Криндж. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 150

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!

Даос был абсолютной копией того деда, с которым я перетер когда‑то между Римом и Великой Трассой. Такой же сухонький, лысенький, покрытый сцементировавшейся пылью. Один в один. Сидел только не в яме, а прямо на свежем воздухе, в такой же позе лотоса. Не человек, а монах восточный, померший лет сто назад. Но мы‑то знаем, что он живее всех живых.

– Привет, родной, – просто поздоровался я, останавливаясь перед даосом, втыкая в сухую землю канделябр и садясь сам, напротив даоса, – Ну как ты тут…?

Это было почти фантасмагорично. Существо, когда‑то порожденное защитниками планеты, приходило в себя совершенно точно также, как и его предшественник. Медленное, едва заметное движение тела, шорох и легкий треск лопающейся «скорлупы», пыль, вылетающая изо рта. Отличий не было никаких и это… признаться, это царапнуло меня изнутри какой‑то острой жалостью. Одно из самых могучих существ планеты, а может быть, и Галактики, закованное в одну и ту же роль. Выполняющее одни и те же действия. По своей воле? Не верю.

– Родич… – тихо прошелестел шепот.

– Мне очень нужно с тобой поговорить. Почти ничего не помню, – выдал я, кивая на рюкзак, – Горло промочить хочешь? Пожрать? Я принес. Будь другом, помоги.

Через минуту тишины с ресниц древнего существа заструилась отслаивающаяся пыльная крошка. На меня уставились затуманенные, но проясняющиеся с каждой секундой глаза того, кого создавали как защитника планеты. Следующее слово, сорвавшееся с иссушенных губ, заставило меня отвесить челюсть.

– Яго…

///

Планета Земля, по вящему убеждению всех наиболее умных её обитателей, является местом с самой высокой концентрацией хреновых идей. Цверги это знают лучше всех, они выживают и прячутся с незапамятных времен, о которых никому и ничего не говорят. Наблюдая из теней за обществами этого мира, они прекрасно понимают, что практически любая идея, что может родиться между ушами почти любого разумного, будет хреновой. Хотя бы потому, что это мир такой.

Даже если забьешься в свою лачугу, тебя из него могут выволочь, а затем ограбить, убить, изувечить ради смеха, забрать в рабство, пустить на шашлыки или на опыты, разобрать на органы или просто‑напросто порвать, привязав к двум машинам, ради картинки для дрона. Опасность подстерегает везде, всюду, без исключений. Да, жители закрытых мегаполисов живут прямо как настоящие люди, все из себя цивилизованные, с голо‑очками и экранами, но и они, бывает, вымирают целыми кварталами, когда в Галактике наступает тренд на городские бои.

Поэтому, что бы ты не придумал, идея всё равно будет опасной и хреновой, других сюда не завезли. Конечно, критерии и критерии, еще раз критерии. Люди, мьюты, лупоглазы, все они живут, трахаются, воспроизводятся, зарабатывают себе на пищу насущную, даже разъезжают с концертами, как любимая группа Вириенны, но…

Идея‑то понятна?

Тем не менее, определенный список хреновости обязан был быть, он существовал, он диктовался правилами выживания, которые соблюдала даже безумная маленькая цверг, сидящая в подводной лодке, притаившейся на дне океана. Несмотря на всю специфичность и разницу между живыми существами, населяющими эту планету, безусловный первый пункт этого списка был одинаков абсолютно для всех. Совершенно для всех.

Никогда. Не тревожь. Даоса.

Нельзя сказать, что эти существа были неуязвимыми. Были, еще как. Когда‑то, давным‑давно, их благополучно убивали, используя для этого очень крупные калибры. Захватить в плен было невозможно, изучить или подчинить – это да, невозможно. Да и последствия такого поступка были чересчур тяжелыми даже для очень влиятельных корпораций. Галактика считала даосов чрезвычайно удобными существами, расчищающими дерьмо на планете Земля… для нового дерьма.

Тем не менее, если говорить об «уничтожении» даоса, тот тут требовался, как минимум, гиперкорвет Хаба, мощный боевой корабль, что войдет в атмосферу, а затем, вручную нацелив курсовое орудие, предназначенное для уничтожения силовых щитов самых крупных кораблей, прямо на человекообразную фигурку, испарив её вместе с тысячами кубометров почвы.

Сами же даосы могли стереть в порошок кого угодно. Кардиналы Церкви, высшие адепты Института, даже аффилированные в Солнечной системе наемники с базой на Марсе, закованные с ног до головы в особые силовые костюмы, все они встречали смерть перед лицом разгневанного даоса… как и все остальные. Потревожить это существо означало обречь себя, моментально, без вариантов.

Криндж был единственным, кто мог такое провернуть. Пойти, разбудить и поговорить. Он мог узнать у того, кто ни с кем не говорит, тайны, о которых никто не помнит. Легенды, способные перевернуть всё. Места, где сохранились технологии, за которые Институт отдал бы три четверти своего наличного состава и денег…

Вириенна об этом не думала. Сидящая в подводной лодке, прильнувшей ко дну, миниатюрная девушка переживала о самом здоровяке, категорически отрицая постоянно возникающую в её голове картину, где тот развеивается пеплом под взглядом сверхсильного псионика. Тем не менее, под тонкой человеческой кожей Вириенны скрывался глубокий ум существа, которое было гораздо старше, чем выглядит. Цверг ценила Кринджа не только как влюбленная женщина мужчину, но, как и того, кто, ничего не прося взамен, предложил сообществу цвергов путь, который сам же и отправился прокладывать. Ему не нужны были их мозги, их тела, их возможности… для себя не нужны. Но этот здоровенный болван с манией опытного суицидника, думал о будущем, с размаху вписав туда цвергов так, что ни одной из них не пришла в голову мысль отказаться.

Сейчас же он делал невозможное, чтобы потом, вместе с ними, сотворить нечто еще более невозможное, но невероятно желанное этой группкой древних, мудрых и безумных женщин. Всё, что Вириенна могла – это просто ждать.

Правда, не ждал кое‑кто другой.

– Да ладно…? – неверяще прошептала маленькая женщина, смотревшая на внезапно запищавший монитор, демонстрирующий картинку из отправленных в дозор радаров‑поплавков, – Не может… быть…

Однако, оно могло. Несколько небольших разношерстных кораблей на антигравитационной тяге держали путь точно на подводную лодку! Малые десантные корабли, оснащенные лазерными и обычными пушками, типичные канонерки наемников, используемые в любой части мира!

КАК⁈

– Это фиолетовая сука посадила на меня маячок!  – взвизгнула Вириенна, бросаясь в кресло пилота. Её пальчики в бешеном ритме застучали по клавиатурам и панелям управления.

Эффект сказался незамедлительно. Лежащая на дне подводная лодка, и так находящаяся в режиме максимальной скрытности, на короткую секунду засветилась слабым голубым светом, исторгнув в пространство электромагнитный импульс, предназначенный как для таких ситуаций, так и для того, чтобы выжигать начинку идущих по следу лодки торпед. Как только механизм отработал, цверг тут же запустила двигатели своего аппарата, уверенно уводя его глубже, активируя, одновременно с этим, все боевые системы. Драться она не собиралась, но не думала что‑то оставлять на волю случая!

Подлетающие корабли, которым оставалось преодолеть всего километров пять, никак не успели отреагировать на своевременные действия древней женщины. Они, как летели стаей, так и зависли в нескольких сотнях метров над водой там, где ранее была подводная лодка. Вириенна, с удовлетворением наблюдавшая за поведением врага, продолжала маневрировать, уводя их с Кринджем транспорт от опасного места.

Однако, это было не всё.

– Ты выжила⁈ – процедила цверг, глядя на дисплей. Поплавок‑радар, выпущенный ей загодя на поверхность, демонстрировал, как от одного из кораблей отделилась фигурка в летающей силовой броне, вертясь в воздухе и что‑то набирая на встроенном в броню компьютере, – Ну и сучка… Так, что…? Как⁈ Нет! Нет‑нет‑нет‑нет!!!

Но было уже поздно. Летающая силовая броня, а следом за ней и корабли, устремились вглубь острова.