Жена авторитета - Ромеро Екатерина - Страница 8

Он берет веревку и связывает мне руки впереди.

— Пусти!

— Я зарежу тебя, если будешь мне противиться. Натан не любит строптивых.

Нас выстраивают в ряд. Ему это нравится – издеваться над нами. Тело пробирает дрожь, когда Натан нагло накрывает мою грудь руками. Мнет их, касается сосков. Я вижу, как у него встает, его отросток выпирает из штанов.

— Не трогай не трогай меня! – рычу сквозь слезы, а после вижу, как дверь распахивается, в общую большую комнату входит Руслан. Или Сабир – пора уже привыкнуть.

Он быстро окидывает всех строгим взглядом и останавливается на мне.

— Что здесь происходит? Вас на день нельзя оставить одних?

— Не слушались. Решил воспитать, понравилась.

— Кто тебе понравился? – спрашивает прямо и даже не глядит на меня. И я не могу смотреть на него после вчерашнего. Не могу просто.

— Да все

— Я повторяю, кто тебе понравился?

— Эта. Бракованная. Со шрамом.

— Хочешь трахнуть ее?

У меня аж ноги подкашиваются от его грубости, отвожу взгляд, прикрываю груди связанными на запястьях ладонями.

— Я спрашиваю, хочешь ее трахнуть, Натан?

— Конечно, хочу. Спрашиваешь.

— Ты трогал ее?

— Ага!

— Как трогал?

— Груди мял.

— И как?

— Охуенные просто!

Сабир коротко кивает, а после достает пистолет и стреляет. Все кричат, этот Натан падает, истошно воя от боли. Я же едва стою. Я вижу, что Руслан в него попал. Он прострелил ему пах.

— А-а-а-а! А-а-а, сука!

— Нам нельзя портить товар, если ты забыл. Ты негоден, идиот. И отстранен.

Сабир достает рацию, я слышу чей-то голос на обратном проводе:

— У нас замена. Да, Натан заболел. Уберите его. Пришлите другого. Чеху скажи, профдеформация. Конец связи.

Я же стою в шоке. Чех, я его знаю. Этот тот, кто людьми торгует, кому когда-то Руслан меня отдал. После он сам же и спас из его лап, я едва тогда выжила.

И все как будто в страшном фильме, только наяву. Орущего Натана забирают, после него остается целая лужа крови. Мы же так и стоим все в ряд. Соня плачет, никак не может остановиться. У нее истерика, она едва стоит на ногах. Вера рядом тоже всхлипывает.

— Иди сюда. Ты — иди сюда!

Сабир зовет Соню, но она прячется у меня за спиной.

— Ты что, глухая? Я сказал — ко мне!

— Она боится вас. Прошу, она еще очень молодая. Не надо.

Сглатываю, встречаюсь на миг с этим зверем глазами. Он усмехается, весьма доволен собой, дьявол.

— А тебя кто спрашивал? Или хочешь занять ее место?

— Нет. Не хочу.

— Иди сюда!

Сабир вырывает Соню из-за моей спины и прижимает к себе. Она плачет, начинает кричать, и я не выдерживаю:

— Стойте! Не трогайте, прошу! Не надо, Сабир!

Он реагирует. На это просто мгновенно. Отпускает Соню, вот только меня это не спасает, скорее наоборот.

— В мои покои ее. Не выпускать.

Это охране и не в сторону Сони, а в сторону меня.

Глава 10

Савелий Крутой

Мы в Прайде – пожалуй, в единственном месте, которое еще пока ощущается как безопасный остров. Остальное отобрали, просто красиво, на хуй, попросили уйти.

И мы ушли, потому что на кону была жизнь жены Фараха. Так было надо, я не жалею, я просто это все равно бы произошло. Не Амина, так, не дай бог, Алиса или Даша, не приведи господь, конечно.

Я чувствую, что мы сейчас на ладан все дышим. Эта машина вышла из-под контроля, и я понятия не имею, что теперь с этим делать.Так странно, когда Фари погиб, было сложно, когда Брандо начудил и приехали Чезаре, было страшно, а теперь, сука... теперь просто какой-то пиздец.

Нет власти, у меня буквально кусками ее отрывают и хватают за любые ниточки. А нам не выжить без власти, особенно сейчас.

— Савва, отдохни, на тебе лица нет.

Даша подходит, садится мне на колени. Прижимаю ее к себе, вдыхая любимый запах.

— Все нормально. Как ты, Воробушек, устала?

— Да, Лев вымотал, истерику закатил.

— Чего он хочет?

— Ну, во-первых, он хочет новую машинку.

— Я куплю.

— Нет, у него уже их десяток! А во-вторых, Лев уперся рогом и не хочет идти в садик. Я едва уговорила его. Вымотал просто.

— Я побеседую с ним.

— Только не ругай его.

— Даш, с таким характером Лев сам меня скоро на три буквы посылать станет. Не переживай, он у нас умный, все понимает, преемник мой, как-никак, мэр будущий.

— Не дай бог! Господин Крутой, посмотрите на меня.

Даша обхватывает мое лицо руками, вглядывается в глаза.

— Савва, ты почти дома не появляешься. Все настолько плохо?

— Не так чтобы ну, в общем, да.

— Чезаре вернутся? Скажи честно.

— Я не знаю, Даш. Я делаю все для того, чтобы этого не случилось, и думаю, что пора тебе взять детей, Алису с малышкой и съездить на неделю-другую к Гафару и Лейле на море.

— Исключено. Нет, я поеду только с тобой. — Я не могу. Не могу бросить все. Воробушек, пацаны еще молодые, они не вывезут. Сейчас кризис. Если кратко. Нам сложно, я здесь нужен, как никогда раньше.

— Ты не можешь все вечно тащить на себе! Савва, это проклятая неблагодарная работа!

— Но все же работа. Какая есть. Так что, поедешь?

Даша смотрит на меня секунду, а после наклоняется и целует меня в губы, прижимается ближе, отчего я тут же чувствую приятный стояк в паху.

— Нет. Это и мой город тоже. Куда я денусь с корабля.

— Мы потонуть можем. Я серьезно.

— Я дам тебе шлюпку, парни дадут весла, выгребем. В Прайде никто никуда не уходит, мы только вместе сила, а не в одиночестве.

Впиваюсь в сладкие губы жены, прикрывая ее собой от лишних глаз.

— Даша, езжай домой, я скоро. Иди, не то я прямо здесь Даш. Не дразни.

Даша покрывает мою шею поцелуями-бабочками, и я едва сдерживаюсь, чтобы не взять ее прямо здесь. На этом самом столе, в этой самой випке, в которой когда-то жадно вылизывал ее.

Но у нас уже дети, не здесь и не так.

— Ладно, жду тебя дома. Я уложу малых пораньше.

Киваю и закуриваю, чтобы отвлечься от стояка, который до боли упирается в брюки. Жена умеет позвать домой так, что хоть полутрупом, но приедешь. К ней, конечно же, конечно, к ней.

Спустя час приходит Ганс, выкладывает документы на стол.

— Привет.

— Рассказывай, Гоша, как наши дела?

— За последний год мы потеряли семьдесят процентов активов, не считая самого клуба. Он нас кормит, без шуток.

— Это все Фарах проебал? Я прибью его.

— Нет. Точнее, он, конечно, делал много ошибок, и мы теряли деньги, но не только из-за этого. Цены и так выросли, начался кризис, денег у людей нет, товары стали дорогими, дефициты везде. Заключать сделки стало сложнее, машины гонять тоже невыгодно, но главное, что ты теперь потерял власть и авторитет твой пошатнулся. Работать с казино теперь будет сложно.

— Так, давай ближе к делу и без лирики. Конкретно, Гоша: какие перспективы?

— Год – может, меньше, и все, мы сядем на дно. Казино наше, скорее всего, прикроют, так как крышевать больше некому. У нас не будет чем платить зарплату сотрудникам. Савелий Романович, нам нужно срочно выгребать. Можно взять кредит, но я не советую, там жесткие проценты, это сложно. Нужно искать какую-то поддержку, партнеров, что-то такое.

— Я это уже сто раз говорил. Говорил же!

— Да, и ты был прав. Я теперь тоже это понимаю, хоть и боюсь брать кого-то со стороны. Есть кто-то подходящий на примете?

— Если бы. Те, кто есть, либо под землей, либо в тюрьме. Остальные непонятно уже, на чьей стороне.

— Так, а Брандо? Пусть потрясет своих родственников, они же богатые.

— Гоша, не заикайся о них даже. Мы их не трогаем, и они нас тоже. На этом все. Никаких дел с Чезаре мы иметь не будем, и спонсоры нам такие не нужны. Чтоб ты понимал, вдруг чего, они жизнями долги забирать будут.

— Понял, не дурак, они отпадают, но подожди – может, кто-то появится с приходом новой власти. Сейчас все изменится, кризис всегда рождает лидера. Только прошу тебя, не конфликтуй ни с кем раньше времени.