, огладив свой безволосый подбородок.

— Что-то ещё?

— Да, господин, в конце разговора он пожелал вам смерти.

— Собрался убить меня?

— Не могу точно сказать, но пожелание вам смерти я почувствовал чётко.

— Вот значит как, впрочем, в любом случае Самоделкин должен умереть.

— Да, господин, сразу после передачи груза мы направим наемницу по его следам.

— Вы посадили на него метку?

— Да, Вахид, справился выше всяких похвал, но если он уедет дальше ста километров, он его потеряет.

Хасан белозубо улыбнулся.

— Думаю, не успеет.

— Может, намекнуть французам, кто продал ту дрянь, что распылили в Париже?

Спросил юноша.

Гул Хасан в задумчивости погладил свой подбородок и кивнул.

— Да сделай это, пусть будет перестраховкой, на случай если наёмница не справится.

По пути в гостиницу через Наблюдателя непрерывно мониторил ситуацию, но слежки так и не заметил.

«Что, серьёзно, чистая сделка⁈ Бывает же такое!»

Сняв «лицо», убрал его в специальный контейнер и, прихватив своих людей, поехал по ещё одному делу.

Если точнее, то Федоров в своих поисках нужных людей нашёл военного пенсионера, что мог оказаться нам полезным. Так уж вышло, что жил он в Москве, и я решил воспользоваться случаем и встретиться с ещё одним возможным подчинённым.

Старый солдат не скрывался и сразу дал нам свой адрес.

По дороге неожиданно наткнулись на огромную демонстрацию, перекрывшую несколько районовых, судя по злым лицам протестующих, акция была ни разу не мирная.

— Степан Ильич, ты случайно не в курсе, по какому поводу процессия?

Фёдоров грустно посмотрел на проходящих мимо людей и ответил:

— Да много против чего. Но в основном против повышения цен на продукты.

— Я в интернете читал, что для некоторых категорий граждан отменили пенсии.

Неожиданно вмешался в разговор Николай Васильевич.

Каштанка сквозь зубы сплюнул в окно:

— А вам, граждане бандиты, не по бую, что у мужиков творится⁈

Фёдоров резко развернулся к Каштанке, явно хотел сказать что-то резкое и злое и даже открыл для этого рот, но так и ничего не сказав, отвернулся, видимо, только сейчас осознав, чем мы занимаемся. Всю оставшуюся дорогу Степан Ильич был подавлен и мрачен.

Кстати, как я и думал, ни чем хорошим демонстрация не закончилась. Мы уже были на окраине Москвы, когда Наблюдатель мне передал ряд файлов с разгонным шествием, причём, если сначала использовались водометы и газовые гранаты, то в конце, когда толпа озверев прорвала кордоны, смяв ряды ОМОНа, затрещали автоматные очереди. Досматривать расстрел толпы я не стал, но даже то, что уже увидел, дало мне понять, что число жертв будет исчисляться сотнями.

Навигатор, пару раз ошибившись, привел нас к нужному дому, в каком-то посёлке на окраине Москвы. Судя по почерневшим от времени и дождей стенам дома и покосившемуся забору, хозяин не роскошествовал.

— Ну бля и халупа!

Сиплым голосом проворчал Каштанка, толкнув закрыпевшую калитку.

— Э, хозяин, принимай гостей!

Затопал на кривом крыльце вор.

— Заходите, не заперто.

Каштанка, немного пригнувшись, вошёл первым, Федоров, выждав пару секунд, пошёл следующим, потом я и последним Николай Васильевич.

Дом оказался совсем небольшим, буквально кухня, половину пространства которой занимала дровяная печь и комната.