Тайная страсть офицера (СИ) - Ви Чарли - Страница 12

И тут же отпускают.

Я разворачиваюсь, готовая вцепиться в лицо этому уроду и заорать

И застываю.

Соколов.

Арсений стоит передо мной, тяжело дышит, на лбу испарина. На рукаве тёмное пятно. Кровь? Не его, надеюсь.

Он прикладывает палец к губам.

Я киваю. Сердце колотится так, что, наверное, слышно всем. Мне хочется броситься ему на шею, повиснуть, зарыться лицом в его грудь и не отпускать. Потому что он здесь. Он жив. Он пришёл за мной.

Но я держу себя в руках. Только смотрю во все глаза, пытаясь отдышаться.

– Кто это? – шепчу я, едва шевеля губами. – Что происходит? Это твои люди?

Он качает головой. Лицо жёсткое, сосредоточенное.

– Я тут ни при чём. Это твоего папу надо спросить, с кем он опять в ссоре.

Я сглатываю. В груди разрастается холод. Папа. Опять. Сколько можно?

Арсений уже осматривает комнату цепким взглядом. Подходит к окну, выглядывает, оценивает. Потом оборачивается ко мне, хватает за руку и тянет за собой.

– Что ты хочешь делать? – я упираюсь, не понимая.

– Спасти нас хочу, – он кивает на окно. – Через крышу. Это единственный выход.

Я смотрю на окно. На тёмный проём, за которым стреляют и кричат.

И меня накрывает липким ужасом.

– Нет, – я мотаю головой, пятясь назад. – Я не могу. Я... я высоты боюсь.

Арсений смотрит на меня.

– Соня, – говорит он тихо. – Там внизу люди с автоматами. Они не с добром пришли. Если мы останемся здесь – нас убьют или возьмут в заложники. Выбирать не приходится.

– Я не могу, – шепчу я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. – Я правда не могу. У меня колени подгибаются, когда я просто в окно смотрю, а ты хочешь, чтобы я...

Он подходит ближе. Берёт моё лицо в ладони, заставляет смотреть на себя.

– Смотри на меня, – говорит он твёрдо. – Только на меня. Я буду рядом. Я не дам тебе упасть. Шаг за шагом, поняла? Ты сильная, ты справишься. Я знаю.

Я смотрю в его глаза. В них – моё отражение, испуганное, бледное. И вера в меня.

– Я... я попробую, – выдыхаю я.

Он кивает. Улыбается краешком губ.

– Умница.

И тянет меня к окну.

Открывает окно, и в комнату врывается ночной воздух, смешанный с запахом гари и пороха. Я смотрю вниз и тут же отшатываюсь – голова кружится, к горлу подкатывает тошнота.

– Не смотри вниз, – Арсений снова берёт моё лицо в ладони, заставляя смотреть только на него. – Смотри на меня. Только на меня. Поняла?

Я киваю, хотя внутри всё дрожит.

Он первым перелезает через подоконник, становится на карниз. Протягивает мне руку.

– Давай. Медленно. Я держу.

Я замираю. Ноги не слушаются. Сердце колотится в горле, оглушая меня.

– Соня, – его голос твёрдый, но в нём столько уверенности, что я делаю шаг. Потом ещё один. Перелезаю через подоконник и чувствую, как его рука сжимает мою.

– Умница, – шепчет он. – Теперь смотри на меня. Никуда больше не смотри. Только на меня.

Я смотрю. В его глаза. В них сосредоточенность, сила и что-то ещё, от чего мне становится чуточку легче.

Мы движемся по карнизу. Медленно, шаг за шагом. Я чувствую под ногами скользкую черепицу, слышу выстрелы где-то внизу, но не смотрю. Я смотрю на него. Только на него.

– Хорошо, – говорит он. – Ещё немного. Осталось несколько шагов.

Я делаю последний шаг, и мы оказываемся на плоской крыше. Ноги подкашиваются, я хватаюсь за его куртку, чтобы не упасть.

– Молодец, – он прижимает меня к себе на секунду, и я чувствую, как быстро бьётся его сердце. Или это моё? – Теперь нужно перейти на другую сторону.

Мы перебегаем по крыше, пригибаясь. Где-то совсем близко автоматная очередь, я вскрикиваю, но он тащит меня дальше.

– Не останавливайся, – командует он. – Давай.

Край крыши. Снова карниз. Я смотрю на него – он кивает, и я лезу первой, чувствуя, как его рука страхует меня сзади. Спускаемся по водосточной трубе, царапая руки, срывая ногти, но я ничего не чувствую. Только адреналин и его голос: «Смотри на меня, смотри на меня...»

Мы спрыгиваем на крышу гаража. Арсений осматривается, потом тянет меня к краю.

– Прыгаем, – говорит он.

– Куда?

– Вниз. Там машина твоего отца.

Я смотрю вниз. Там темнота, только силуэты машин.

– Прыгаем вместе. На счёт три. Раз...

Я сжимаю его руку.

– Два...

Закрываю глаза.

– Три!

Мы прыгаем. Удар о землю отдаётся в пятках, я чуть не падаю, но он подхватывает меня и тащит к машине. Через секунду мы уже внутри, он заводит двигатель, и машина срывается с места.

Выстрелы. Сзади разбивается стекло, я вскрикиваю, пригибаюсь.

– Не поднимай голову! – кричит он, выкручивая руль.

Впереди ворота. Они закрыты. Я вижу, как к нам бегут люди с автоматами.

– Арсений! – кричу я.

– Держись!

Он жмёт на газ. Я закрываю глаза. Удар и ворота слетают с петель. Нас подбрасывает, машина виляет, но вырывается на трассу.

Позади начинают стрелять. Пули врезаются в багажник, в заднее стекло, которое окончательно разлетается вдребезги. Я визжу и пригибаюсь ещё ниже.

– Соня! – орёт Арсений. – Держи руль!

Я не понимаю, что происходит, пока он не перехватывает мою руку и не кладёт её на руль. Сам высовывается в окно и начинает стрелять.

Я сжимаю руль изо всех сил, стараясь не вилять, смотрю только на дорогу. Выстрелы гремят над ухом, кажется, мир сошёл с ума, но я держу. Держу, потому что он сказал.

Очередь. Ещё одна. И вдруг тишина.

Арсений возвращается обратно в салон, хватает руль.

– Всё, – выдыхает он.

Я смотрю на него. Он тяжело дышит, на лице пот, но он улыбается. Улыбается!

– Ты как? – спрашивает он, бросая на меня быстрый взгляд.

Я киваю. Не могу говорить. В ушах звенит, руки трясутся, сердце колотится в животе.

Я в шоке. Я в полном, абсолютном шоке.

– И что теперь? – выдавливаю я.

– Укрыться надо до утра. А там своим позвоню.

Глава 14

Мы едем по ночной трассе, и я постепенно прихожу в себя. Адреналин отпускает, и на смену ему приходит дикая усталость. Руки всё ещё дрожат, но уже не так сильно. Я смотрю на Арсения, он сосредоточенно ведёт машину, иногда поглядывая в зеркала заднего вида.

– Кажется, оторвались, – говорит он наконец.

Я киваю.

За окном проплывают огни пригорода, потом начинается город. Ночной, почти пустой, только редкие машины да жёлтые фонари. Я смотрю на эти дома, на витрины магазинов, на обычную жизнь, которая идёт своим чередом, и, мне кажется, это нереальным. Только что мы были в аду, а теперь едем по спящему городу, как будто ничего не случилось.

– Кто это мог быть? – спрашиваю я, пытаясь разобраться в том, что произошло

Арсений сначала пожимает плечами и молчит.

– Я почти уверен, что это новый сдельщик твоего отца. Он должен был на днях партию отправить, но что-то сорвалось, – говорит он наконец. – Мы за ними давно следим. За ним и за твоим отцом.

Я смотрю на него. Внутри что-то ёкает, хотя я давно знаю правду. Переживаю ли я за отца? Не знаю. Не могу ответить на этот вопрос. Как будто внутри всё замёрзло. Когда-то я его сильно любила, а теперь всё равно.

Снова молчим. В машине тихо, только шум мотора и ветер в разбитое окно.

Мы въезжаем в спальный район. Арсений сворачивает во дворы, петляет между пятиэтажками, потом останавливается у неприметного здания с неоновой вывеской «Гостиница». Вывеска кривая, половина букв не горит. Место такое себе.

– Пошли, – говорит он.

Заходим внутрь. В холле пахнет дешёвым табаком и ещё чем-то кислым. За стойкой – парень лет двадцати пяти, небритый, в растянутой футболке, с сонными глазами. Он клюёт носом, но когда мы подходим, начинает бодриться.

– Чё надо? – спрашивает он сонно.

– Номер, – коротко бросает Арсений. – На ночь.

– Паспорта давай.

– А без паспортов нельзя? Я доплачу.

– Только тогда налом.

– Ок, – Арсений кладёт на стойку несколько купюр.