Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир - Страница 66

Глава рода Лопухиных прервался, чтобы сделать глоток кофе.

– Плохо получается, – высказал своё мнение глава калужской ветви. – Охранники Долгоруковых обгадились. Не затаят на нас?

– Почему они должны на нас ополчиться, Федя? – уточнил сидящий напротив него представитель новгородской семьи.

– С царицей всё и так понятно, она уже сбитый лётчик, и на троне ей не удержаться. А как только Вася возьмёт Дашку в жёны, Катька из Кремля вылетит в первый же час, – принялся пояснять Фёдор Максимович. – Кто она такая, чтобы там сидеть, Шереметева? Так престол у Долгоруковых, а Катька всего лишь бывшая жена императора. И Долгоруковы с радостью свалят на неё все просчёты и грехи, а потом в монастырь законопатят. Но мы‑то останемся, и суматоха, которая сейчас начнётся, может не вписываться в их планы.

– Об этом не переживаем, – приподняв ладонь над столешницей, объявил Алексей Максимович. – С Долгоруковыми мы всё обговорили ещё вчера, и к нам претензий не будет. Им тоже не нужны в окружении Дашки люди, верные Шереметевым. Так что обоих Корсаковых мы плавно ототрём от Катьки. Он – целитель, она – универсал. Нам самим такие пригодятся…

Поднял голову представитель смоленской ветви.

– А Корсаковы это не те ли, кто нам долги выплачивал? Что‑то мне припоминается такое.

– Они самые, – подтвердил глава рода.

– Так, может быть, можно подсказать им, где папашу искать? – с усмешкой предложил тот. – Вряд ли, конечно, сама Корсакова этим заинтересуется, а вот детишки вполне могут клюнуть. Тем более пропавший без вести сменил имя и семью вторую завёл. Опять же, живёт на всём готовом, кушает с золота. Судя по тому, что Иван сотворил с Матвеем, у него найдётся, что папеньке высказать.

Алексей Максимович погладил подбородок.

– Вот мы уже и нашли, с чем к Корсаковым подойти, – хмыкнул он. – Вася, мотай на ус. Когда организуем следующую вашу встречу, у тебя будут аргументы с ним нормально пообщаться.

Василий Алексеевич замедленно кивнул.

– Как скажешь, отец.

Глава 3

Корпус целителей. Иван Владимирович Корсаков  .

Как бы ни хотелось остаться с сестрой, но у меня есть служебные обязанности, и никто меня от них не освободит. Так что с утра я отправился в корпус, где меня уже ждал Метёлкин.

– Ну что, Иван Владимирович, – проговорил куратор, – готовы спасать жизни?

– Готов, Всеволод Серафимович.

– Тогда поехали, – кивнул он. – Расписание у нас сегодня плотное. Контроль у вас подрос, будем отрабатывать полное исцеление без расхода лишних сил. Посмотрим, насколько вы теперь способны управлять своим даром.

О том, что ночью произошло, он наверняка был в курсе. Однако поднимать эту тему не собирался. Метёлкин вообще наплевательски относился ко всему, что не касалось его прямых обязанностей. Зато в своём деле не одну собаку съел.

– Быстро, – хмыкнул я, направляясь вслед за своим куратором.

Корсаковых вообще нельзя назвать слабыми целителями. Хотя матушка рассказывала о временах своего становления на этом пути, однако я вынес из её истории, что там прогресс был куда медленнее. Но, памятуя о способностях прадеда, ничего в своих успехах особого не видел. Если верить семейной хронике, вот там прогресс действительно семимильными шагами двигался. Я на фоне предка улитка.

Всеволод Серафимович не стал оборачиваться, ответил на ходу:

– Скажите спасибо своим врождённым способностям, – произнёс он. – И, конечно, тому объёму практики, который вам удалось получить. Грешно говорить, но стабилизация людей в том теракте серьёзно вам помогла. Немногие бы на вашем месте протянули так долго. И покрепче целители горели.

Конечно, звучало вроде как похвала, однако главным было заявление о том, что, вообще‑то, мы могли действительно лишиться дара. И самое важное – Метёлкин этого с самого начала не скрывал и не собирался прикидываться, будто не станет повторять при необходимости. Дар целителя обязывает лечить людей. И других вариантов здесь просто нет.

Уж точно не в глазах Всеволода Серафимовича.

В гараже сегодня было не протолкнуться. Целители грузились в дежурные машины, новые автомобили закатывались на парковку, чтобы забрать своих пассажиров. Интенсивное движение не прекращалось ни на секунду, однако народ действовал с механистической точностью, так что проблем не возникало.

– Пётр, – кивнул нашему водителю Метёлкин. – Садись за руль, нам пора выдвигаться.

Шофёр распахнул ему заднюю дверь и сам отправился на место. Я же обходил автомобиль с другой стороны, и помощь мне не требовалась. Я, конечно, хоть и дворянин, но в иерархии корпуса – птичка мелкого полёта. Так что ничуть не удивительно, что Метёлкину дверь открывают, а я сам обхожусь.

– Итак, – включив свой планшет, произнёс Всеволод Серафимович. – Сегодня у нас в меню всё такое вкусное, даже не знаю, с чего начать.

Я улыбнулся на незатейливую шутку. Сам я пока в расписание не заглядывал. Однако догадаться, что у моего куратора если и есть тяга к юмору, то исключительно к чёрному, мне ума хватало. А потому я заранее был готов, что день у нас будет максимально не способствующий аппетиту.

– Начнём вот с этой лакомки, – озвучил Метёлкин. – Лептоспироз, в уже запущенной форме с поздним диагностированием. Самое то, чтобы взбодриться с утра, не правда ли, Иван Владимирович?

– Справимся, – пожал плечами я.

– На второе блюдо у нас сегодня два случая чумы, – продолжил читать вслух куратор, но тут же прервался. – Интересно, откуда они её притащили?

Я уже достал свой планшет и просмотрел данные пациентов. И ничуть не удивился, когда понял, какая между ними связь.

– Похоже, в лаборатории что‑то случилось, – ответил я. – Пациенты – коллеги. Возможно, работали с чумой, да неосторожно. Заразились в одно время, но доставили их в разное. Мужчина продержался дольше, женщина обнаружила симптомы раньше.

– Хорошо хоть догадались их в разные госпитали не развозить, – хмыкнул Метёлкин. – Впрочем, не наша проблема. Третий пункт – туберкулёз. Ну а дальше уж совсем банальное: гепатит А, менингококк, и всё в том же духе.

Всё это время автомобиль выбирался с парковки и сейчас оказался на улице, где Пётр сразу же добавил скорости. Машина понеслась по дороге, вливаясь в поток.

Пока мы направлялись к первому госпиталю, у меня мелькнула мысль, что, если бы я не знал Метёлкина так хорошо, насколько мне уже это удалось, предположил бы, что он таким образом отвлекает меня от переживаний о сестре. Но мне не верилось в подобное сострадание от Всеволода Серафимовича.

Тяжёлая работа и страдания пациентов – что может лучше отвлечь от мыслей? О нас самих можно было не переживать совершенно – дар, если он не выгорел, защищает целителя от любых инфекций. Целители способны войти в рассадник чумы и хоть всех больных там облобызать, выйдут всё равно совершенно здоровыми.

Я листал данные в планшете, изучая пациентов и с чем мне предстоит встретиться. Конечно, инфекции – это неприятно, но хотя бы этим людям сегодня однозначно повезёт.

Ведь раз мы к ним едем, значит, они будут спасены.

Особняк дворянского рода Корсаковых  .

Екатерина Владимировна лежала в постели, глядя в потолок собственной спальни. Воспоминания о случившемся накатывали раз за разом, заставляя вновь и вновь переживать тот ужас.

Сидящая в комнате служанка следила за младшей Корсаковой, и единственная в семье, кому не досталось дара целителя, прекрасно понимала – чтобы она ничего с собой не сделала. Ни мать, ни брат не могут лечить психику. Миронов, несмотря на свои угрозы, просто ничего не успел сделать.

Ей повезло. Молниеносная реакция Вани, который не стал действовать по правилам, а вломился в дом Мироновых и силой принудил главу рода призвать своего сумасшедшего сынка, спасла её. Картина того, как тело Матвея пережёвывает само себя, до сих пор грела душу Екатерины Владимировны.