Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир - Страница 146

Дарья кивнула, чуть сжав мою ладонь в ответ. Я улыбнулся, ощущая тепло её руки.

– Поэтому обсуждения пока что никуда и не сдвинулись, и ни к чему не привели, – произнесла наследница престола, после чего посмотрела на наши сплетённые руки и на её губах возникла улыбка. – Тем более что всё это не единственный повод для ужесточения рамок.

– Дай угадаю, вопрос о собственной армии у каждого достаточно влиятельного рода, – вставил Гордеев, намазывая тост паштетом. – Слишком много людей с тяжёлым оружием появилось в последнее время, и теперь вопрос регулирования становится ребром.

– Танков в Москве ещё не заметно, – кивнула Дарья. – Но если не ввести ограничения сейчас, именно этим всё и закончится. Сейчас техника есть только за пределами городов, но если не начнётся серьёзная законная регулировка – действительно работающая, а не та фикция, что существует сегодня, – то не только Москва, любой город превратится в театр военных действий. И пострадают от этого не дворяне и не аристократы, а простые люди, которым такие войны были не нужны никогда.

Станислав дожевал кусок своего тоста, прежде чем кивнуть. За него слово взяла Лариса:

– Прежде чем государство начнёт всерьёз регулировать военизированные группы кланов, оно должно доказать, что способно взять на себя те функции, которые эти группы выполняют, – проговорила она. – А пока что статистика не на стороне Российской империи. Стоит пересечь Урал, и начинается лоскутное одеяло, где каждый защищает своё всеми доступными возможностями. Потому что пока ты играешь в доброго сибиряка, рядом уже готовит ракетный удар твой сосед. И пока власть не будет иметь достаточно сил, чтобы пресекать такого соседа, добрый сибиряк продолжит запасаться оружием и техникой. И заметь, Дарья, это подстёгивает оборонный бюджет. У нас слишком большая страна, чтобы обеспечить всю только на бюджетные поступления. И деньги родов играют в развитии и укреплении военных заводов далеко не последнюю роль.

– Но опасность есть, – проговорил я. – Не важно, кто там добрый сибиряк, а кто зубастый сосед. Страдают обычные люди, которым одинаково плевать, какой там герб у благородного ублюдка, запустившего ракету по детскому саду.

Лариса взглянула на меня остро, но не стала спорить, лишь склонила голову, признавая аргумент. Станислав, наконец, доел тост.

– И ещё важный момент, – сказал он, – сейчас рода играют не последнюю роль в обороне всей Российской империи. Нельзя забывать, что больше половины текущих пограничных войск – это отряды благородных фамилий, которые несут службу. Потому что Российская империя не может себе позволить набрать больше контрактных войск, чтобы закрыть эту дыру.

– Я услышала, – кивнула Дарья, чуть сильнее сжав мою руку. – А теперь давайте поедим. Эти разговоры разбудили у меня аппетит.

Агеева посмотрела на неё с улыбкой.

– Наши формулировки войдут в новые нормативные акты?

– Прямыми цитатами, – посмеялась Дарья, и я выпустил её руку, позволяя приступить к еде.

Наследница престола опустила взгляд на стол и только сейчас заметила, что пока шёл спор, я успел реорганизовать пространство так, чтобы её любимые блюда стояли ближе к ней. На лице Дарьи появилась улыбка, она одарила меня благодарным взглядом и взялась за приборы.

Больше важных тем за столом не поднималось, все молча наслаждались едой. И только перед тем, как пришла пора горячего, я наклонился к Дарье.

– Потанцуем, Даша?

– Да, Ваня.

Лариса со Станиславом переглянулись, и Агеева с видом величайшего одолжения подала руку Гордееву. Мы вышли из‑за стола вчетвером и так же спустились группой.

Внизу атмосфера уже поменялась. Если при входе на нас старались не смотреть и изображали танцы, теперь настроение на танцполе действительно было приподнятым. Люди получали удовольствие от процесса.

Дарья сразу же пошла за мной, позволяя ввести её в эту кишащую конечностями толпу. Я не боялся, что что‑то пойдёт не так, и двигался совершенно свободно. Ей тоже не требовалось время, чтобы настроиться. Потому что обычно времени на раскачку у наследницы престола и не имелось, а значит, она привыкла его не терять попусту.

Насквозь синтетическое техно с мотивами народов Российской империи лупило по залу. Гости были в восторге, в некоторых песнях девицы даже дружно подпевали, выкрикивая слово или фразу. Где‑то в толпе затерялись Лариса и Станислав.

Но для нас двоих остальных людей просто не существовало. Я прижимал к себе разгорячённое тело Даши, она обнимала меня так, что это становилось уже неприлично. Но я уже не думал о рамках и ограничениях, поэтому, когда она приподняла ногу в танцевальном движении, я подхватил её под бедро. Дарья улыбнулась, прогибая спину назад, направляя мою руку, которая её поддерживала.

Ничего пошлого, правильное движение, доказывающее прекрасную подготовку и гибкость партнёрши. И её губы, которые я накрыл своими, когда удержал её ровно там, где её тело хотело остановиться.

Я почти физически ощутил взгляды окружающих, следящие за тем, как я возвращаю её императорское высочество в вертикальное положение. Дарья улыбалась и прижималась ко мне крепче. Музыка продолжала звучать, и мы не переставали двигаться под её ритм.

И это было прекрасно.

Вечер закончился, и я проводил Дарью к её машине. Охрана с гербами Долгоруковых проследила, чтобы никто и ничего не угрожал наследнице престола. Уже стоя у открытой двери, она прижалась ко мне в последний раз и шепнула:

– Спасибо за день, Ваня.

– Я хорош, – кивнул я, и Дарья счастливо рассмеялась.

Я помог ей забраться в салон и сам закрыл дверь. Гвардейцы правящего рода рассредоточились по машинам, и кортеж будущей государыни покатился по улицам Москвы. Я смотрел вслед уезжающей наследницы престола, а потом махнул рукой, подзывая собственный автомобиль.

– Домой, Иван Владимирович?

– Домой, – ответил я, доставая телефон.

Губы ещё помнили поцелуи Даши. День вообще получился прекрасный – с самого утра до поздней ночи. Сейчас уже начинался новый, и судя по тому, как он стартовал в первый час, остальные сутки пройдут в таком же крайне приятном ключе.

Я проверил сообщения и закрыл глаза, вращая телефон в руке. Чувство, которое я давно не испытывал, гудело в крови. О политических последствиях можно будет подумать позднее, а пока это был мой момент. И я мог насладиться им сполна.

Именно ради таких и стоит жить. Всё остальное тлен.

– Вниз! – услышал крик я и резко распахнул глаза.

В лобовое стекло машины летела граната.

Глава 17

Я успел только накинуть на Семёна защиту, влив столько магии, что на мгновение потемнело в глазах. А затем граната пробила бронированное стекло, как будто оно было тоньше инея. И салон заполнило пламенем. Семён выскочил из машины, я выбрался вместе с ним.

И тут же получил мощный удар в грудь, меня швырнуло назад к корпусу автомобиля. На месте левого лёгкого образовалась сквозная дыра, которую я поспешил затянуть, сползая к колёсам объятой огнём машины. Семён бросился ко мне, и получил вторую пулю, его швырнуло в сторону, но моя магия удержала его от серьёзных травм.

– Ты мёртв, – приказал я, отрываясь от горячего автомобиля.

Охранник, конечно, мог попытаться что‑то сделать, но понимал прекрасно, как и все, кто служит Корсаковым – если целитель сказал лежать, нужно не геройствовать, а оставаться на месте.

Я рванул в сторону, и третья пуля ударила в стойку, где должна была быть моя голова. Двигаясь рывками, я нащупал людей вокруг. Вторая граната вылетела из окна дома слева, с шипением и едва уловимым для человеческого зрения дымным хвостом.

Снаряд влетел внутрь машины и грохнул так, что автомобиль разорвало, раскрыв крышу изнутри наружу. Меня отбросило взрывной волной в сторону, протащило по асфальту. Семён медленно отползал к обочине. Где‑то вдали завыли сирены, но до момента, когда профессионалы успеют, у меня кончится магия.