После развода. Живи без нас! - Мара Алекс - Страница 2

Но главное даже не это. Для меня лакмусовой бумажкой является моя дочка, Маришка. А она отнеслась к Вадиму со снисходительной симпатией. Снисходительной – потому что он оказался совершенным профаном в детских мультиках и фильмах, да и игр особенно не помнил. Однако учится он быстро и с энтузиазмом, а это главное. И к Марише относится внимательно. Не жалуется, если я не хочу оставлять её с няней и идти в ресторан, с удовольствием проводит время дома, с нами обеими. А главное – он хочет быть частью нашего быта. Называет нас «мои девочки». Покупает игры для нас троих. На днях притащил игровую приставку, так они с Мариной так заигрались, что было не понять, кто из них старше…

Вадим поставил детское автомобильное кресло в свою машину. У него в кармане всегда есть любимые конфеты моей малышки. Он купил ей костюмы всех Диснеевских принцесс…

Так что да, он будет хорошим папой для моей девочки.

3

Юля

Священник начинает обряд, когда Маришка снова дёргает меня за руку. Её глаза огромные, встревоженные.

– А дядя Вадя не исчезнет? – шепчет она. Наверняка думает про своего погибшего отца, которого совсем не помнит.

Я чувствую, как у меня внутри всё сжимается. Не от самих слов дочки, а от того, каким испуганным тоном она это говорит, какие глубокие вопросы задаёт. Мы обсуждали моё грядущее замужество несколько раз, но, видимо, Мариша только сейчас по-настоящему осознала, что это происходит на самом деле, и у неё возникли срочные вопросы.

Глажу её по спине, стараясь, чтобы рука не дрожала. Я не знаю, что ответить.

В груди, под рёбрами, будто что-то проваливается.

– Нет. Вадим не исчезнет, – успокаиваю, хотя не имею никакого права давать такие обещания. Все мы ходим под одним небом, и случиться может что угодно. – Тебе нечего бояться, моя хорошая. Ты для меня всегда на первом месте.

Мариша берёт меня за руку и сжимает изо всех сил. Это жест поддержки и единства.

– Тебя ещё что-нибудь беспокоит? – спрашиваю тихо.

– Нет, – мотает головой. – Я верю дяде Ваде.

Я киваю священнику, и он снова начинает обряд.

Хор поёт протяжно, мягко. Слова неразличимы – будто сливаются вместе, закручиваются в воздухе. Где-то потрескивает свеча. Тёплый воздух пахнет ладаном.

Слова батюшки звучат как будто издалека. Молитвы – ритмичные, певучие, красивые. Я слышу, как за спиной кто-то всхлипывает – мама, наверное. Или тётя Вадима.

Свечи обволакивают меня светом, как коконом. Ладан щекочет ноздри.

Великое таинство обряда заполняет меня благоговением. Слушая батюшку, одновременно произношу свою молитву о том, чтобы мой второй брак был счастливым. Для меня и для дочки. И для Вадима, конечно.

Чтобы мы стали семьёй.

Любуюсь суровым профилем Вадима, его мускулистым телом спортсмена…

Вдруг замечаю на его лице ту самую тень, которая насторожила меня ранее.

Секунда – и она исчезает.

Наверное, это моё воображение.

Хотя может и нет. Вадим не хотел венчаться в церкви и согласился только потому, что я настояла, и то с недовольством. Ему бы хватило простой росписи в ЗАГСе. Возможно, ему некомфортно здесь, но он согласился на венчание ради меня.

Батюшка благословляет нас, его руки скользят по воздуху, слова вплетаются в пространство.

Теперь мы муж и жена.

Люди начинают нас поздравлять, церковь наполняется шорохом, движением, тёплыми фразами. Со всех сторон тянутся руки – кто-то дарит цветы, кто-то обнимает, кто-то просто произносит слова, наполненные теплом. Всё перемешивается в светлую суету – вспышки камер мелькают, как звёзды. Кто-то громко смеётся, кто-то шепчет на ухо пожелания.

Мариночку кто-то берёт за руку, и она нехотя отходит.

В этот момент Вадим мягко наклоняется ко мне и целует в висок. Его прикосновение – тёплое, уверенное, словно якорь в океане эмоций, бушующих вокруг. Он заглядывает мне в глаза, и я вижу в его взгляде глубину и нежность.

– Ты в порядке? – спрашивает он, почти шёпотом, но в его голосе – забота, внимательность, и что-то ещё. Неуловимое, но очень важное.

Улыбаюсь ему всей душой.

– Да.

4

Юля

Полгода спустя

Сижу на балконе с чашкой чая – он уже почти остыл, но я не замечаю. Внизу, на аккуратной, вылизанной до блеска детской площадке, Мариша учится играть в футбол.

В этом дворе обычно тишина, стерильная и дорогая. Здесь дети не бегают как попало и в чём попало, обычно здесь всё по негласным правилам элитного комплекса. Дети чинно ходят по двору либо с няней, либо с охраной, либо под наблюдением камер и под бдительным взглядом матерей в солнцезащитных очках.

Мы с Маришей раньше тоже были такими, правильными.

А потом в нашей жизни появился Вадим. С ним к нам переехали фотографии и воспоминания его короткого, но такого яркого и многообещающего футбольного прошлого, которое резко оборвала травма. И тогда дочка загорелась футболом.

Сначала Вадим играл с Маришей один на один. Во дворе, где обычно слышен только шелест шин дорогих машин и вежливое «да, Иван Сергеевич» от охраны, они были единственным источником звука. В этом дворе никто не бегал, не кричал, не падал. Здесь это считалось почти неприличным.

Но день за днём, час за часом, к Вадиму с Маришей начали подходить – сначала осторожно, издалека. Один мальчик лет семи, в рубашке и лакированных туфлях вышел с мячом в руках, будто искал повод остаться. Девочка, которую няня пыталась увести, замерла на полпути и отказалась идти домой. Потом кто-то побежал за мячом. А дальше процесс уже было не остановить. Детский смех, шум, мяч, отскакивающий от бордюров, – всё это будто вырвалось наружу после долгой тишины. Вадим будто вернул то, чего здесь давно не было, – настоящее детство.

И вот он в футболке и спортивных шортах показывает Марише, как бить по мячу, как двигаться, не боясь испачкаться. Сначала она осторожничала, но Вадим умеет так поддержать, что она забывает бояться.

– Не бей мяч, как будто он из фарфора, Мариш! И не бойся, он не кусается! – говорит он с улыбкой.

И она бьёт. Смеётся. Падает – он поднимает. И снова мяч летит в сторону надувных ворот.

Я сижу, смотрю, и сердце моё не просто тает – оно будто оживает.

Вадим поворачивается к остальным детям.

– Кто на ворота? Только предупреждаю: Мариша у нас сегодня в ударе!

Смех поднимается над двором, как в обычном, «неэлитном» детстве.

За несколько месяцев Вадим сделал невозможное. Он не просто стал для Мариши настоящим отцом, а растопил лёд вокруг нашего холодного, вылизанного мира.

Ему когда-то прочили великое футбольное будущее. Контракты, сборную, огромную славу. Но травма поставила точку. Или, может, запятую, потому что сейчас он нужен здесь, в этом дворе, где играют в самый настоящий и важный футбол. Теперь он – центр двора. К нему сбегаются дети с разных подъездов, зовут "дядя Вадя", а кто и просто – "Вадим, посмотри, как я могу!". Он всех помнит по именам, всем даёт советы. И сам при этом выглядит счастливым.

Мариша ловит мяч и поворачивается к Вадиму, радостная, как никогда.

– Я забила! Видел?!

– Видел, чемпионка! – Он хлопает в ладоши так искренне, будто это финал Лиги чемпионов.

А я глотаю тёплый чай и понимаю: вот оно, настоящее. Не в ценах на машины, не в квадратных метрах, не в охране. А вот в этом моменте. В детском смехе. В моём муже.

Здесь не положено шуметь на балконах, но… Выйдя замуж за Вадима, я расслабилась и перестала волноваться о том, какие гадости скажут обо мне соседи, чей кошелёк больше, чем сердце. Аплодирую дочке стоя, праздную забитый гол.

Маришка поднимает голову и смотрит на меня счастливым, блестящим взглядом.