Моя новая жизнь - Журно-Дюрей Анук - Страница 8

Несколько секунд я стояла, открыв рот. Такого я даже представить себе не могла.

В Париже я всегда жила в квартире, в среде, похожей на защищенный со всех сторон кокон.

— Я думала, что в Хэмпстеде безопасно! Ами покачала головой, моя реакция ее удивила.

— Ну, здесь определенно безопаснее, чем в других районах Лондона.

— Хорошо…

Я мысленно призвала Дидона вернуться до того, как уйдет Сиенна… Как бы не так!

Несколько минут спустя мы покинули тихую Дамбе Кресент и пошли вдоль забитого машинами проспекта, ведущего к университетскому городку Хэмпстеда. Стояла прекрасная погода, солнце уже вовсю светило. Денек обещал быть чудесным, но я, вероятно, хмурилась, потому что Ами вдруг спросила меня, что случилось.

— Да ничего…

— Скажи, что не так?

Я слегка ускорила шаг, давая понять, что не собираюсь отвечать на вопрос. Ами станет надо мной смеяться, если узнает, как сильно я переживаю из-за кота! Очевидно, я чересчур сильно к нему привязалась.

— Ты рада, что началась учеба? — спросила я, чтобы сменить тему.

— Еще как! Я только надеюсь, что не разочаруюсь.

— Почему ты должна разочароваться?

Ами бросила на меня быстрый взгляд.

— Вроде как я слишком требовательная. Может, из-за того, что моя мать преподаватель изобразительных искусств…

— Держу пари, это позволило тебе узнать много такого, чего тебе не хотелось бы знать.

Ами рассмеялась.

— Точно.

— У меня немного схожая ситуация, ведь моя мать работает редактором в журнале мод.

Я не осмелилась признаться, что из-за этого, кажется, знаю слишком много — это выглядело бы как хвастовство.

Мы болтали всю дорогу до университетского городка. Я расслабилась; Ами призналась, что каждое утро, прежде чем приступить к делам, непременно занимается йогой: это позволяет ей начать день «с той ноги».

— Я постоянно нахожусь в состоянии страшной тревоги! Поэтому и занялась йогой. Теперь не могу обойтись без этих занятий.

Я посмотрела на Ами: ее растрепанная челка выгодно оттеняла миндалевидные глаза, лицо казалось спокойным, ясным.

— Вообще-то, когда я на тебя смотрю, мне сложно представить тебя нервничающей.

На личико Ами набежала тень, но быстро пропала, и девушка улыбнулась.

— Вот и пришли!

В самом деле, мы подошли к Гардения-сквер — площади с террасами, двумя интернет-кафе и магазинами (я сразу заметила, что три из них книжные), расположенными перед главным входом в университетский городок Хэмпстеда: огромный портал из кованой стали, за которым открывался вид на гектары ухоженных зеленых лужаек. За высокими деревьями возвышалось несколько элегантных построек в викторианском стиле, с фасадами из темно-розового кирпича и окнами с мелкими квадратами рам. Я замерла, охваченная восторгом.

— Ух ты! Тут еще грандиознее, чем я представляла!

— Ты здесь впервые? — удивилась Ами.

— Да, я же записалась по Интернету. Конечно, я видела фотографии, но это как с нашим домом: когда видишь своими глазами, впечатление совсем другое.

— И как? Тебе нравится?

Потом Ами увидела мою блаженную улыбку и расхохоталась.

Академия моды располагалась в северной части студенческого городка: нужно было изрядно пройти через парк — это место получило милое название Энджел-аллей[17] (по обеим сторонам ее росли кусты белых и красных роз). Само трехэтажное здание академии было старым, но его отреставрировали в современном духе: огромное застекленное крыльцо и внутренний дворик с декоративными деревцами. Лабиринт лестниц, маленькие залы, студии, повсюду модные фотографии… И переполненная ступенчатая аудитория, в которую я проскользнула, запыхавшись (чтобы успеть вовремя, пришлось бежать). Вечно со мной так. Мечтала выйти из дома пораньше, а в результате опоздала!

Я оказалась в числе примерно сотни студентов-первокурсников, как и я, поступивших на отделение «Создание коллекции и дизайн» (обучение трехгодичное). Я помню, как меня охватили дрожь возбуждения и прилив энтузиазма при мысли, что теперь я — часть этого закрытого, необыкновенного мира художников: всех нас объединяет общая страсть к моде, мы непременно поймем друг друга, будем друг другу помогать…

На помосте в окружении преподавателей и мастеров находилась директриса Каролина Бальмор; на ней были черный брючный костюм и белая блузка в тонкую жемчужно-серую полоску, a золотисто-каштановые волосы она собрала в элегантный пучок. В течение двух часов директриса представляла нам преподавателей, давала им слово, показывала нам слайды, на которых были представлены работы студентов последнего выпуска… Преподаватели начали комментировать изображения. Потом последовал шквал вопросов. Мадам Бальмор произнесла длиннющую речь о высоких требованиях Академии моды, о таланте, о творческих способностях… Внезапно у меня заурчало в животе, и моя соседка, девушка с вьющимися каштановыми волосами до плеч, хитро мне улыбнулась, отчего на щеках ее обозначились ямочки.

— Я тоже хочу есть! — прошептала она. — Слишком долго они тянут.

— Но все-таки интересно!

— Ты на каком курсе?

— На первом.

— И я. Тебя как зовут?

— Грейс. А тебя?

— Шарлотта. Ты…

— Тихо вы! — цыкнула на нас сидевшая впереди девушка, строго нахмурив брови.

Шарлотта улыбнулась и замолчала. Я вытащила свой блокнот для эскизов, черную пастель и набросала женское лицо, пытаясь сосредоточиться на том, что говорит мадам Бальмор. Нужно приложить все усилия, нужно «протянуть нить своего воображения» и всегда быть готовым «распороть уже сделанные стежки», ибо только «творчество лучших студентов красной нитью пройдет по…».

— Все эти метафоры слишком поверхностные, — прошептала я, бросая быстрый взгляд на Шарлотту.

— Бальморша Королева Метафор, — поддержала Шарлотта.

— Это ее прозвище.

— Откуда ты знаешь?

— Моя двоюродная сестра сейчас на третьем курсе, она мне рассказала и…

Девушка из переднего ряда снова повернулась к нам, нахмурившись пуще прежнего.

— Извини! — смущенно пробормотала я.

В тот же миг желудок Шарлотты издал жалобное ворчание, и я беззвучно прыснула. В ответ Шарлотта скорчила потешную рожицу.

«Скорее бы перерыв!» — написала я в блокноте.

Шарлотта кивнула и округлила глаза — удивительно чистого синего цвета, — увидев нарисованный мной рисунок. Тут до меня дошло, что я изобразила ее лицо! Красивый овал, обрамленный копной каштановых волос. Она подняла большой палец в знак одобрения и, в свою очередь, схватив собственный блокнот, в считаные секунды нарисовала меня. Круглое лицо, волосы средней длины, градуированная стрижка, челка, родинка над верхней губой (эта деталь не ускользнула от моей новой знакомой). Я улыбнулась и снова сосредоточилась на том, что говорили преподаватели.

Меня начало охватывать неприятное чувство скуки; казалось, что я уже слышала все это много-много раз. Вот что бывает, если твоя мать редактор журнала мод. Великие теории о тенденциях моды и профессии дизайнера — нужно всегда предвосхищать, представлять, что людям захочется носить завтра; сделать так, чтобы им захотелось перенять созданный тобой стиль; всегда уметь извлекать доход из своих идей… Мне казалось, что все эти истины я давно уже выучила наизусть. Мне не терпелось поскорее перейти к практике! Что меня интересовало больше всего? Уроки дизайна, работа с тканью, с вышивкой… В школе имелось несколько мастерских шитья, которые мог посещать любой желающий, а также замечательные коллекции образцов тканей и «материалотека» — там можно подобрать все необходимое…

— И мы желаем вам удачного начала года! — подытожила наконец мадам Бальмор.

Раздались довольно жидкие аплодисменты, в основном хлопали преподаватели и студенты из первого ряда. Похоже, у кого-то еще со школьной скамьи остался синдром «я первый в классе».

— Шоу окончено! — сказала Шарлотта, вставая. — Фух… Пойдем выпьем по чашечке чая?