Вечный эскорт - Кругосветов Саша - Страница 85

Викторин сидела в уютной библиотеке. На ней был бархатный пеньюар цвета бургундского вина, украшенный аппликациями в виде золотых звезд, с тонким золотым ремешком. Ее волосы свободно ниспадали на плечи. На крошечных ступнях — бордовые бархатные домашние туфли на низком каблучке, с вышитыми гербами де Морни. Голос Филиппа в фойе заставил ее отложить в сторону etui — шкатулочку для иголок, булавок, зубочисток и косметики. Филипп протянул плащ дворецкому и дал указание позвать лакея, чтобы тот приготовил ломберный стол и достал из серванта карты.

Викторин взглянула на каминную полку, часы показывали восемь тридцать. Отто фон Бисмарк должен был прибыть в девять.

— Туанетта обошла всех продавцов фруктов в Ле-Але, чтобы купить тропические груши для «Пуар Бель Элен»[133]. — Викторин поцеловала в щеку де Морни. — Филипп, ты уверен, что «Бель Элен» его любимый десерт?

Филипп подтвердил, что это именно так. Потом заметил свой герб на ее домашних туфлях.

— Тебе лучше было бы снять их и обуть что-нибудь другое, — сказал он.

Викторин пошла наверх сменить туфли. Вернувшись, с удивлением обнаружила странного незнакомца, появившегося в ее гостиной.

— Граф фон Бисмарк — официальный представитель Пруссии. А это лейтенант дворцовой полиции Ле Иглён, — сказал Филипп. — Он проверяет каждую частную резиденцию перед прибытием официальных лиц европейских государств. Мы обязаны обеспечить безопасность гостям.

Офицер осмотрел комнату и вышел в коридор.

— Он будет стоять с заряженным револьвером в коридоре до конца визита Отто. — Филипп заметил напряжение во взгляде Викторин. — Не волнуйся, дорогая, всего лишь обычная рутина. Любовные свидания Отто фон Бисмарка разыгрываются как по нотам с точностью вальса Штрауса, — герцог раскрыл карманные часы. — Но тебе нужно очень хорошо усвоить, что в этой партитуре нет места для партии герцога де Морни — ни при каких обстоятельствах! Надеюсь, ты поняла меня. Впрочем, мне пора!

— Меня беспокоит, что я окажусь крайней, если что-то пойдет не так… — сказала Викторин.

— Ничего не случится. Доверься мне, моя хорошая девочка, — он поцеловал ее в лоб.

— Я вовсе не «хорошая девочка», — она нахмурилась и решительно произнесла: — И впредь не смей так называть меня.

Следуя инструкциям Филиппа, Викторин склонила Бисмарка к разговору об отношениях между великими европейскими державами, украсив беседу анализом ситуации, подготовленным для нее де Морни, и выразила убежденность в том, что именно могучий прусский ум поведет Европу по пути прогресса. Слушая ее, Бисмарк взболтнул хрустальную рюмку с отличным арманьяком, поднял ее, чтобы вдохнуть аромат, и одним махом осушил. Он смотрел на Викторин с нескрываемым восхищением. В его взгляде смешивались уважение и похоть. Он долго объяснял ей, как намерен устроить прусский порядок в Европе и как всем после этого будет хорошо. После ужина Викторин пригласила Бисмарка подняться в будуар. Он шел по лестнице, покачиваясь и опираясь на руку дворецкого: был, видимо, нездоров в тот момент; румяна, с помощью которых он скрывал следы болезни на лице, стерлись, и ее высокопоставленный любовник походил в этот момент на упыря.

После полуночи Викторин проводила графа до входной двери. Она замедлила шаг, подстраиваясь под его болезненную походку. Дворецкий придерживал дверь, и Викторин наблюдала, как Бисмарк, прихрамывая, спускался к ожидавшей его карете. Внезапно двое мужчин в черных плащах выпрыгнули из кустов, росших перед домом Викторин, и бросились к Бисмарку. Темноту разорвали вспышки света, раздался грохот выстрелов. Охранники дворцовой полиции схватили было их, но нападавшие вырвались из рук полицейских и побежали. Бисмарка тем временем втолкнули в карету, которая тут же понеслась прочь через ворота. Викторин ошеломленно смотрела на все происходящее.

Туанетта выскочила на крыльцо в одной ночной рубашке:

— Это были взрывы петард? Что происходит, мамзель?

Лейтенант схватил Викторин за руку. Она попыталась освободиться от его цепкой хватки.

— Что вы делаете?

— Вам придется пройти с нами на допрос, мадемуазель Мёран.

— Что?!

— Обычная процедура, мадемуазель, — он потянул ее за собой вниз по ступеням. — Просто выполняйте приказы.

— Чьи приказы? — требовательно воскликнула Викторин.

Два офицера подхватили ее под руки и втолкнули в полицейский экипаж.

— Мамзель, мамзель! Какой ужас, скажите же скорей, что мне делать? — голосила Туанетта.

— Беги к господину Мане! Расскажи, что случилось, и попроси помочь мне! — успела прокричать Викторин из окна отъезжавшего экипажа.

Викторин проснулась в спальне Эдуарда. Она взглянула в трюмо и удивилась своему отражению: слипшиеся, спутанные волосы, перепачканный уличной грязью бордовый бархатный пеньюар. Разыскала Эдуарда в его кабинете, он спал на диване; от рубашки с причудливым кружевным узором, которую он надевал в Парижскую оперу, все еще исходил запах сигарного дыма и дорогих женских духов. Тело его было изогнуто, как у акробата: рука свисала на пол, а одна нога была перекинута через подлокотник дивана. Андре храпел в кресле напротив.

— Эдуард, проснись, — прошептала она, опускаясь на колени перед художником.

Мане потер светлую щетину на подбородке, и его голубые глаза покосились на полосу солнечного света, лившегося из окна.

— Боже мой, Викторин, — он уселся, прокручивая в голове события, происшедшие несколько часов назад.

— Спасибо, что спас меня прошлой ночью, — сказала она. — Если бы не ты…

— Благодари не меня. Скажи спасибо влиянию моего отца в министерстве юстиции[134]. Но что именно произошло?

— Эти люди, дворцовые сыщики… Они допрашивали меня. Выпытывали, на кого я шпионю. И почему хотела убить Бисмарка! Это было хуже, чем кошмар. Они обещали отпустить меня, если я дам показания против Филиппа.

— Что ты ответила? — спросил Эдуард.

— Послала их к черту. Я никогда не была доносчиком.

— Вот это правильно, моя девочка, — сказал Андре.

— А кто еще знал, что Бисмарк должен был прийти к тебе домой прошлой ночью? — спросил Эдуард.

— Не знаю. Филипп и дворцовый офицер… Я не знаю.

Они услышали торопливые шаги. К ним ворвалась Джулия с утренними газетами.

— Вы только посмотрите! — она бросила на стол Фигаро с огромным заголовком «Покушение на прусского министра» и подзаголовком меньшего размера «Викторин Мёран подозревается».

Викторин тяжело опустилась на диван.

— Прочитай, что там написали, — попросил Джулию Эдуард.

Джулия уселась на обитый шелком пуф с кисточками и начала читать:

— «Мадемуазель Викторин Мёран, известная куртизанка и любимая модель Эдуарда Мане, подозревается в попытке покушения на жизнь прусского министра Отто фон Бисмарка, — Джулия остановилась и посмотрела на Эдуарда и Викторин, а затем продолжила: — Министру удалось спастись бегством, и он не был ранен. Вышеупомянутая уроженка Эльзаса предположительно выступила в качестве агента герцога де Морни».

— Что? — вскричала Викторин.

— «Она является личным другом и доверенным лицом министра иностранных дел Отто фон Бисмарка и недавно была замечена с ним в Берлине».

— Это ложь! Никогда в жизни я не была в Берлине!

— «Источники, близкие к дворцу, подтверждают, что она будет преследоваться в судебном порядке в качестве прусского шпиона с обвинением в государственной измене и за попытку вооруженной провокации, которая могла привести к политическому и военному столкновению нашей страны с Пруссией».

— Как может газета печатать подобный бред?! — воскликнула Викторин.

— Политическое давление и подкуп, — сказал Эдуард. — Вильмесан, издатель Фигаро, является преданным рупором императорской четы.

— Подкуп? Деньги в обмен на ложь? — спросила Викторин.

— Не обязательно деньги; это было бы слишком просто, — ответил Эдуард. — Газетчиков подкупают, давая им доступ к политической информации или новостям, недоступным для конкурентов. Я видел подобное много раз.