Демон в теле Наследника (СИ) - Восточный Сергей - Страница 57

Я тоже смотрел на экран. Толпа у ворот шумела, махала плакатами, орала лозунги, которые, судя по всему, написали для них заранее: «Нет химии в реке!», «Завод — убийца природы!», «Закройте загрязнителя!».

— Пи…ец… — выдохнул я. — Очень профессионально работают.

— Ваше высочество, — обернулся ко мне Савельев. — Узнали наконец, что они хотят?

— Узнали. — буркнул я. — Зам Орлова вчера ходил к ним. Спросил.

Савельев чуть вскинул бровь:

— Ну?

— Облили его зелёнкой, толкнули, сунули в руки «меморандум». — Я отодвинул листы на край стола. — Вот. Тридцать страниц ахинеи. Если коротко, то требование ровно одно — закрыть завод. Ни условий, ни диалога. Просто «закрыть немедленно».

Он полистал документ, сморщился, бросил на стол. Вдруг лицо его прояснилось.

— Хм. — Савельев склонил голову. — Хотя… кое-что я придумал.

— Слушаю.

Он поднялся.

— Разрешите я сначала проверю кое-что на месте. Если получится — всё покажу.

— Давай. — кивнул я.

Через полчаса он влетел в кабинет почти сияя:

— Нашёл. — Савельев даже не сел. — У третьего участка, секция забора 12–13. Чуть в стороне от дороги. Внешне её почти не видно: кусты, контейнеры, здание цеха. Секцию можно демонтировать, оставить на шести болтах и четырёх сварочных прихватках. Снять-поставить паре сварщиков — двадцать минут.

— И грузовик пройдёт?

— Легко. Почва плотная. Я проверил.

Я хмыкнул:

— То есть… мы делаем обходной выезд?

— Да. — Савельев ухмыльнулся. — Поставим прожектор, пост охраны. Одну пулемётную точку, на всякий случай. Можно прикрыть бытовками, как ширмой. Когда машина проезжает — секцию снимаем, после сразу вешаем обратно. Никто ничего не заметит.

— Неплохо… — протянул я. — Делаем.

— Уже отдал распоряжение, ваше высочество.

— Но если они заметят и начнут дежурить у двух входов? — спросил я.

— Я уже приметил ещё пяток подходящих мест… — он задумался на секунду. — Ну может в паре мест нужно немного щебнем присыпать, но это мелочи. В любому случае, они не смогут перекрыть всё. Им придётся разделять свои силы. Одно дело пробиваться через толпу, а другое растолкать человек пять-шесть. Мы справимся.

Я выдохнул:

— Андрей, ты гений.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент у него зазвонил мобильный:

— Савельев! Да… Сейчас…

— Ваше высочество, тут начальник поста звонит. Иванов, может помните? Опять пожарные приехали. Проверять закрытие цехов и устранение замечаний. Он просит подойти на КПП, говорит срочно.

— Что там у них?

— Не знаю, но он настаивает. Сильно.

— Ну пошли тогда. Я тоже прогуляюсь. — я поднялся.

— И так, в чём проблема господа? — произнёс я войдя в помещение КПП.

На проходной стояли двое уже знакомых мне пожарных инспектора: Зарубский и Смольников. Они на повышенных тонах высказывали что-то начальнику поста. Иванов. Опять ему «повезло» встретить проверку на своей вахте. В прошлый раз полиция, теперь пожарные. Хотя с какой частотой они к нам ходят… Не мудрено.

— Ваша охрана отказывается допустить нас на территорию! Запрет на проведение проверки может рассматриваться как невыполнение законного требования должностного лица! — закричал с красным от гнева лицом Зарубский.

— Спокойно. — я поднял руку. — Сейчас разберёмся.

Но Зарубский будто бы и не заметил меня:

— Я сейчас просто развернусь и уйду! И это может привести к административному штрафу, а в некоторых случаях — к более серьёзным последствиям, таким как приостановка деятельности или даже уголовная ответственность! Предупреждаю вас! — ярился он.

— Я сказал МОЛЧАТЬ! — рявкнул я, добавив в голос немного своего истинного Я.

Зарубский осёкся на полуслове. Смольников побледнел.

— Дима, да? — повернулся я к охраннику.

Тот кивнул.

— Докладывай, что случилось.

— Ваше высочество, старший поста, Иванов. — отчеканил тот. — У них в приказе дата не совпадает. Проверка должна была быть в сентябре прошлого года. Вот и я отказал в допуске. А они… — замолчав, он махнул рукой.

Я взял документ. Действительно — год назад.

— Это опечатка! — выкрикнул Зарубский, делая шаг ко мне.

— Это ошибка. — спокойно ответил я, под запрещающий возглас Зарубского снимая с документа копию. — Вы должны были проверять нас в прошлом году. Не сегодня. Так что исправляйте её в своём отделе. И приезжайте с нормальными документами. Тогда и поговорим.

— Да тут пять минут переделать приказ! Это же просто формальность!

— Вот и переделайте. Переделайте и возвращайтесь. — я мягко, подчеркнуто вежливо вложил приказ обратно ему в руки.

Зарубский смотрел прямо на меня. Лицо его кривилось от злости.

— Вы пожалеете. — прошипел он. — Да я, ваш завод…

— Савельев, — отвернувшись от Зарубского произнёс я, — запись этой угрозы приложите к нашему иску на их инспекцию.

— Есть. — козырнул Савельев. — Считайте что уже сделано.

— Это не угроза. — дал заднюю инспектор. — Я просто сказал…

— Вы сказали то, что сказали. Судья разберётся.

Зарубский замолчал. Пожевал губами.

— Мы ещё вернёмся! Ждите! — сказал он, отступая к выходу.

— Не раньше чем через четыре часа. — я улыбнулся. — Дорога то не близкая. А рабочий день кстати, кончается через три. Так что в лучшем случае: до завтра.

. Бросив на меня ненавидящий взгляд, он выскочил наружу, Смольников — вприпрыжку за ним.

Мы уже собирались разойтись, как Дима вдруг окликнул:

— Ваше высочество! Посмотрите лучше сами…

Он ткнул пальцем в монитор наблюдения.

Выйдя с КПП пожарные попытались пройти через толпу пикетчиков. Похоже, что сюда их пропустить-пропустили, возможно попросту не успев среагировать. Ну а с выходом возникли небольшие… проблемы:

Их встретили громкими криками, плевками, несколькими стаканами с зелёнкой, кефиром… и чем-то ещё менее приятным. Облитые, оплёванные пожарные попытались проложить дорогу силой. Толпа мгновенно сбилась плотным кольцом, зажала инспекторов, кто-то ударил Зарубского по руке транспарантом.

Потерпев неудачу, инспектора с криками о помощи начали стучать в дверь.

— Откройте им. — сказал я тихо.

— Может, не надо? — ухмыльнулся Савельев. — Пусть пообщаются со своими «друзьями». Они же по одну сторону баррикад.

— Андрей. — покачал я головой. — Не стоит.

— Вы уже вернулись? Так быстро успели переделать документы? — с усмешкой спросил я у инспекторов.

Те смерили меня ненавидящим взглядом.

Зарубский, весь измазанный в зелёнке и кефире, дрожал от ярости. От Смольникова невыносимо воняло нечистотами.

Я упорно делал вид, что не заметил их состояния:

— Господа, я бы пропустил вас к себе в кабинет, там есть душ, горячий кофе. Можно переждать бурю… — я взял паузу.

Зарубский с надеждой взглянул на меня.

— Но я боюсь что вы можете обнаружить неправильно размещённый огнетушитель, или ещё чего, и опять приостановить работу… А зачем нам это, верно? Так что… придётся вам посидеть пока тут.

Поникшие инспектора своим видом могли вызывать чувство жалости. Но только не у меня. Я лишь злорадствовал и радовался в своей чёрной душе их горю.

Эти ублюдки пользуясь своим служебным положениями портят жизнь нормальными людям, и сейчас просто получили по заслугам.

Единственные кого мне было жалко, это смена охраны, которой нужно было проводить остаток смены в одном помещении с «благоухающими» инспекторами.

— Смотрите, смотрите! — вдруг закричал продолжающий наблюдать за камерами видеонаблюдения Иванов. — Александр Николаевич, подойдите сюда!

— Что там? Проклятие! — воскликнул я. — Господа, а это не ваша машина⁈ Что они с ней делают?

Взглянувший из-за моего плеча на камеры Смольников застонал.

Ещё бы. Если бы это был мой автомобиль, я бы тоже не радовался. Протестующие разбили камнями стёкла. Залезли в салон. На крыше уже прыгали двое подростков. Один стучал плакатом «СТОП ХИМИИ» по бамперу. Салон начали заливать зелёнкой из пятилитровой канистры.