Инженер. Система против монстров 12 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 47

— Вы в курсе, что случится, когда эти цифры дойдут до нуля?

Лицо Соболева затвердело ещё сильнее. Не думал, что это возможно, но полковник превратился в глыбу арктического льда.

Воронов рядом с ним застыл. Дым стиснул зубы, желвак заходил на скуле.

— У нас нет точных данных, — после паузы ответил Соболев. — Система выдавала стандартное уведомление всем членам фракции. В нём говорилось о падении некоего планетарного Барьера. Аналитики моего штаба предполагают, что после наступит полномасштабная инвазия вражеских сил.

— Ваши аналитики правы, — подтвердил я.

— Связано ли это, — полковник выбирал формулировки, как сапёр выбирает следующий шаг по минному полю, — с тем интересом, который Зултакар проявляет лично к вам?

Вот и главный вопрос. Слон, который всё это время мирно стоял в комнате и ждал, пока на него обратят внимание.

— Напрямую, — кивнул я.

Выдержал паузу. Собрал мысли. Решил, сколько именно рассказать. Достаточно, чтобы Соболев принял нас всерьёз и стал союзником. Не слишком много, чтобы не дать козыри, которые мне однажды придётся разыграть самому.

— Я обещал раскрыть карты, и я раскрою. Как вы знаете из сообщений Системы, за всем этим стоит сущность, обозначенная как «Бесформенный». Повелитель Хаоса, тёмная воля, архитектор конца света — называйте как хотите. Точная природа неизвестна. Но известно одно: у него есть Помазанники. Владыки.

Я говорил без эмоций, как докладчик на закрытом совещании. Только факты.

— На данный момент мне «посчастливилось» столкнуться с двумя из них. Первый — Владыка Падали. Некромантия, нежить, разложение. Второй — Морвейг, Владыка Химер. Мутации. Биологические конструкты. Генетический хаос.

Сделал паузу.

— Я подозреваю, что все мутации, которые произошли в нашем мире, дело рук Морвейга. Каждый шестилапый зверь, каждая тварь-переросток, каждый мутировавший человек — следствие облучения его энергией. А ваш лич, Зултакар, скорее всего служит Владыке Падали. Некромантия — его профиль.

Стало слышно, как под Олесей тихо скрипит стул — девочка болтала ногами.

Соболев не шевельнулся. Но я учуял резкий, чуть горьковатый привкус в воздухе. Выброс адреналина.

— Продолжу, — сказал я. — Для всех этих… прекрасных парней, для Владык, Зултакара, всей свиты хаоса — я враг номер один. Не спрашивайте почему. Они мне не объяснили. Просто решили, что моя смерть им очень сильно нужна.

Олеся перестала болтать ногами.

— И когда падёт Барьер, — я произнёс это так, как произносят прогноз погоды, — они ударят по мне. А после уже, не торопясь, разделаются с остатками сопротивления и закончат то, что начали. Сожрут наш мир.

Конец доклада.

Девочка тяжко вздохнула. Ей было скучно. Разговоры взрослых — длинные, непонятные и нудные. Вот если бы зверят показали, это другое дело!

Голубая вспышка, и в её руках появился альбом для рисования. Ещё вспышка — набор фломастеров: оранжевый, зелёный, синий, розовый. Олеся пристроила альбом на столе и принялась рисовать, высунув язык от сосредоточенности.

Искра зажала рот ладонью, но плечи предательски тряслись. Я видел, как уголок рта Дыма дёрнулся.

Разрядка. Маленькая, нелепая, но очень нужная.

Молчание нарушил Воронов. Он негромко кашлянул, привлекая внимание, и обратился ко мне:

— Разрешите вопрос, Алексей? Что именно послужило триггером? Вы были студентом, судя по возрасту. Что заставило сущность уровня… — он замялся, подбирая слово, — уровня «архитектор конца света» обратить на вас личное внимание?

Хороший вопрос. Правильный. Профессиональный.

— Сопромат, — ответил я совершенно серьёзно.

Воронов моргнул. Дым повернул голову.

Соболев не отреагировал.

— Один из ранних контактов, — пояснил я, — произошёл с растительной формой, Кровавым Цветком. Тварь пыталась подключиться к моему сознанию. Прямое ментальное воздействие.

— О боже… — хихикнула Искра, вспоминая. — Бедный цветочек…

— Мне нужен был ментальный якорь, — продолжил я. — Что-то абсолютно рациональное, что невозможно исказить иллюзией. Я визуализировал формулу расчёта балки на изгиб. Тварь, судя по всему, не проходила курс строительной механики. Её атака… захлебнулась.

Искра не выдержала, ржач прорвал оборону.

— Сорняк так испугался! — объявила она. — Вы бы видели! Он от Лёши буквально пятился!

Воронов приподнял бровь.

— Пятился?

Искра кивнула.

— Это… какой-то абсурд… — выдохнул старлей.

Я пожал плечами.

— Знаете, — пиромантка обвела военных взглядом. — По-моему, всё это — просто самоисполняющееся пророчество. Есть такая штука в психологии, я на журналистике проходила. Работает так: вот вы решили, что сосед плохой человек. Вы начинаете на него коситься. Сосед замечает, нервничает и огрызается. Вы киваете: «Ага! Я же говорил!» И усиливаете давление. Сосед в ответ даёт вам тумака. Вы: «Видите? Он агрессивный! Я с самого начала знал!» Вы сами создали врага, которого боялись.

Она подняла палец.

— Бесформенный, или кто там у него отвечает за стратегическое планирование, посмотрел на Лёшу с цветочком и решил: «Опасен». Начал отправлять убийц. Лёша защитился, стал сильнее. Бесформенный отправил убийц покрупнее. Лёша стал ещё сильнее. Теперь они шлют личей, Владык и Рыцарей на мёртвых конях. И удивляются, почему он до сих пор жив. А он жив, потому что они сами его прокачали!

Она победоносно ухмыльнулась и припечатала:

— Сами виноваты!

Интерпретация Искры яркая, доходчивая и наверняка отчасти правильная. Но есть несостыковка. Сообщение Системы на двадцать пятом уровне, когда она присвоила мне титул Технократа и открыла все специализации. Что-то про «аномальное морфогенетическое поле». Но это — информация не для публичного обсуждения. Не здесь и не сейчас.

— Забавная теория, — произнёс Соболев. — Проблема в том, что пророчество уже исполняется. И агрессия противника растёт.

— Именно, — кивнул я. — Полковник, пора переходить к делу. Ситуация проста: Зултакар готовит ритуал. Мы не знаем, что конкретно этот ритуал сделает, но судя по масштабу подготовки, ничего хорошего для нас он не сулит. Значит, ритуалу нужно помешать.

Я посмотрел Соболеву в глаза.

— Где сейчас Рыцарь?

Полковник кивнул Воронову. Тот ответил, не сверяясь с данными:

— Вернулся в Башню. Следующий выход предположительно сегодня ночью.

Я откинулся к спинке стула и позволил себе улыбку. Не дежурную. Настоящую. Ту, что появляется, когда в голове начинает складываться план.

— Значит, нужно его встретить, — сказал я. — А лучше — устроить ловушку. Давайте ещё разок взглянем на ингредиенты…

Глава 17

Жест доброй воли

Три вертолёта шли строем «журавлиный клин» на высоте ста двадцати метров. Наш «Ансат» лидировал и выглядел, как яхта миллиардера среди рыбацких баркасов. А за ним держались два Ми-8.

Степан вёл машину мягко, без лишних кренов. Штурвал будто сросся с его руками. Автопилот мы не использовали — не из-за отказа электроники, просто Степан предпочитает ручной режим.

— Навигационная точка через четыре минуты, — доложил он, не оборачиваясь. — Ветер северо-западный, порывы до восьми.

— Прометей подтверждает, подходы чистые, — отозвался я и посмотрел в салон.

Кожаные кресла, ковровое покрытие цвета шампанского, LED-подсветка. VIP-салон «Ансата» проектировался для чиновников и нефтяников, которые любят, чтобы между ними и вертолётным нутром было побольше кожи и шумоизоляции. Вместо них в креслах сидели два берсерка, маг огня, бывший мент и восьмилетняя приручительница.

Искра занимала кресло у иллюминатора. Рыжие волосы подсвечивались тусклым дневным светом, лицо расслабленное. Ноги закинуты на подлокотник.

— Лёш, — позвала она, не отрываясь от вида за стеклом, — а ты уверен, что полковник понял, какого размера рыбку предстоит разделывать и замораживать?

— Он видел записи. Масштаб понимает.