Чужие степи - часть двенадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 30

Я вжался в угол и смотрел, как тают их ряды, жалея что автомат остался там, у бетонных обломков.

Неожиданно рядом что-то зашумело, я обернулся, вскинув пустые руки.

Рядом с будкой, тяжело дыша, стоял тот самый мужичок маленького роста — карлик из ветеринарной клиники. В том же растянутом свитере, в тех же стоптанных кроссовках, но теперь весь в кирпичной пыли. В руках он держал зелёную трубу — длинную, почти с него ростом. Противотанковый ракетный комплекс. Труба-контейнер с прицелом, обмотанная матерчатой рукоятью, с массивным наглазником и складной сошкой, сейчас откинутой. На боку — потёртая маркировка и цифры, едва читаемые под слоем грязи.

Карлик отбросил опустевшую трубу в сторону, упёр руки в колени и вытер пот со лба. Борода его растрепалась ещё больше, свисая сосульками.

Я смотрел на него, не зная, что сказать.

— Ветеринар? — вырвалось у меня.

Тот поднял глаза, взглянул непонимающе. Потом кивнул.

— Если хочешь.

Я смотрел на него и понимал, что не понимаю уже совсем ничего. Вопросы теснились в голове, но задать я их не успел.

Карлик вытер пот со лба, шумно выдохнул. Потом сунул руку куда-то за спину, под растянутый свитер, и вытащил револьвер — огромный, с длинным стволом и барабаном. Не сказав ни слова, он развернулся и побежал — короткими, быстрыми шагами, переваливаясь, как утка, — в сторону домов, где ещё прятались остатки Максов.

Я чуть выждал и рванул за ним. Пригибаясь, перепрыгивая через обломки, чудом не подвернув ногу на битом кирпиче. Мелькнула мысль: зачем я бегу? Но тело в обход мозга уже приняло решение. Карлик скрылся за грудой мусора, а я, пробегая мимо автобуса, увидел Борисова.

Он сидел и тряс головой, будто пытался вытряхнуть из ушей воду. Рядом с ним лежали те двое — один на боку, второй на спине, раскинув руки. Лица серые, но грудь у обоих вздымалась. Живы. Борисов поднял на меня мутный взгляд, что-то прохрипел, но я не разобрал.

— Не вставай! — крикнул я, подхватывая с асфальта чей-то автомат. Магазин был полон. Передёрнул затвор.

Карлик уже скрылся в подъезде крайней шестнадцатиэтажки. Я метнулся следом, влетел в тёмный проём и с ходу наткнулся на два тела. Максы. Один лежал, уткнувшись лицом в ступеньку, второй скорчился у стены, прижимая к животу ржавый ППШ, из-под пальцев сочилась кровь. Оба не двигались.

Карлик уже поднялся выше. Я не видел его, только слышал быстрый топот по ступенькам где-то наверху. Потом загрохотало — дважды, с интервалом в секунду. Такой звук мог давать только этот огромный револьвер, из которого палят в закрытом помещении: низкий, раскатистый, отдающийся эхом в бетонной коробке подъезда.

Я взбежал на третий этаж и увидел результаты. Двое Максов лежали на площадке. У одного вместо лица — кровавое месиво, будто по арбузу ударили кувалдой. У второго голова запрокинута, половина черепа отсутствовала вовсе. Он ещё конвульсировал — ноги дёргались, подошвы скребли по бетону, выбивая мелкую дробь.

Я перешагнул через тела и двинулся дальше. И тут — шорох. Слева, из приоткрытой двери.

Развернувшись, одновременно я сместился в сторону, и вовремя. Очередь хлестнула по стене там, где я только что стоял, — кирпичная крошка брызнула в лицо. Макс появился в дверном проёме, уже доворачивая ствол. Я выстрелил первым. Три пули — четко в грудь, и Макса отбросило вглубь квартиры.

Я почти прыгнул следом. Пробежался по комнатам, заглянул в ванную — никого.

Наверху снова загрохотало — револьвер карлика. Я пошёл на звук, перепрыгивая через ступеньки.

На площадке пятого этажа из дверей выскочили сразу двое, видимо они прятались в квартире, когда проходил карлик, и теперь вылетели прямо на меня. Так неожиданно, что я даже дёрнуться не успевал. Один уже вскинул обрез, второй — калаш с отпиленным прикладом. И тут кто-то резко отшвырнул меня в сторону, так что я врезался плечом в перила и едва не выронил автомат.

Заметил только тень мужчины в чёрном, из тех что расстреливали Максов на улице. Ни лица не разглядел, ни оружия в руках. Только силуэт — и он исчез, растворился в полумраке лестничного пролёта, будто его и не было.

Дальше я поднимался осторожнее. Шестой этаж проверил квартиру за квартирой — пусто. Седьмой — та же картина: перевёрнутая мебель, груды тряпья, вонь. В одной из комнат наступил на что-то хрустнувшее под берцем — судя по очертаниям, обглоданная человеческая кость. Двинулся дальше. Получить пулю от этих придурков не хотелось, хоть я и знал, что с регенерацией теперь порядок. Шрам на ладони, оставшийся после стекла, уже исчез, и это успокаивало. Но проверять её скорость ценой дырки в теле не тянуло.

Наверху ещё несколько раз грохнул револьвер карлика, потом стихло. Я выглянул в окно на площадке седьмого — на улице тоже тишина. Ни выстрелов, ни криков. Только дым от горящего автобуса и тела на асфальте.

Восьмой этаж, девятый. Я проверял каждую квартиру методично, без спешки. Где-то на одиннадцатом звуки боя стихли окончательно. Я вышел на лестничную площадку, закончив с очередной дверью, и столкнулся с ними.

Карлик стоял, отряхивая ладонями свитер и штаны, револьвер он уже убрал. Рядом с ним неподвижно, как изваяние, стоял мужчина в чёрном, тот что отшвырнул меня на пятом этаже. Теперь я разглядел его лучше: невысокий, поджарый, в облегающей одежде, на лице маска закрывавшая нижнюю половину, на голове капюшон, низко надвинутый на глаза.

Выглядел он слишком по-киношному, как ниндзя из американского фильма. Только вместо меча или сюрикенов — короткий автомат незнакомой мне модели с толстым стволом глушителя. Он держал его чуть прижимая к телу, и стоял абсолютно неподвижно — казалось, даже не дышал.

Карлик наконец отряхнулся, поднял на меня глаза и сказал.

— Собирай своих, и поехали, а то отреспятся, патронов не хватит.

Не дожидаясь моей реакции, он развернулся и посеменил вниз по лестнице. Человек в чёрном исчез ещё раньше, просто растворился, будто и не было.

Я двинулся следом, по-прежнему держа автомат наготове.

— Не дёргайся, — бросил карлик через плечо, не оборачиваясь. — Место зачищено.

Я кивнул, но не поверил. Откуда он может это знать? Здание — шестнадцать этажей, сотня квартир, подвал, чердак. Даже если «черных» здесь целая группа, за десять минут всё не проверишь. Но вслух ничего не сказал — просто продолжал сканировать дверные проемы.

Вышли из подъезда. Дым от автобуса истончился, теперь просто поднимался в небо жирной чёрной струёй. Карлик, не оглядываясь, потопал к будке, где сидел дядя Саша.

Я же направился к автобусу. Борисов уже поднялся на ноги и помогал одному из бойцов — тот висел у него на плече, ногами пытаясь найти опору. Второй так и лежал на асфальте, но уже не на спине — перевернулся на живот и пытался отползти. Остальные не двигались.

Выходит всего трое, включая меня, почти не пострадали, двое ранены или сильно контужены, остальные — наглушняк.

Я поморщился, наткнувшись взглядом на чью-то ногу, ту что отбросил когда очнулся. Давно пора привыкнуть, но всё равно что-то щемило. Не жалость даже, а как будто каждый убитый добавлял собой невидимый груз, тащить который становилось всё тяжелее.

Из-за угла дальней шестнадцатиэтажки, мягко шурша шинами по битому кирпичу, выехал бронетранспортёр. Восьмиколёсный, с угловатым корпусом и скошенными бронелистами. Песочный с серыми разводами камуфляж делал его почти невидимым на фоне руин. На крыше торчала башня с пулемётом и гранатомётом, сейчас развёрнутый стволом в сторону высоток. БТР мягко качнулся на и замер напротив автобуса.

Карлик подошёл к боковому люку, обернулся и махнул рукой — забирайтесь, мол.

Дядя Саша подошёл первым. За ним Борисов, тащивший раненого. Я взвалил на плечо второго — тот застонал, вцепившись мне в разгрузку.

В десантном отсеке сидели люди в чёрном, их было трое, четвертый видимо за рулем, оружие они держали на коленях, стволами в пол, и не двигались. Я попытался разглядеть лица, но в полумраке видел только очертания масок.