В этом поезде каждый – подозреваемый - Стивенсон Бенджамин - Страница 2

Начинаю рассказ из своего купе в поезде, так как нужно кое-что записать, пока я об этом не забыл или, наоборот, не стал придавать слишком большое значение. Мы остановились, но не на вокзале, а прямо на путях, в часе езды от Аделаиды. Часа четыре назад бескрайнюю красную пустыню сменили золотистые пшеничные поля, а затем – сочные зеленые луга молочных ферм. Плоская до самого горизонта равнина превратилась в колышущееся море травы, усыпанное десятками ветряных турбин, медленно и упорно крутящих лопастями. Мы должны были уже прибыть в Аделаиду, но пришлось задержаться, чтобы власти могли убрать тела. Я говорю «убрать», но, думаю, задержка связана с тем, что у полиции возникли проблемы с их поиском. Точнее, с поиском всех частей тел.

Так у меня и появилось время, чтобы начать книгу.

Мой редактор предупреждала меня, что писать сиквелы – непростое дело. Нужно соблюдать кое-какие правила: к примеру, отмеривать предысторию так, чтобы не наскучить тем, кто читал первую книгу, и не запутать новичков, пропуская слишком много подробностей. Не знаю, к какой из этих двух групп относитесь вы, так что разрешите начать вот с чего.

Меня зовут Эрнест Каннингем, и я уже делал это раньше. В смысле, уже писал книги. Впрочем, и серийные убийства тоже раскрывал.

В тот раз все вышло довольно естественно. С книгой, конечно, а не со смертями, которые произошли совсем не по естественным причинам. Я решил, что больше прочих выживших подхожу для того, чтобы рассказать эту историю, поскольку уже имел опыт, который с известной долей снисхождения можно назвать «писательским». До этого момента я писал книги о том, как писать книги, точнее говоря, о законах детективного жанра. А если вы настаиваете на чистосердечном признании, то это были скорее брошюры, а не книги. И сам продавал их онлайн, по одному баксу за штуку. Не совсем то, о чем мечтает любой писатель, но на жизнь хватало. А потом, когда все это произошло год назад в заснеженных горах и на меня накинулись журналисты, я подумал, что и сам мог бы написать обо всем, используя собственные знания. Мне, конечно, сильно помогли в этом основные принципы золотого века детективов, установленные такими писателями, как Агата Кристи, Артур Конан Дойл, а в особенности парнем по имени Рональд Нокс, написавшим «Десять заповедей автора детективов». Но не только у Нокса был свой набор правил. Многие авторы пытались разложить детектив по полочкам. Даже Генри Мактавиш и тот имел собственные правила.

Если вам кажется, что вы до сих пор не знакомы с законами детектива, то, уверяю вас, они вам известны. Тут все просто и понятно. Давайте приведу один пример. Я пишу от первого лица, а это означает, что я должен остаться в живых, чтобы иметь физическую возможность сесть за стол и рассказать обо всем том, что происходит в книге. Рассказчик всегда выживает. Так что прошу заранее извинить меня за нехватку саспенса[3] в главе 28, когда я едва не отдал концы.

Правила просты: ничего сверхъестественного, никаких сюрпризов с близнецами, убийца должен появиться в самом начале (фактически я представил его еще до того, как вы прочитали первую главу, хотя и подозреваю, что кто-то мог пропустить вступительную часть), и он обязан играть в сюжете заметную роль. Последний момент очень важен. Давно прошли времена убийцы-дворецкого. Если играть честно, у нашего убийцы должно быть имя, которое часто произносится по ходу событий. И вот вам доказательство: начиная с этого момента его имя во всевозможных формах прозвучит ровно сто шесть раз. Но самое главное, сама суть любого из правил сводится к тому, чтобы никогда не скрывать от читателя очевидные вещи.

Вот почему я говорю с вами об этом. Вы уже и сами, наверное, заметили, что я болтаю больше, чем обычные книжные детективы. Все дело в том, что я не собираюсь от вас ничего скрывать. В моей книге все будет по-честному.

Обещаю, что буду надежным рассказчиком, какие редко встречаются в современных детективных романах. Вы можете рассчитывать на то, что каждый мой шаг будет описан правдиво. Никакого жульничества. А еще обещаю, что произнесу ужасную фразу «Все это мне приснилось» только один раз, но я уверен, что в той ситуации она уместна.

Увы, никто из авторов не потрудился составить особые правила для сиквелов (как известно, Конан Дойл с облегчением убил Шерлока Холмса и согласился вернуть его только ради денег), так что здесь мне придется справляться самому. Единственный, от кого я могу получить помощь, – это мой редактор, чьи советы, похоже, поступают ко мне через отдел маркетинга.

Во-первых, она советует не повторяться, что вполне логично, так как никто не захочет снова и снова читать романы с одним и тем же сюжетом. Но вторым пунктом идет совет не писать книгу, совершенно непохожую на первую, ведь читатель будет ждать что-нибудь в том же роде. На всякий случай повторю: я не имею возможности как-то повлиять на сюжет. Просто записываю все, что произошло, и потому мне сложно выполнить эти два условия. Приходится как-то выкручиваться, и по странному совпадению оба вопроса решаются с помощью знаков препинания. В прошлом году это была точка. Теперь меня спасает запятая.

И что это будет за детектив, если в нем не найдется хотя бы одной анаграммы, шифра или головоломки? Здесь они тоже есть.

Еще мой редактор советовала вставлять отсылки к первой книге, чтобы читатель захотел купить и ее тоже. Она называет это «обыкновенным маркетингом». Похоже на то, что сиквелу положено быть и новым, и знакомым одновременно.

Я уже нарушаю те самые правила, о которых вам говорил. Писатель золотого века детективов С. С. Ван Дайн настаивал, что раскрыть преступление должен один человек. На этот раз сыщиков из себя изображали пятеро. Но я подозреваю, что так и должно было случиться, если собрать в одной комнате шестерых писателей-детективщиков. Я говорю «шесть писателей» и «пять сыщиков», потому что один из них оказался жертвой. Не тот, что носил голубой шарф, а другой.

Ван Дайн, должно быть, ворочается сейчас в гробу, хотя это нарушило бы главное правило о запрете всего сверхъестественного. Так что ему придется лежать тихо, но он все равно будет очень разочарован.

Позвольте напомнить, что не я решаю, какое из правил будет нарушено, мое дело – записать то, что происходило. Остается только догадываться, как мне удалось наткнуться на еще одно запутанное преступление, и люди, обвинявшие меня, будто бы я наживаюсь на том, что в первой книге серийный убийца основательно проредил мое многочисленное семейство (обыкновенный маркетинг, понимаете?), наверняка поступят так же и в этот раз. Но я не хотел, чтобы так произошло, ни тогда, ни теперь.

Кроме того, все ненавидят сиквелы, нередко считая их бледным подобием первой книги. Но если учесть, что в тот раз убийства произошли в заснеженных горах, а сейчас – в пустыне, можно отшутиться от обвинителей так: ни о каком бледном подобии не может быть и речи, по крайней мере, я приобрел неплохой загар.

Настало время подтвердить свою bona fides[4] надежного рассказчика. Список преступлений, совершенных на страницах этой книги, включает убийство, покушение, изнасилование, кражу, незаконное вторжение, подделку улик, тайный сговор, шантаж, курение в общественном транспорте, битье по голове (думаю, официально это называется «нападение»), кражу со взломом (да, это не то же самое, что просто кража) и неправильное употребление наречий.

И еще несколько фактов на будущее. В поезд сели семь писателей. В конце пути пятеро покинут его живыми. Один будет в наручниках.

Общее число трупов: девять. Немного меньше, чем тогда.

А я? На этот раз я вообще никого не убью.

А теперь начинаем. Заново.

Глава 2

Не так страшно оказаться свидетелем прилюдного убийства своего коллеги-писателя, как встретить на переполненной людьми платформе своего литературного агента, которая уже заметила тебя, протиснулась сквозь толпу и спрашивает: «Как продвигаются дела с книгой?»