Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ) - Солейн Анна - Страница 7

— Посмотри сначала на его карту, — перебил целитель Метьюз и жестом фокусника вытащил из-под стола серую папку. — Разве тебе не интересно поработать с таким случаем? Ну? Хочешь взглянуть?

Я потянулась к папке — довольно увесистой, к слову сказать. Что такого я должна там увидеть?

Тринадцатое жалование, которого в этом году мне не досталось? Или, может, отпуск, которого я год не видела и еще столько же не увижу?

Нет, знаю.

Сканирующий магические потоки артефакт для моего отделения, о котором я прошу уже который месяц. Точно!

Имени пациента на папке не было — предсказуемо.

Пробежавшись глазами по отбитым на печатной машинке строчками, результатам анализов и приложенным протоколам глубинного сканирования, я сглотнула.

Внутри поднялась жалость к неизвестному мне дракону и герою империи.

Крепко ему досталось. Бедняга. И стоила эта империя того?..

— Ну и? — подняла брови я, стараясь выглядеть спокойно. — Чего ты от меня ждешь? Поврежден спинной мозг, отслойка второй ипостаси, частичная утрата зрения, потеря подвижности нижних конечностей, потеря левой руки, потеря магии… Это не пациент, это катастрофа с титулом. Не факт, что ему вообще можно помочь.

— Вот именно это тебе и предстоит выяснить.

— В столице целители закончилась? Почему я?

— Потому что ты лучшая! — рявкнул целитель Метьюз. — И потому что на тебя пришел запрос от самого императора. — Он вздохнул и продолжил уже спокойнее: — Должно быть, он узнал о тебе от сенатора Бивера. И теперь приказывает лечить этого дракона.

Ох, даже так. Видимо, этот инкогнито-пациент — большая шишка, раз о нем так печется сам император.

Внутри зашевелились нехорошие подозрения.

— Метьюз, я отказываюсь. Я ведь имею на это право?

Глава 6

Повисла нехорошая пауза.

Метьюз прищурился, отчего его карие глаза стали похожи на двух злобных маленьких жучков.

По коже пробежал мороз, я почувствовала, как будто на плечи опустилось что-то тяжелое, и демонстративно выгнула бровь.

Решил надавить на меня магией?

Такое могло сработать год назад, когда я падала в обморок от двигающихся указателей на улицах и сканеров-артефактов, работающих точнее МРТ, а сейчас я уже освоилась, привыкла к тому, что я и сама своего рода магичка — и давно перестала пугаться таких штучек.

— Давай подумаем, — подался Метьюз вперед. — Когда ты год назад появилась на пороге моей больницы и попросила тебя нанять — я пошел тебе навстречу! Хотя не должен был! Зачем мне была еще одна практикантка, которая даже не умеет пользоваться отражательной сферой?! Не говоря уже о том, что…

— И часто ты жалел о том, что меня нанял?

Тут он не нашелся с тем, что ответить. Нет, жалел он наверняка часто! Когда та самая “практикантка”, нанятая им из жалости, вдруг начала учить маститых целителей, как правильно родину любить.

Первые несколько месяцев в мире я только привыкала к тому, как все устроено. Знакомилась с сыном. Уживалась с новообретенной матерью, к которой с позором вернулась после развода: в родном мире родителей у меня не было, так что опыт получился… интересным.

Воспоминания Амелии возвращались постепенно, а с ними — и умение пользоваться магией, и знания, которые она получила за годы учебы на целительском факультете.

Конечно, лучше всего она запомнила из тех времен форму задницы (и, ладно уж, разрез глаз) ректора Ашера, но кое-какие крупицы знаний у нее сохранились.

Работая в больнице, я замечала, что местные целители целиком и во всем полагаются на магию. А как на нее не полагаться, если она может срастить перелом за неделю?! Настоящая… магия, да!

Сначала я была этим очарована, а потом стала замечать недостатки — и активно с ними бороться.

Началось все с мистера Рипли. Вернее, с его жены, которая пришла к нам на прием, растолкав всех, кто ждал очереди в коридоре. Приземистая и бойкая, она с порога рявкнула:“Сделайте что-нибудь! Целитель! Он еле ходит! И — не говорит!”

Я тогда помогала Метьюзу уже несколько месяцев и без труда вспомнила, что случилось с ее мужем: ишемический инсульт, паралич нижних конечностей, головные боли.

Метьюз вздохнул и потер лоб.

“Вы же понимаете, что я ничего не могу сделать? Нейро-артефакт у нас сломан, новый доставят только на следующей неделе. Давайте я пока выпишу вам талон на тонизирующие процедуры, а там…”

“А там они не помогут”, — сказал я, не удержавшись.

Тонизирующие процедуры были хороши для больных с нервно-мышечными расстройствами, ушибами, да теми же переломами! Но чем они могли помочь мужчине с инсультом, у которого повреждены области мозга, которые отвечают за способность ходить? Ничем. Нет, хуже не сделают, немного простимулирую мышцы, но это что мертвому припарка. В буквальном смысле.

“Что ты сказала?”

“Здесь нужны ЛФК, массажи, — пробормотала я, делая записи в карточке. — Постепенное восстановление. Фактически его нужно заново научить ходить, выстроить новые нейронные связи”.

“Практикантка Уэйн…” — процедил Метьюз.

“А как? — подскочила ко мне миссис Рипли. — Выстроить эти нейри… тьфу! Ты поняла меня!"

“Не слушайте ее, она…”

“Я лучше ее слушать буду, вы нам за месяц — ничем не помогли!”

Это было правдой. В это мире знания по неврологии оставляли желать лучшего, а уж о грамотном восстановлении после инсультов никто и вовсе не слышал.

“Практикантка Уэйн…” — с намеком обратился ко мне Метьюз.

“Я зайду к вам после смены, — пообещала я. — И все покажу”.

Спустя месяц у мистера Рипли наметились первые улучшения, и я испытала такую гордость, как будто снова в первый раз в жизни помогла пациенту.

Потом у нас был еще судья с мигренью (исключить стрессы, прогулки на свежем воздухе, поменьше курить), бывший военный с птср и психосоматической слепотой (его я отправила к духовнику, предварительно назначив местные седативные травы — самый близкий аналог помощи психотерапевта, который я смогла придумать), юная невеста с нервным тиком…

В общем, Метьюзу и остальным было, за что меня не любить.

Но я была полезна.

Должно быть, поэтому в конце концов слухи обо мне добрались и до императора.

— У тебя нет выбора, — уронил целитель Метьюз после долгой паузы.

— Я здесь ничем не помогу, — перебила я, листая папку. От боли за незнакомого дракона сердце сжималось. Как он так умудрился? Чудо, что вообще выжил. — Вряд ли он поправится. Ты сам должен это понимать. Ставлю на что угодно — ему нужна скорее сиделка, чем целитель. А с этим отлично справится тот же Сапольски.

— Он дракон, — ровно сказал Метьюз. — И он щедро… щедро заплатит.

Я замерла.

— Сколько?

— Амелия, ты должна понимать, что корона всегда благодарит тех, кто…

— Ты мне про благодарность не рассказывай, ты мне сумму зарплаты назови, — оборвала я.

Похвальная грамота, по мнению некоторых чиновников, — тоже благодарность. Плавали, знаем.

Вздохнув, Метьюз пробежался глазами по письму.

— Здесь написано — пятьсот золотых в месяц от имени короны. Если вашему подопечному станет лучше, вас ждет премия. Это вдобавок к тому, что он сам вам будет платить как собственному целителю, когда вас наймет.

Сердце сбилось с ритма.

Пятьсот золотых!

В больнице я получала двадцать-тридцать золотых в месяц, и это были отличные деньги! А пятьсот золотых!.. Это… Это вау! Я смогу… смогу оплатить лечение для Джесси. Пускай не полностью, но накоплю за несколько месяцев первый взнос — а на остальное можно будет взять кредит в банке. И…

— Плюс за тобой, конечно, останется зарплата целителя в нашей больнице, — продолжил соблазнять Метьюз.

Я сглотнула.

— Я… Послушай, этот дракон…

Он наклонился ко мне и тихо проговорил:

— Судя по тому, что я знаю, это не просто герой империи. Это очень уважаемый генерал.

— Какое это имеет значение? — удивилась я.

Пациент — всегда пациент. Хоть он генерал, хоть артефактор. Лечить я всех старалсь одинаково.