Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ) - Солейн Анна - Страница 8

Целитель Метьюз бросил взгляд по сторонам и сказал:

— Это его светлость Дерек Ашер.

Я отшатнулась — так что едва не упала со стула.

— Что?!

— Дерек Ашер. Пепельный генерал. Я думаю, тебе не нужно объяснять, что это значит?

— Нет. Нет-нет-нет, быть не может.

Я вспомнила и “Мели”, и горячие руки, и насмешливое “Здесь буква пропущена, адептка Грейс!”, вскочила со стула и попятилась к двери.

— Нет.

— Да. Я понимаю, лечить члена императорской семьи — большая честь и ответственность, но…

— Да в задницу себе запихай эту честь и ответственность! Не буду я его лечить! Его — точно не буду. Ищите себе другую!

— Амелия…

— Я сказала — нет! И если хочешь знать мое мнение…

Метьюз хлопнул ладонью по столу. Пузырьки с настойками пустырника, валерианы и боярышника, стоящие в углу, подпрыгнули, я вздрогнула от испуга.

— Ты — да! Иначе можешь собирать монатки и проваливать из моей больницы!

— Я не… Ты не можешь… Мои пациенты…

— Могу, — перебил он. — И сделаю. Это не просьба, Амелия. Это приказ. Ты примешь это предложение. Иначе прямо сейчас можешь собирать вещи.

— Я не собираюсь бросать отделение, своих пациентов ради…

— Или ты отправляешься лечить генерала — или выметайся отсюда! Мне еще неприятностей с короной не хватало из-за вздорной бабенки! Я все сказал!

Из кабинета Метьюза я вылетела, кипя от злости.

— Уэйн! — неслось мне в спину. — А ну вернись!

Я замерла.

— Ты что-то хотел мне сказать? — ласково спросила я, обернувшись.

Красное перекошенное от гнева лицо Метьюза было мокрым. На полу валялись пустые пузырьки из-под настоек пустырника, валерианы и боярышника, содержимое которых я выплеснула ему в лицо.

Удобно все-таки владеть магией! Можно открыть три пузырька одновременно раньше, чем шеф поймет, что я собираюсь сделать.

И как же удобно, что свои настойки Метьюз хранит на столе. Иначе пришлось бы разбивать о его медицинские плакаты в застекленных рамках. Нужно ведь как-то оправдывать новое звание?

— Как ты посмела!

Он провел ладонью по лысине, смахивая налипший на кожу листок пустырника.

— А чего ты еще ожидал от вздорной бабенки?

До сих пор мне казалось, что Метьюз вполне неплох как главный целитель. Конечно, у нас случались разногласия, но мы вполне неплохо работали вместе. Пожалуй, он был одним из самых мудрых начальников, которые успели случиться со мной за всю жизнь. Ну, вот до этого момента.

Метьюз задохнулся от злости.

— Если ты сейчас выйдешь — можешь не возвращаться! Мне здесь такие сотрудники не нужны! Имей в виду! Будешь проситься обратно — я тебя не приму!

— Удачно, что я не планировала этого делать.

Захлопнув дверь, я заспешила вперед по коридору.

— Амелия! — тут же бросился ко мне кто-то в белом халате. — Как хорошо, что ты тут! Там в пятой палате…

— Все к Метьюзу! — рявкнула я, вытирая слезы ладонью, и остановилась. — А что в пятой палате?

Пятая палата — вообще не мое отделение, там лежат с отравлениями.

Впрочем, любое отделение в этой больнице — больше не мое! Пускай Метьюз со всем разбирается и не ноет, что рабочих рук ему не хватает.

— Там этот опять… Ну этот твой.

Ох. Этот — это Томас. Томас Хоук. Ветеран Трехлетней войны. Молодой совсем парень, который так и не смог поправиться, хотя со времени его возвращения прошло уже несколько лет.

Он вернулся с границы весь покрытый ожогами, с больными ногами, но это было мелочью по сравнению с ПТСР, с которым он никак не мог справиться.

В этом мире такие расстройства не умели лечить — с ними и в нашем-то справлялись с горем пополам, в основном старым добрым методом “соберись, тряпка” и “мужчины не плачут”. А еще водкой и драками, конечно.

Здесь набор был примерно таким же, но, когда Томас впервые попал к нам, я твердо решила, что сделаю все, лишь бы ему помочь. Не хотелось, чтобы этот славный и добрый парень, который первым делом принялся подкармливать больничной едой уличную кошку, совсем сломался. Получалось ему помочь с очень переменным успехом, но Томас хотя бы перестал пытаться себе навредить.

— Примените успокаивающие чары, — скомандовала я, шагая вперед. — Там иначе никак.

Успокаивающие чары были одной из лучших вещей в этом мире. Они действовали быстро и, в отличие от знакомых мне седативов, не имели побочных эффектов. Минус был только в том, что с некоторыми больными могли иметь место… некоторые нюансы.

Например, дракона, чтоб его, Дерека, чтоб его, Ашера, я не смогла бы успокоить без соблюдения некоторых условий.

Удачно, что мне и не придется этого делать. А тому, кто будет с ним работать, я желаю удачи!

— Но…

— И сладкого чаю. А потом проследите, чтобы он поел. — Подумав, я добавила: — Когда успокоится, выведите его во двор, там у нас как раз котята, пускай поиграет с ними.

— Котята? — недоуменно переспросила она. — Эти блохастые? Зачем?

— Просто сделай, как я сказала, от блох еще никто не умирал. Можешь заодно попросить Томаса искупать котят и обработать средством от паразитов, попроси для него в хозблоке.

Кошки — существа успокаивающие, к тому же — Томасу будет полезно иметь дело с кем-то, о ком надо заботиться. В конце концов, именно из-за него у нас в больничном дворе когда-то обосновалась наглая полосатая кошка Пчелка. Мне казалось, в прошлый раз ему помогла немного прийти к себя как раз Пчелка с больной лапкой, а не мои целительские потуги.

— Амелия, а что делать с…

— Все к Метьюзу, я здесь больше не работаю! — выпалила я. — И скажите Томасу, когда его выпишут, чтобы зашел ко мне домой.

Увольнение совсем не значит, что я не буду больше ему помогать. И пускай это хоть десять раз непрофессионально и работу нужно оставлять на работе. В некоторых случаях стоит отступить от правил.

Секунда — и я сбежала по лестнице, задыхаясь от подступающих вдруг рыданий.

Вздорная бабенка! Вздорная бабенка?!

Что ж, пусть я буду вздорной бабенкой

Но я не могла лечить Дерека, мать его, Ашера. Что, если он узнает о Джесси? Это может сломать моему мальчику жизнь.

И шантажировать меня работой я тоже не позволю.

Конечно, это единственная больница в городе. Но наш город — далеко не единственный в стране. Я найду работу. Возможно, это просто знак Вселенной, что пора задуматься о переезде.

Вытерев слезы, я вышла на крыльцо и направилась к дому, не видя дороги.

Ничего. Я справлюсь.

Со всех сторон звучало:

— Целительница Уэйн, здравствуйте!

— Амелия!

— Эй, привет, ты меня слышишь?

Я только кивала в ответ на приветствия: разговаривать с кем-либо сейчас не было сил.

Допустим, я вздорная бабенка.

Но благополучие моего сына для меня важнее репутации и даже важнее работы.

Встряхнув головой, я вытерла слезы. Нужно успокоиться, не хватало только плакать при сыне, а дом уже совсем близко. Опустив взгляд, я шагнула к крыльцу и услышала:

— Явилась… А ты не спешишь домой, дорогая бывшая. По херам мужским скакала? Рассказали мне, как ты тут в больнице работаешь. Все по мужским палатам, да по мужским палатам. Имя мое опозорить решила?

Вздрогнув всем телом, я едва не упала.

Что он здесь делает? Он… как он вообще оказался в этом городе? Его чертово поместье в пяти сотнях миль отсюда! У него здесь дел никаких нет и быть не может!

— Не ждала? Зря. Думала, я забуду?

У крыльца моего дома стоял он — Фредерик Уэйн. Костюм с иголочки, трость, белоснежная рубашка, холодные голубые глаза, поблескивающие опасным сумасшествием. Этот взгляд я помнила хорошо, даже слишком хорошо. На щеке Уэйна красовался шрам — моя работа.

— Что ты здесь делаешь? — нахмурилась я.

Амелия его боялась, я — нет. Хотя кочерга бы не помешала.

Уэйн усмехнулся, вальяжным шагом спускаясь с крыльца.

— Как — зачем? С завтрашнего дня этот дом — мой. Неужели ты забыла про залог, дорогая? Развод отшиб тебе мозги? Нет денег — нет твоего права жить здесь с этим мелким уродцем.