Стать нижней - Унин Игорь - Страница 84

Между тем парень начал меня трахать. Движения были ритмичными, плавными и не сильными. Он запустил пальцы правой руки мне в волосы и погладил. Вот гад, лапы же в смазке, а я только голову помыла! Левой рукой подлез под меня и сжал мою грудь. Неожиданно меня посетила мысль: то, что он делает, мне нравится. Реально неплохо двигался. Потом ещё прижался лицом к моей голове. Я чувствовала его дыхание — оно вроде свежее, никакого дискомфорта. А в попе-то танец лебедей. И — совсем не маленьких. Неожиданно я со стыдом ощутила, что по телу пошла знакомая волна — состояние, которое я испытывала только с Лёшей. Стыдно было как раз перед ним, я кусала губы и открывала рот, чтобы не застонать. Ведь муж может увидеть, что мне нравится.

Посмотрела на всё уже немного с другой стороны. В конце концов, что происходит? Молодой, только что созревший самец овладел зрелой самкой и, абсолютно не заботясь о том, что она по этому поводу думает, делает то, что нравится ему. Трахает, как подсказывает инстинкт размножения, и получает за это предусмотренное природой удовольствие. Правда, не в ту дырку. Но тут ещё бабушка надвое сказала, мы же не знаем, зачем эта прямая кишка такая, что может принимать члены. Может, природа так предусмотрела.

Мыслями пыталась сбить волну кайфа, которая реально стала накатывать. Вот мои ощущения стали на один уровень с тем, что было с Лёшкой. Вот. О Боже! Они уже сильнее, его член мощнее, моложе и требовательней вежливого Лёшкиного.

«А-а-а-а-а…» — сорвалось вдруг у меня. Я застыдилась крика, но тут же закричала опять. Он уже не просто трахал — долбил меня, сильно и мощно, вскрывая заложенные во мне и доселе мной неиспытанные резервы сексуального удовольствия. Его рука с силой обхватила мою левую грудь, намного жёстче, чем это делал Лёша. Но боли я не испытывала. Плыла на волне, и мне было плевать, что на меня смотрит муж, а имеет какой-то сопляк.

Мне было просто кайфно. Что особенно приятно, я не чувствовала его веса, он на мне не лежал, как на кушетке, а пружинил сверху, опираясь на ту руку, что не сжимала грудь. Долбёжка продолжалась, темп нарастал. Я уже кончила, наверное, раза два, и тут вдруг волна превратилась в цунами — меня пробила судорога, я заорала в безумстве самки на высшей точке спаривания.

Меня трясло минуты полторы от накрывшего оргазма. Сколько там было волн — восемь, десять. Не меньше. Мужчинам не понять, у них оргазм короче. Мальчишка, однако, неплох! Во-первых, потому, что он все волны со мной честно отработал, а во-вторых, поймал момент и стал кончать сам в процессе моего взрыва — бурно и обильно… Но об этом я подумала уже после.

Спасибо ему, я бы дальше не выдержала, и так его удары, бешеная часть жёсткого секса, длились уже минут пятнадцать, Лёшка уж давно бы так долго не смог.

«Ну бля-я-я-я-я! — прокомментировал парень своим грубым голосом. И тут же добавил: — А точнее, полный пиздец!» Точнее не бывает, подумала я. Он разрядился и буквально выскочил из меня, не стал ничем закруглять свою миссию.

Я посмотрела на Лёшку. Ну и видок, наверно, у меня! Рот раскрыт, глаза в тумане. Полуобморочное от удовлетворённости состояние. Этот гад всё снимал на телефон; хорошо, что без лиц: просто наставил камеру на точку спаривания. На лице его — восторг кота, жрущего сметану. Трусы приспустил и безмятежно рукоблудствует, как семиклассник. Взял салфеточку, вытер мне промежность. Какой заботливый муженёк!

И тут с Лёшей произошла метаморфоза. Он подтянул трусы и неожиданно строго посмотрел на парня. И стал самим собой. «А теперь — ложись сюда, на край. Ноги разведи!» — тон приказа, хорошо мне знакомый. Так он отдаёт команды по телефону своим сотрудникам. Парень с ещё не опавшим послушно лёг. Лёша взял свой ремень, который, оказывается, лежал на комоде, я даже не заметила. Замах — и звонкий хлёсткий удар, прямо по мускулистой заднице парня. Я смотрела во все глаза: «За что ты его?!»

«Он мне только что рога наставил».

«Очень смешно…»

«Не мешай. Молчи и смотри».

Он сказал это так, что я сразу предпочла не мешать и смотреть. Правда, смотрела несколько ошарашенная, внутри же проснулся страх. Страх за Антона. Он ведь и Антону пару раз этим ремнём грозил. Правда, Антон убеждён, что папа шутит. Честно говоря, я офигела.

Наблюдаемая неожиданная порка помешала выплеснувшемуся при оргазме пролактину позвать меня в объятия Морфея. Мне редко удавалось достигать с Лёшкой настоящих оргазмов, последнее время — так вообще мало. Ему хватает часто и десяти минут, а мне точно надо больше двадцати. Но если удача, даже жиденький оргазм — они ж тоже разные по силе — спать потом хочется изрядно. Как будто на тебе, как на ослике, весь день мешки с урюком возили, как одна моя подружка пошутила.

Вам, мужикам, при дрочке вполне хватает ручного привода для счастья, а нам — увы. Дрочи хоть всё время, но до такого состояния саму себя довести трудно. Подружка вставляет себе во влагалище вибратор и с ним занимается на тренажёре — качает пресс. И у неё получается! У меня так не выходит. А кое у кого не получается вообще ничто и никогда, так что я благодарна за то, что есть.

Если бы не наблюдение за поркой этого мальчишки, я бы сейчас цвела и пахла окситоциновым счастьем, напоминая Вивьен Ли в образе Скарлетт. Она первой на экране передала это волшебное состояние. Имеется в виду пробуждение после ночи с Реттом Батлером. А так я забилась к спинке кровати, обхватив колени руками, и пребывала в состоянии лёгкого шока. Должна сказать, что такой жестокости от мужа не ожидала. Ягодицы мальчика быстро покраснели, спина покрылась потом, он елозил всем телом по простыне, иногда даже мычал и хватался за попку. Ну, муженёк, ну ты и садюга! Лёшка отсчитал ему пятьдесят раз. Потом бросил ремень на комод и сказал: «Закончили». Вот так, ни с того ни с сего. Взял и выпорол мальчика.

Парень встал и сразу потянулся за трусами.

«Стой! — властно сказал Лёша. — На кровать. На колени. Жопой к ней. Руки за голову». А потом обратился ко мне: «А теперь, Малыш, потрогай его зад. Погладь своей рукой». Почему-то вспомнился Пётр Первый, как тот сажал на кол любовника своей бывшей жены Глебова и заставлял Евдокию на это смотреть, чтоб глаз отвести не смела.

Я рассмотрела парнишку со спины. Вообще, красивый. Хоть и дворняга беспородная, морда лица простовата. Утопленный вглубь позвоночник. Выраженные косые мышцы спины. Заглубления, которые у женщин называют «ямочками Венеры». А у парней это что? Рытвины Аполлона? Плечи широкие. Попа оттопыренная, немного вытянутая, мускулистая. Ягодичные мышцы снизу подвёрнуты к бедру и как бы книзу чуть вразлёт, если я правильно передаю картинку. Очень красивая мужская попка. Чёткая складка там, где граница ягодицы с бедром. Сейчас эта попка красная, как яблоко с избытком каротина. Я потрогала, раз надо. Горячая, упругая. Ощутила что-то типа материнского сочувствия. Кожа гладкая, и на спине нет ни одной родинки. «Достаточно», — разрешил Лёша.

«Тебе не больно?» — спросила парня, когда он как-то очень быстро и сноровисто, как в армии, натягивал джинсы.

«Ничего. Я привычный».

«Ты что, спортсмен?»

«Нет. В качалку хожу и на турник».

Я тоже оделась, в рамках предложенной Лёшей эротической спецовки. То есть натянула опять трусы и лифчик. Так и осталась в чулках и поясе. Вышла даже в коридор, проводить. Лёшка что-то шепнул парню на ухо, затем вынул из кармана куртки на вешалке несколько свёрнутых в четверть тысячных. А парень как-то неожиданно неловко улыбнулся и повернулся ко мне.

«Звиняй, если что. А вообще ты ничего».

«Я польщена».

Он вдруг подошёл ко мне и чмокнул в щёчку.

«И вообще классная». Я тут же почувствовала, что молодое тело уже восстановилось, и он был бы не прочь и ещё разик. Но Лёша уже его выставлял. «Ладно, давай. Привет Палычу. Если что, позвоню». И дверь за ним закрылась. Лёша тут же схватил меня за талию и потащил в спальню. «А в душ?»

«Не надо. Вот этого совсем не надо».

«Ты же денег ему дал?»