Боярский сын. Дружинник Часть первая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 38

Свободное падение — это всегда удар по нервам. Даже если ты десантник с огромным опытом, твой вестибулярный аппарат всё равно тоненько ноет: «Чувак, мы сейчас разобьемся!»

Свист ветра в ушах превратился в дикий вой. Морозный воздух бил в визор шлема, пытаясь прорваться внутрь.

Я выждал ровно две секунды, чувствуя, как адреналин впрыскивается в кровь чистым огнем. Пора!

Резко дернул за кольцо.

РЫВОК! Лёгкие невольно выдохнули воздух…

Подвесная система с силой дернула за плечи. Фух! Есть! Тёмно-синий купол параплана раскрылся над головой с негромким хлопком. Тряска прекратилась. Теперь я летел на крыльях ветра.

Впереди, чуть ниже, маячили два маркера. Яромир и Копыто. Мы шли один за другим, разрезали морозный воздух телами.

«Кормакс» стремительно приближался. Огромная крыша, уставленная блоками кондиционеров и антеннами, казалась крошечной площадкой на скале в этом океане тьмы.

Маневрировать стропами в перчатках доспеха было сомнительным удовольствием, но сервоприводы помогали, усиливали движения пальцев. Я чувствовал напор воздуха, чувствовал, как порывы ветра пытались сбить с курса.

— Группа, внимание. Вижу цель, — проговорил я в микрофон. — Заходим по спирали. Гасим скорость у самой поверхности. Сброс подвески. Перекат.

— Принято! — отозвались Яромир и Копыто.

Крыша центра понеслась навстречу. Я видел, как Копыто первым коснулся бетона, сделал короткий перекат и тут же вскочил, освобождаясь от купола. Ткань параплана отползла на десяток метров и опала безвольной тряпкой.

Следом приземлился Яромир с таким грохотом, что его, казалось, должен был услышать весь этаж. Доспехи амортизировали удар, так что вряд ли он получил существенные повреждения.

Моя очередь.

Я натянул стропы, заставляя «крыло» задрать нос перед самым касанием. Скорость упала. Ботинки коснулись заснеженного бетона. Толчок, еще один… я устоял.

Меня дёрнуло раз, другой.

Щелчок замков, и я свободен. Параплан тут же подхватило ветром и швырнуло в сторону одного из ящиков кондиционера.

Мы замерли, припав к бетону. Тишина. Только гул вентиляции и вой сирен снизу.

— Крыша чиста, — доложил Копыто, сканируя пространство через вытащенный планшет. — Камеры на этом периметре отключены. У нас есть десять минут до первой проверки.

Яромир в это время водил мушкой пистолета по плоскости крыши. А кто его знает? Вдруг Костомаров решит в такой мороз охранников ещё и на крышу вывести? Мы же не знали размеров его паранойи!

— Отлично, — я выпрямился, выхватывая боевой нож. — Копыто, что там со входом? Ясно. Идём! Ярик, держи тыл. Пора навестить Мишу Костра и узнать, как у него дела с совестью? Не мешает ли спать?

Мужичок скользнул к надстройке лифтовой шахты. Его пальцы быстро пробежались по панели технического входа. Вытащенный провод подсоединился к разъёму в планшете, пальцы защёлкали по экрану, и вскоре заиндевелые дверцы разъехались в стороны.

Игра началась. И что-то мне подсказывало, что Костомарову этот вечер запомнится надолго. Если, конечно, он вообще доживет до утра!

Шахта лифта зияла черным провалом. Копыто первым нырнул в узкий лаз, я пошел следом. Последним, прикрывая тыл, зашел Яромир.

Внутри шахты пахло застоявшимся воздухом, разогретым металлом и той специфической пылью, которая скапливается в небоскребах годами. Мы спускались по техническим скобам, вмонтированным в бетон. Под нами была бездна в тридцать этажей. Где-то внизу мерно гудели тросы, а в самой шахте стоял вибрирующий гул, от которого зубы начинали ныть, как от бормашинки.

На моем визоре интерфейс рисовал сетку и лёгкие лучи визуального наблюдения камер. Копыто при помощи планшета сотворил чудо: он взломал локальную сеть «Кормакса» и теперь подсвечивал нам слепые зоны камер.

— Елисей, — раздался голос Копыта в ухе, — камера на тридцатом этаже зациклена. У нас есть сорок секунд, чтобы выйти из шахты и пересечь коридор до северного крыла. Потом пойдет автоматический опрос системы, и картинка может моргнуть.

Мы вышли на тридцатом через технический люк.

Коридор встретил нас запахом освежителя «Морской бриз». Мягкий ковролин поглощал звуки шагов.

— Влево! Влипните в стену! — скомандовал Копыто.

Как же вовремя!

Впереди показалось неожиданное препятствие. Двое слуг в ливреях несли подносы с пустыми тарелками. Они шли неторопливо, обсуждали футбольный матч.

Мы замерли в нише, сныкались за декоративной панелью. Слуги прошли в полуметре от нас. Я видел, как подрагивает лед в стакане на подносе. Они даже не подозревали, что в тени притаились три машины для убийства, готовые в любой миг оборвать их жизни.

— Камеры в секторе B-4 отключены, — прошептал Копыто. — Двигайтесь.

Мы проскочили открытый участок, прижимаясь к стенам. Визор подсвечивал красным сектора обзора тех камер, которые Копыто не смог взломать полностью — их приходилось обходить, выжидая момент поворота объектива. Это чем-то походило на весёлый танец: шаг, замереть, рывок в тень, снова замереть. На танцующих утят быть похожими хотят…

Один раз прошлись след в след за идущим охранником, который брёл в сторону туалета. Если бы мужик обернулся, то «кондрашка» от вида нависающего над ним визора хватила бы капитальная.

— Впереди пост, — прошептал Копыто, когда замер у очередного поворота коридора. — Двое. Вооружены.

Я выглянул из-за угла. Двое охранников в костюмах переговаривались у большой двери. На их лицах читалась скука. Они явно не ожидали гостей сверху.

— Мои, — коротко бросил я.

Скольжение.

Момент и я оказался рядом с ними. Охранники даже не успели понять, что произошло. Первый открыл рот, чтобы что-то крикнуть, но мой кулак въехал точно в челюсть. Кольчуга Души звякнула, поглощая часть удара, но инерция была такова, что парня впечатало в стену. Он сполз на пол, уже не подавая признаков жизни.

Второй успел дернуть руку к кобуре, но Копыто, возникший как будто из ниоткуда, перехватил его запястье. Дёрнул вниз. Я нанёс точный удар ребром ладони по шее. И второй охранник отправился в страну снов вслед за напарником.

— Чисто, — констатировал мужичок, оттаскивая тела в нишу за пальмой.

Я подошел к двери. Она была заперта на электронный замок с биометрией.

— Александр, ваш выход! — сделал я приглашающий жест.

— Покорнейше благодарю, — кивнул тот в ответ и прислонил планшет к замку.

Всего несколько секунд на взлом, и потом замок приветливо пискнул. Вот и вся хвалёная электроника! А разговоров-то было…

Мы вошли в кабинет Костомарова.

Огромное помещение было залито мягким светом. Панорамное окно с видом на ночную Москву заменяло одну стену. Справа возвышался письменный стол, за которым в глубоком кресле сидел мужчина. Я сразу узнал его, так как не одну фотографию видел ранее.

Михаил Валерьянович Костомаров. Миша Костёр.

Он не спал. Он смотрел на мониторы, где была видна потасовка у главного входа. Услышав звук открываемой двери, он повернул голову и уставился на нас.

На его лице не было страха. Только безмерная усталость и какое-то обреченное понимание. Он посмотрел на нас, а затем его взгляд переместился на угол кабинета.

— А ведь я предупреждал тебя, дядя Миша, — раздался из тени детский голосок. — Говорил же, что Ярославские — ребята шустрые. Вон как прилетели. Как ангелы… только без крыльев и очень злые. А я же говорил, что этим ударом мы убьём двух… кхм, зайцев! Кстати, одни из них уже попали в нашу ловушку, осталось дело за вторыми…

Я замер, повернув голову. Рука с ножом непроизвольно напряглась. Позывные «Зайцы» были нами использованы для команды. Так назывались те, кто должен был навести шухер внизу, а после рвануть со всех ног прочь.

В кресле у затемнённой стены сидел мальчик. Он увлеченно грыз яблоко, и его глаза перепрыгивали с фигуры на фигуру.

— Елисей Святославович, Яромир Святославович, — мальчик кивнул, не переставая жевать. — Рад видеть вас в добром здравии. А вы, я смотрю, любите эффектные появления. Возникли из ниоткуда! Прямо как в кино!