Двадцать два несчастья. Том 12 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 3

— Да, Грета Тунберг вас бы не поняла, — хмыкнул Самарцев и, развернувшись, ушел во флигель, потеряв к происшествию всякий интерес.

В этот момент спохватилась тетя Нина. Покраснев, она схватила Афродиту за веревку и потащила куда-то.

— Я сейчас! — сказала она. — Иди сюда, Афродита, Афродиточка ты моя миленькая…

— Так что, я прощен? — пробормотал вконец деморализованный Чепайкин.

— Еще чего! — вскрикнула тетя Нина. — Ты мою козу зачем забрал? Коза — это был подарок перед свадьбой! А ты ее потом украл у меня. Это мой подарок и моя коза, так что сейчас она не засчитывается.

С этими словами тетя Нина и Афродита, развернувшись, прошествовали в сарай, а Чепайкин постоял немного, виновато развел руками и сказал:

— Вишь, как оно бывает. Бабы…

— Это да, — согласился я.

— И кто этих женщин поймет?

— Да никто, — сказал я, наблюдая, как Чепайкин, ссутулившись, плетется прочь из санатория.

Но, судя по тому, как тетя Нина с довольным лицом выглянула из сарая, драма только начиналась, и для Чепайкина она однозначно должна была закончиться маршем Мендельсона, или же я не знаю тетю Нину.

Глава 2

На улице ощутимо похолодало, мороз крепчал, и я тоже поспешил во флигель. В лицо пахнуло теплом, ароматом горохового супа и еще чего-то мясного — видимо, тетя Нина опять рагу сделала.

Я прошел в свою комнату и принялся раздеваться. Решил, что время до сна еще есть и, пока выдалась свободная минутка, надо набросать следующую схему исследований. Потому что чувствует мое сердце: Терновский не успокоится и, не дожидаясь окончания праздников, начнет мне звонить с требованиями первых результатов.

Результаты-то у меня были, но слишком уж натянутые, очень приблизительные, поэтому сказать ему что-то конкретное я пока еще не мог. А время идет, и тут он прав.

По всему выходило, что стоит наведаться в дом престарелых еще раз, а лучше дважды, в идеале — до Нового года. Но, когда я вспоминал лоснящееся, подлое лицо заведующего, идти туда совершенно не хотелось. Вот и выходило, что застрял я между двух огней: руководством дома престарелых и своим научным руководством.

И вот как мне, бедненькому, быть?

Ох, хоть бы уж поскорее санаторий заработал. Да, можно было всех подопытных — то есть пациентов — привлечь сюда и наблюдать их, как говорится, не выходя за территорию.

Я выглянул в окно. По расчищенной от снега дорожке прошел Япар с большой охапкой поленьев — он что-то весело насвистывал, и слышно это было даже через стекло.

Ну и хорошо, хоть у кого-то все отлично. Правильно: у людей появилась работа, общее дело, и им явно здесь нравится.

Тут в мою дверь несмело постучали.

Интересно, кто бы это мог быть?

Я вздохнул: передышка выдалась слишком короткой.

— Открыто, — крикнул я.

Дверь приоткрылась, и на пороге возникла… Венера.

— Венера Эдуардовна, — улыбнулся я ей. — Здравствуйте, проходите. Что-то случилось?

— Нет. — Она потопталась на пороге, не заходя в комнату. — То есть да…

— Так нет или да? — весело усмехнулся я.

— Сергей Николаевич, вы бы не могли… — Она еще больше смутилась, но все-таки закончила: — Вы не могли бы пройти на кухню? Нам надо поговорить.

— Так заходите, Венера Эдуардовна, поговорим.

— Нет-нет, лучше вы идите сюда, — продолжала настаивать она.

— Ладно, — пожал плечами я и вышел за ней.

На кухне за обеденным столом сидел Наиль. Он хмурился и что-то чертил в своем блокноте.

— Здравствуй, Наиль Русланович, — сказал я. — Как дела?

— Да хорошо, — вздохнул он и тут же опроверг свои же слова: — Вы знаете, вот эта новая схема прокладки канализации, что вы предложили… она, конечно, очень хороша, я даже не спорю, вы не подумайте, Сергей Николаевич… но понимаете, здесь есть такое ответвление… вот оно, посмотрите на схему… и вот оно уходит вглубь. Вот сюда… — И он начал витиевато и нудно рассказывать.

Венера не выдержала, фыркнула и прервала его:

— Да погоди ты, Наиль! Давай не про это! Потом про свою канализацию расскажешь. Заколебал уже всех! Ты вообще юрист, почему ты этим занимаешься?

Я удивленно покосился на Венеру: такой решительной и категоричной я ее еще не видел.

— Садитесь, Сергей Николаевич, — сказала она. — Вы, наверное, голодный? Есть гороховый суп и рагу. А мы все уже поели.

— Да нет, Венера Эдуардовна, — отмахнулся я. — Я потом. Скажите лучше, что стряслось?

— Да вот… — замялась она и беспомощно оглянулась на Наиля.

Тот собрался с мыслями и пояснил:

— Помните, я вам недавно звонил по поводу Тимофея?

— Конечно, — кивнул я.

— Так вот, я, когда был в Йошкар-Оле, видел его.

— Ну и прекрасно, — обрадовался я. — Значит, он живой и здоровый. И что с ним приключилось?

— Да в том-то и дело, — нахмурился Наиль и укоризненно посмотрел на Венеру.

— Наиль говорит, что он там устроился у какой-то бабы и живет с ней, — неприязненно перебила его Венера.

— Так это же хорошо, — сказал я.

— Нет, вы не понимаете! — всплеснула руками Венера. — Он же такой неприспособленный к жизни! Наиль говорит, что она намного старше! И у нее дети! Трое! Она ему не даст нормально жить, она же его заездит!

Я внутренне усмехнулся: у Венеры явно проснулся материнский инстинкт. Но нужно было вовремя ее остановить, пока в слепой любви она не наворотила дел, поэтому я заговорил успокаивающе, почти гипнотизируя:

— Венера Эдуардовна, прекратите панику. Что такого случилось, что вы всполошились?

— Да вот он… — попыталась объяснить она, но сбилась и умолкла.

— Венера Эдуардовна, Тимофей — взрослый мужик, здоровенный лоб, он в два раза больше вас и давно уже совершеннолетний. Что здесь ужасного, если, вместо того чтобы лежать дома на диване и измываться над вами, он нашел себе женщину и живет теперь с ней?

— Так она же его заездит, — опять начала гнуть свою линию упрямая Венера.

— Ну и прекрасно, — пожал я плечами. — Труд создал человека, пока человек трудится, он живет нормально. А положи самого лучшего, самого здорового на диван — и через некоторое время у него появится куча болячек и депрессия. Венера Эдуардовна, вы меня понимаете?

Но, судя по глазам, она меня не слышала и не понимала.

Наиль вздохнул и взглядом показал, что проблема эта зреет давно и сам он ее решить никак не может.

— Ладно, — сказал я. — Венера Эдуардовна, чего вы хотите?

— Нужно ехать в Йошкар-Олу, — твердо заявила она.

— А зачем? Вы будете разрушать его новую семью? — спросил я без обиняков. — Тащить его обратно в Чукшу? Сядете опять там, в амбулатории, и будете вокруг него водить хороводы?

Венера потупилась — судя по всему, так далеко она не загадывала.

— Ну вот видите, — сказал я. — Так что пусть себе спокойно живет. И это хорошо, что у него появилась женщина, тем более с детьми. Возможно, как отец, он сможет реализоваться. Возможно, возьмется за ум и начнет жить нормальной, полноценной жизнью.

— Я же переживаю, — пробормотала Венера, а потом вскинула на меня умоляющий взгляд. — Сергей Николаевич, поедемте, посмотрим, как он там живет.

И отказать у меня не хватило сил, ведь она действительно места себе не находила. Но сама ехать не решалась — боялась Тимофея.

— Хорошо, — сдался я. — Вот закончатся праздники — нам с Наилем все равно надо в Йошкар-Олу по делам насчет канализации. Захватим вас и посмотрим, как он там устроился.

Ответом мне был благодарный взгляд Венеры.

Но и о своих делах я не забыл:

— Венера Эдуардовна, а за это вы мне прямо сейчас покажете, как ремонтируют ванны в отделении.

— Идемте, идемте, — подскочила она и схватила куртку с вешалки.

Вместе с ней поднялся и Наиль:

— Мы покажем. Там уже много всего сделали.

Мы оделись, вышли из флигеля и отправились в сторону главного корпуса. Но не успели сделать и пары десятков шагов, как у ворот остановилась ярко-красная машина, отлично мне знакомая.