Инженер. Система против монстров 11 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 59

Я развернул голограмму. Поликлиника, озеро, чудовищные зелёные побеги. Олеся подошла ближе, глаза у неё стали большими-пребольшими.

— Ого, — выдохнула она. — Это что?

— Монстр-растение. Пятьдесят третий уровень. Мне нужен кусочек его ткани для анализа, чтобы подобрать яд. Дроны оно ловит и давит. Но Лунные Тени — маленькие, бесшумные, почти невидимые. Задача: одна Тень подлетает вот сюда, — я указал на участок, где от массивного побега шла молодая поросль, — перекусывает тонкий отросток и улетает. Я прикрываю дроном.

Олеся смотрела на голограмму не отрываясь. Потом кивнула. Коротко, почти по-военному.

— Сделаю, — сказала она. — Лёша, я не подведу.

Варягин промолчал. Но я видел, как дёрнулись у него желваки.

Двадцать минут спустя мы стояли на крыше отеля.

Олеся раскрыла ладони, и из Питомника хлынула стая. Сорок три Лунных Тени взмыли в серое осеннее небо и тут же растворились в нём. Почти все отправились просто за компанию, нам столько для миссии не нужно. Я переключился на камеру «Стрекозы-2», висевшей в полукилометре и навёлся на отель.

Почти ничего. Воздух дрожал там, где летели зверьки. Лёгкое преломление света, как марево над асфальтом в жару. На фоне свинцовых облаков и голых ветвей — призраки, не больше.

— Хорошо, — пробормотал я. — Олеся, начинай.

Девочка кивнула.

Олеся активировала навык: «Слияние».

Её глаза вспыхнули ярко-синим — зрачки утонули в сиянии. Сознание перетекло в тело летучей мыши. Олеся замерла, ресницы задрожали. Рядом стоял Варягин, готовый подхватить дочь, если она потеряет равновесие.

Моя очередь.

Активирован протокол: «Рой дронов».

Сформирована подгруппа: «Прикрытие». Состав: 3 ед. «Пессимист-2», 2 ед. «Пессимист-3», 2 ед. «Стрекоза-2».

Рой пошёл в автономном режиме. А я потянулся к одному конкретному дрону.

Подключение к устройству: «Пессимист-2» (ID: 77)…

Выбран режим: Прямой нейроинтерфейс.

Крыша отеля исчезла.

Восемь роторов. Восемь точек вибрации, разбегающихся по раме, как пульс по артериям. Я ощущал каждый: частоту вращения, нагрузку на подшипники, лёгкую асимметрию левого заднего — он тянул на полпроцента больше, компенсируя ветер.

Гиростабилизированный подвес под брюхом покачивался, ствол «Печенега» смотрел вниз и чуть вперёд, готовый вскинуться по команде. Я чувствовал его вес — мёртвый груз, оттягивающий центр масс, который роторы послушно компенсировали.

Вместо глаз у меня теперь камеры. Основной широкоугольный объектив давал панораму: серые крыши Опалихи, чёрные скелеты деревьев, бурая трава. Тепловизор рисовал поверх — холодные стены домов и тёплый выхлоп собственных моторов, уходящий вверх шлейфом. Лазерный дальномер щёлкал цифрами: до поликлиники — восемьсот двенадцать метров.

Подходить слишком близко мне нельзя. Жужжание дрона слышно за триста метров в тихую погоду. Растение не имеет ушей, но у него достаточно чувствительности, чтобы засекать вибрации.

На тепловизоре мелькнула точка. Крошечная, но заметно теплее воздуха. Лунная Тень шла низко, над самыми крышами, огибая здания. Бесшумная и невидимая.

Семьсот метров. Шестьсот. Поликлиника росла, приближалась. Зелёная масса побегов выглядела иначе в тепловом спектре — тёплая, хотя ей полагалось оставаться холодной. Капиллярная сеть гнала воду от корней, и каждый побег светился, как вена.

Лунная Тень замедлилась. Я видел, как она зависла у края зелёного массива. Зверёк «слушал» растение ультразвуком.

Потом нырнул вниз.

Я сжал виртуальные кулаки. Дальномер: триста пятьдесят один метр. Ствол «Печенега» смотрел на поликлинику. Электроспуск был запрограммирован на короткие отсечки по два-три патрона, чтобы не опрокинуть платформу отдачей. Другие БПЛА тоже прикрывали, оставаясь на безопасном расстоянии.

Тень скользнула вдоль основного ствола, подлетела к зданию. Там, в сплетении толстых жил, виднелась молодая поросль — зелёные усики толщиной с палец. Зверёк завис над одним из них. Приземлился, бесшумно цепляясь коготками за маслянистую кору. Раскрыл пасть.

Острые зубы сомкнулись на побеге.

Но «Панцирная Кора» 53-го уровня — это не стебель сельдерея. Даже тонкий побег оказался неподатливым. Я через оптику дрона увидел, как Тень дёрнулась, вкладывая в укус всю массу крошечного тела. Челюсти с хрустом проломили жёсткую оболочку. Брызнул густой, светящийся в инфракрасном спектре сок. Тень рванула головой, отрывая кусок.

И Семя Морвейга почувствовало.

Кто-то посмел его жрать! В ответ растение взорвалось первобытной яростью. Сработал навык «Бич-Хлыст». Три массивные лианы взметнулись вверх с грацией атакующей кобры.

Тень-Олеся метнулась вбок, спасаясь только благодаря системному баффу на скорость. Одно щупальце с грохотом врубилось в кирпичную кладку там, где мышь сидела мгновение назад, выбив облако красной пыли. Вторая лиана изогнулась, перекрывая пути отхода.

Я отдал мысленную команду.

Сервоприводы подвеса пришли в движение, ствол навёлся, дальномер выдал поправку, и «Печенег» ожил. Отдача ударила в раму — задние роторы взревели на предельных оборотах, компенсируя отдачу и не давая дрону опрокинуться.

Первая очередь ушла вперёд растянувшимся пунктиром. Я целил не по тонким отросткам, слишком велик риск задеть Тень с такой дистанции, а всадил очередь в толстый узел, из которого они росли. Пули калибра 7,62 рвали зелёную плоть, выбивая фонтаны сока. Не остановить, но задержать — на секунду, на две.

Этого хватило. Лунная Тень, сжимая в зубах трофей, молнией вынеслась из зелёного ада и нырнула за спасительный угол соседней пятиэтажки.

Всё. Миссия выполнена. Можно уводить рой и…

Предупреждающий маркер радара вспыхнул красным. Снизу.

Семя Морвейга не было тупым кустом. Оценив, откуда прилетел свинцовый град, оно задействовало скрытые в земле корни.

Асфальт взорвался, разлетаясь на обломки. Зелёные тросы метнулись вверх. Удар прошёл через раму, через каждый болт и заклёпку. Лиана обвила дрон с такой скоростью, что гироскопы не успели даже пискнуть. Четыре ротора захлебнулись разом. Сигнал пошёл помехами. Рама начала скрежетать и складываться.

«Пессимиста» уже не спасти. Я потянулся к команде «Отключение»…

Новый удар! Сработала «Пронзающая Игла».

Шип выстрелил в корпус прямо из обвившей дрон лианы. Он пробил обшивку как фольгу, прошёл в миллиметре от аккумуляторного блока и вонзился точно в тактический процессор полётного контроллера. В то самое место, где сейчас находилось моё сфокусированное сознание.

Ни разу ещё я не находился внутри погибающей машины. По идее, меня должно было просто выбросить. Но нет, случилась какая-то хрень.

Мир стал чёрно-красным.

Боль пронзила виски, будто кто-то загнал в них раскалённые спицы. Я падал. Не дрон, а именно я. Падал в пустоту, в которой не было ни верха, ни низа.

А потом пустота кончилась.

Я оказался в каком-то пространстве. В нос ударил густой, тошнотворный смрад скотобойни, смешанный с запахом ржавчины. Потом проступили контуры… Стены и своды дышали. Их покрывала сеть влажных раздутых жил, по которым толчками перекачивалась какая-то жидкость. Место напоминало внутренности исполинского, гниющего заживо кита. И прямо в одну из мясных стен было вмуровано существо.

Огромное. Многорукое. Десятки конечностей шевелились в полутьме. Человеческие руки с вывернутыми суставами, покрытые хитином лапы насекомых, влажные щупальца с присосками, костяные лезвия. Весь этот гротескный арсенал непрерывно двигался над алтарём, сложенным из костей. Сросшиеся грудные клетки, черепа и прочие запчасти были очень плотно уложены в подобие стола.

Алтарь сочился кровью.

На нём извивалось существо. Освежёванная, вопящая тварь, которую резали и сшивали заживо. Многорукий монстр перекраивал её плоть, как податливую глину. Костяные пилы с хрустом вскрывали суставы, щупальца вливали в раны кипящую зелёную слизь, а тонкие пальцы мгновенно сплетали порванные мышцы в новые, неестественные узлы. Он работал с чудовищной, машинной точностью конвейера на фабрике кошмаров.