Вечный эскорт - Кругосветов Саша - Страница 83

— Снимай, — приказала; он начал снимать.

Привычным движением Наталья задрала юбку и решительно заявила:

— Ты мне понравился, Охотник, чего резину тянуть? Трахни меня прямо сейчас!

Герман решил пока не выходить из игры.

— Презервативы есть? — спросил он, Наталья протянула презерватив.

— Ты сама напросилась, но имей в виду — денег ты не получишь.

— Вперед, Охотник, или испугался?

Герман улыбнулся и отдал Наталье телефон.

— Ничего у нас с тобой не получится, Рыболовка. Предлагаю вернуться к столику.

— Что, такой порядочный? Не наскучило жить по правилам? Тебе повезло — добро пожаловать в мир свободной любви без ограничений и запретов!

— Во-первых, ты не в моем вкусе, — ответил Герман, — во-вторых…

— Тоже мне, ценитель! Мода на пергидрольных блондинок с сиськами-шарами и наколотыми губами канула в Лету, — прервала его Наталья. — Так же как и силикон. Современный стиль, если хочешь знать, — это укороченные волосы, макияж в стиле «нюд» и прямой взгляд без намека на глупость и вульгарность. Все как у меня. Тебе что нужно, дурацкий беби-фейс или качественный секс? «Шашечки» или драйв?

— Во-во, секс. Я уже давно отошел от этих забав, — засмеялся Герман. — Так что извини, мне лучше вернуться. Да и ты возвращайся, выпьем шампанского за знакомство.

Когда Наташа подошла к столику, Ана наклонилась к ней и шепнула:

— Я же говорила, Наташка, этот номер с Германом не пройдет.

Наталья, однако, не выглядела обескураженной и продолжала тарахтеть:

— Что вы на меня уставились? Я все правильно делаю. Какой смысл общаться с людьми, которых не хотелось бы трахнуть? Всё меня критикуете… Чтобы судить о чем-то, надо самому быть профессионалом в этом… На фиг кому-то доказывать? Делайте ровно то, что хочется. Соблазнение, кстати, охватывает все сферы жизни. Каждый раз, когда общаемся с каким-то челом, мы используем те или иные стратегии соблазнения. Цели в жизни нет. Просто надо жить в кайф, плыть по течению Я, например, хочу стать президентом России. Никогда в России не было женщины-президента. Поэтому я готова, буду выдвигаться через два срока. Все, кто уже был со мной, все без исключения хотят видеть меня президентом. Кое-кто от Путина уже связывался, звонили мне. Поставили на паузу. Ждем-с. Разве Хакамада мне конкурентка? Может, мы будем любовниками!

Девушка откровенно посмотрела в глаза Германа, дурашливо похлопала ресницами, вытянула губы, будто целуя, хмыкнула и продолжила свой моноспектакль.

Говорила, что ей девочки нравятся, что она Лену любит, Стейшу любит, вообще людей любит. Она бы и гомика поимела — это было бы весело как минимум.

— Что ты со мной чокаешься, Герман? Я не бухаю, не курю, вообще ничего такого… Стейша, Герман, да прекратите же пить! Из какого вы века? По-моему, бухать сейчас тупо немодно. Ни один из моих мужчин при мне не бухает. Уважают меня, потому и не пьют.

Потом она неожиданно заявила:

— Послушайте, ребята, если вы не занимались сексом на улице, я вам просто сочувствую. Секс на набережной — это всегда в кайф! Считаешь, что меня убьют в конце концов? Ты, Ленка, не поверишь, наверное, но мы все умрем. Мой вес сорок четыре килограмма, а рост сто семьдесят. У меня видеоблог…

«Боже, что она несет? — думал Герман. — Зачем Ана дружит с такими?»

Он постарался абстрагироваться, посматривал на океан, любовался Аной. «Все-таки она по-прежнему шикарно выглядит. Надписи арабской вязью на ногтях — это что такое? Интересно, надолго ли ее хватит в этой хваленой Америке?»

Ана тем временем, не обращая внимания на безостановочную болтовню Натальи, копалась в своем телефоне, отправляла кому-то сообщения, курила («Все как прежде», — отметил Герман), перебрасывалась короткими замечаниями с Леной («Интересно, а это что еще за томное создание а-ля Рената Литвинова?»). Ана благосклонно посматривала на Германа, время от времени нежно касалась его руки и поощряла фирменной улыбкой.

Наталья, вспомнив о популярности своего видеоблога, неожиданно почувствовала себя пророком на ниве секс-тренинга и свободной любви и продолжала вещать, ориентируясь на некую только ей видимую аудиторию. Говорила, что в Майами она просто отдыхает, но скоро улетит по делам. Что парни, с которыми она на «ютубе» общается, считают ее некрасивой, пишут, что никогда в жизни ее не трахнут. А потом, как увидят вживую, так чуть ли не на коленях ползают.

— Твой Герман, Стейша, тоже, кстати, сказал мне, что я некрасивая, и он меня точно не захочет поиметь. Ты, Стейша, за Германа не волнуйся, я же твоя подруга, его-то я не трону. И за Дауда тоже («Кто этот Дауд?» — подумал Герман), но если ты веришь, что он тебе не изменяет, ты просто овца. Не будь овцой, и волк тебя не съест. Когда меня спрашивают, с кем у меня был секс, я отвечаю: «Посмотрите на меня, разве вы все меня не хотели бы трахнуть?» — Голос ее звучал все тише и тише, с каждым словом из нее словно выкачивали воздух. — Зачем вообще эти вопросы? Я люблю себя, меня любит мир — нужно ли что-то менять?

Окончательно выдохшись, Наталья решила завершить свое выступление:

— Надоело мне с вами: ничего не понимаете и ноль эмоций. Пойду поищу кого-нибудь. С латинос и то интересней.

Она неожиданно вскочила и исчезла в сумерках.

— Наталья в своем репертуаре. Никому слова не даст сказать, — произнесла Лена детским голоском и жеманно закатила глазки. На ней были кофточка под тельняшку и джинсовый комбинезончик. — Мы все это слышали много-много раз.

Лена хихикнула и продолжила:

— Видеоблог — нашла чем гордиться. Я тоже, кстати, блог веду. И подписчиков у меня до и больше. Тысячи фолловеров. А зовут меня все Лена Печка. Почему Печка?

Господи боже ж ты мой, вот блин! Герман, узнаешь меня поближе, тогда и поймешь. Все спрашивают, как стать моим парнем? А вот и никак, — каждое свое утверждение она сопровождала назидательным движением указательного пальчика. — В общем, я, конечно, не красотка, но стараюсь быть. Стейша меня подряжает на приемы к олигархам. Знает, что не подведу.

«Одна другой лучше, — подумал Герман. — Впрочем, Ана всегда была неразборчивой».

К счастью, Лена стала собираться.

— Не обращай на них внимания, Герман, — сказала Ана, когда Печка ушла. — Не такие уж они плохие, как хотят казаться. Не колются, не курят, не пьют, ведут здоровый образ жизни — не то что твоя подружка Анастейша. А философия у них такая: «здесь и сейчас, без комплексов и предрассудков». Легкая философия! Не их выбирают, а они выбирают, не их имеют, а они всех имеют — жрицы любви, в общем, и нескучные. Во всяком случае, именно так они себя позиционируют.

«„Философия“, „позиционируют“… Какая, к черту, философия? Ане неловко за них, вот и пытается исправить ситуацию», — подумал Герман.

— Наталья, кстати, с высшим… То ли биолог, то ли геолог, то ли филолог… — шутка! Обе понимают, где и как себя можно вести. Наговорили тут разного, просто придуривались…

«Не похоже, — подумал Герман. — Что думают, то и говорят».

— Я обещала Дауду, чтобы они вовремя улетели в Эмираты. Меня не касается, чем они там будут заниматься…

Ана вздохнула и потерла виски:

— Что-то я устала, отвези меня домой. Немного отдохну, приму душ. В восемь заезжай, поедем в ресторан.

«O tempora! O mores![131] — подумал Герман. — Ева Яблонская — императрица рядом с этими современными эскортницами. Отстал ты от жизни, дорогой товарищ.

Ана права — за всем этим есть некое подобие философии. Распущенность и отвязность — тоже, наверное, жизненная философия. Нет, все равно — ну никак они мне не интересны. Мы, конечно, из разных миров. Но как получилось, что Ана оказалась рядом с такими? Раньше она никого к себе близко не подпускала, даже меня. А с этими… Что если Ана уже всерьез всяким таким занимается? Мать-администратор? Менеджер по подбору кадров? Не хочется думать об этом.