В этом поезде каждый – подозреваемый - Стивенсон Бенджамин - Страница 3

Меньше, чем кого-либо еще, я ожидал увидеть на вокзале Беррима в Дарвине Симону Моррисон, чье агентство расположено за тысячу километров отсюда. Она привезла с собой Мельбурн, вырядившись в пальто, представлявшее нелепую смесь тренча и безразмерного пуховика. И все же она оделась лучше меня. Я был в шортах-карго и рубашке с коротким рукавом на пуговицах, которую мне продали в магазине товаров для рыбалки с уверениями, что в ней «можно дышать». Я всегда считал, что это минимально возможное требование к одежде, но все равно купил ее. Проблема была в другом: хотя нас и предупредили об отправлении на рассвете, но я ошибочно решил, что в тропическом климате Северной территории испепеляющая жара длится круглые сутки, включая и рассвет.

Как бы не так!

Уже рассвело, но я стоял с западной стороны от стальной змеи поезда, закрывшей своими извивами весь горизонт, и приспустил флаг вовсе не от перегрева – для этого солнцу пришлось бы порядком потрудиться. Тепло было только моей правой руке, с которой содрали кожу в ходе прошлогодних кровавых событий и которую я еще не до конца залечил, щедро пожертвовав для этой цели лоскутком кожи с собственной левой ягодицы, так что теперь носил мягкую перчатку для защиты чувствительного участка ладони. В остальном моя одежда больше подходила для «Парка Юрского периода», чем для поездки в поезде, и я поймал себя на том, что одновременно подгоняю неторопливое солнце и отчаянно завидую Симоне, обмотавшей шею уютным шерстяным шарфом голубого цвета.

Я сказал, что у Симоны офис в Мельбурне, хотя на самом деле никогда не видел его. Насколько мне известно, свои дела она вела в итальянском ресторане в городе. Однажды она помогла шеф-повару этого ресторана опубликовать кулинарную книгу, оказавшуюся настолько успешной, что он увяз в ТВ-шоу, а Симона получила в награду постоянно зарезервированный столик и алкогольную зависимость. Каждый раз, когда я усаживался напротив нее на красный виниловый стул, Симона поднимала палец над маленьким ноутбуком, лежавшим у нее на коленях, заканчивала очередное письмо (наманикюренные ногти стучали по клавишам так, что оставалось только пожалеть посетителей за соседними столиками), потом делала глоток битумно-черного кофе (на ободке чашки виднелись следы розовой помады, хотя сама Симона, невольно раскрывая пугающие стандарты чистоты в этом заведении, пользовалась только красной) и лишь затем произносила таким тоном, будто мы давным-давно не виделись: «Ну порадуй меня хорошими новостями!» Она имела пристрастие к накладным плечикам, отбеливанию зубов, тяжелым вздохам и серьгам-хупам, но не в таком порядке очередности.

При всем этом я не собираюсь принижать ее способности. Мы познакомились с ней, когда я подписал договор на издание книги «Каждый в нашей семье кого-нибудь да убил» и она пригласила меня на ланч, попросив прихватить с собой этот договор. Я молча сидел, пока она листала документ, подчеркивая отдельные строки и бормоча на разные лады: «Это немыслимо», а потом наконец вспомнила о моем присутствии, откинулась на спинку дивана и сказала:

– Это ваша подпись? Не поддельная или что-то в этом роде? Вы это прочитали и согласились? – Она тряхнула страницами договора и дугой подняла брови, я кивнул. – Удивительно, как вы вообще пишете книги, не умея толком читать. Я беру пятнадцать процентов.

Я так и не понял, что это было – предложение или оскорбление. Симона вернулась к своему ноутбуку, я посчитал разговор законченным и поднялся со скрипучего пластикового сиденья, не рассчитывая больше услышать о ней. Но через неделю в мой почтовый ящик прилетело письмо от заинтересованного немецкого издательства, а какие-то ребята даже захотели сделать со мной ТВ-шоу. Мне также предложили написать новую книгу. На этот раз художественную.

Симона не спрашивала, а сам я не горел желанием сочинять роман, да и не имел ни малейшего представления, о чем писать. Загвоздка в том, что написать его нужно было быстро. Но признаюсь, меня ослепила сумма обещанного аванса – куда большая, чем в прошлый раз, и я согласился. К тому же мне тогда казалось, что по сравнению с рассказом о том, как убивали друг друга реальные люди, это будет приятная перемена.

Понятно, что дело так и не закипело.

Я знал, что Симона серьезно относится к своей работе, возможно даже слишком серьезно, но если она внушает издателям хотя бы половину того страха, какой вызывает во мне, нужно благодарить небо за то, что она на моей стороне. Разумеется, я старался не отвечать на ее звонки и два месяца увиливал от расспросов, как продвигается работа над романом. Но отправиться ради этого за мной в Дарвин было уже слишком. В любом случае спрашивать такое у писателя – все равно что поинтересоваться, откуда у него на воротнике следы губной помады. Бесполезное дело: никто не скажет правду.

– Все отлично, – ответил я.

– Что, настолько плохо? – отозвалась Симона.

Стоявшая рядом Джульетта, моя подружка, сочувственно сжала мне руку.

– Писать художку… немного сложнее, чем мне казалось.

Покопавшись в сумочке, Симона достала электронную сигарету и закурила.

– Ты взял их деньги. Мы взяли. А я не возвращаю комиссионные, ты же знаешь.

Вообще-то, я этого не знал.

– Значит, ты проделала весь этот путь, чтобы шпынять меня?

Она выдохнула ароматную черничную струйку дыма:

– Не все на свете делается ради тебя, Эрн. Просто выпала возможность.

– И где же еще, если не в сердце пустыни, покружить над падалью, – вставила Джульетта.

Симона расхохоталась скорее с довольным, чем с обиженным видом. Она любила, когда ей бросали вызов, но мне для этого не хватало уверенности. А вот Джульетта то и дело воинственно ее подначивала, чем только радовала. Симона наклонилась вперед, обняла Джульетту, сохраняя дистанцию, как держат на руках описавшегося ребенка, и послала ей по воздушному поцелую в каждую щеку.

– Ты всегда мне нравилась, дорогая. Но сейчас ранишь своей прямотой. Я так понимаю, что не убедила тебя в необходимости иметь личного агента?

– Продолжай кружить. Мне и одной неплохо.

– Если что, у тебя есть мой номер.

Это могло быть и неправдой, поскольку у меня ее номера не было. Симона сама звонила мне, а не наоборот.

– Я не смогу раздобыть для тебя билет, – вклинился я в разговор. – Мой «плюс один» – это Джульетта. Не знаю, как тебя вообще пустили в автобус. Мне так жаль, что ты проделала такой долгий путь…

– Мне не нужен автобус. И ты, Эрн, не единственный клиент у меня, – фыркнула Симона. – Уайатт обо мне позаботился. – Она качнула головой в сторону платформы. – А где остальные?

Кто такой Уайатт, я не знал, хотя тон Симоны намекал, что это мое упущение. Среди авторов, указанных в программе, его имени не было. Правда, я только пролистал ее и прочитал не так уж много книг, немым укором лежавших на моем прикроватном столике. Если автор больше всего лжет, когда уверяет, что работа над романом продвигается хорошо, то вторая по величине его ложь – что он уже наполовину прочитал новую книгу своего коллеги.

Я припомнил, что в программе Австралийского фестиваля авторов детективного жанра, кроме меня, было названо еще пять писателей. По утверждению сайта АФАДЖ, их выбрали так, чтобы показать «все грани современного детектива»: три популярных писателя, работающих в жанрах судебно-медицинского детектива, психологического триллера и юридической драмы, а также литературный тяжеловес, входивший в шорт-лист Книжной премии Содружества, и главная звезда фестиваля – шотландский феномен, автор серии книг о детективе Морбанде Генри Мактавиш, о котором слышал даже я. Мне же выпала тяжкая доля выступать сразу в двух категориях: дебютанта и автора документальной прозы, поскольку моя первая книга была обозначена как мемуары о реальном преступлении. Джульетта, бывшая владелица того курортного отеля, в котором произошли прошлогодние убийства, тоже написала об этом книгу, но здесь присутствовала как мой гость. Ее книга продавалась лучше моей, и сама она, готов признать, писала лучше меня. Но Джульетта не была родственницей серийного убийцы, а на такую рекламу никто не клюнет, так что приглашения на подобные мероприятия приходили обычно мне.