Месть Рима (ЛП) - Скэрроу Саймон - Страница 55

Зима была необычайно суровой, температура опускалась ниже нуля, даже днем, почти весь первый месяц. С пробирающим до костей холодом выпало еще больше снега. Иногда он падал, как маленькие перышки, лениво кружащиеся в неподвижном воздухе под нависшими облаками, заглушая голоса и все другие звуки. Затем были метели, переносимые ветром, который швырял ледяные кристаллы в лица людей с такой силой, что казалось, будто крошечные булавки прокалывают их открытую кожу. Снег нагромоздился у зданий и стен форта и заполнил ров снаружи. Почти все очертания рельефа были стерты, так что было трудно определить расстояние между объектами. Затянувшийся холод вскоре развеял радость солдат от снега. Добывать дрова стало намного сложнее, так как им приходилось пробираться по бедра в сугробах, чтобы добраться до ближайших деревьев и срубить их, а затем тащить их обратно в форт, чтобы распилить на дрова. Даже с санями и лошадьми это была изнурительная работа, и дрова приходилось нормировать, чтобы их хватало. Люди в казармах большую часть дня были заперты в маленьких комнатах, по восемь в каждой, с лежанками вдоль деревянных и дерновых стен. Одетые в сменную одежду и закутанные в плащи, они могли разжигать костры только снаружи из-за рисков, связанных с готовкой в ​​помещении.

Суровая погода затрудняла линии связи, поэтому колонны снабжения с трудом пробирались в Камулодунум, и Катон был вынужден перевести войска на сокращенный паек, чтобы не расстрачивать запасы, которые он накапливал для кампании. Люди роптали, и на фоне регулярных тренировок напряженность между отдельными людьми и даже подразделениями приводила к дракам. Это, в свою очередь, приводило к наказаниям, а наказания порождали дальнейшее негодование. Все достигло апогея однажды утром, когда Катон совершал утренний обход вала с Макроном.

Он остановился на полпути на дорожке и наклонил голову.

- Что, во имя Плутона?

Макрон остановился рядом с ним и прислушался на мгновение, прежде чем уловил гневные крики вдалеке. Шум усилился, и Катон рысью спустился с палисада.

- Давай!

Они пробежали через казармы к источнику шума и повернули за угол, чтобы увидеть переулок между двумя зданиями, заполненный дерущимися солдатами.

- Что это за хрень? - заорал Катон, но только самые близкие к нему замолчали и отошли в сторону с виноватым выражением лица. Он сложил обе руки рупором и снова крикнул: - Прекратите!

Еще больше людей остановились, но драка в дальнем конце продолжалась. Макрон поднял свой витис и бросился сквозь толпу, отбрасывая тех, кто был слишком медлителен, чтобы уйти с его пути. Когда он добрался до людей, которые все еще били друг друга, он ударил их своим центурионским жезлом.

- Ты, на хрен, слышал префекта! Прекратить! Ну же, сонные ублюдки!

Солдаты отступили к своим товарищам, и теперь Катон мог видеть, что они были из казарм легионеров и ауксилариев по обе стороны переулка. Все они замолчали и время от времени шаркали на холодном утреннем воздухе, пока Макрон не заорал на них, чтобы они встали по стойке смирно.

- Где ваши офицеры? - потребовал Катон.

Четверо людей выступили вперед из каждой центурии, в синяках и кровоподтеках от обмена ударами.

Катон указал на землю перед собой.

- Сюда. Быстро!

Они подбежали и встали в одну шеренгу перед ним. Он принял яростное выражение лица.

- С каких это пор выбивать семь оттенков дерьма из товарищей в преддверии важной кампании стало разумной идеей? Если кто-то из врагов шпионит за этим фортом, они будут смеяться до упаду. Вы четверо должны поддерживать дисциплину, а не позволять своим долбанным людям превращаться в толпу, отбивающую друг от друга куски. Что вы можете сказать в свое оправдание? Как началась эта чушь?

- Просто небольшое разногласие, господин, - сказал центурион-ауксиларий. - Разногласия по поводу распределения дров.

- Разногласия? Если вы так решаете разногласия, мне не терпится увидеть, что вы сделаете с врагом, когда вам действительно придется сражаться.

Катон по очереди посмотрел на них, а затем повернулся к Макрону.

- Центурион Макрон, какое наказание ты бы рекомендовал для этих дураков?

- Центурионов понизить до опционов, господин, а опционов понизить до рядовых. Мы не можем позволить офицерам допускать подобные глупости.

- Нет, мы не можем. - Катон увидел обеспокоенные взгляды на лицах четырех офицеров и горечь в глазах их людей по обе стороны переулка. Такое наказание привело бы только к взаимным обвинениям, напряженности и дальнейшим распрям. - Однако у меня есть идея получше. Сигнал общего сбора уже прозвучал?

Макрон вопросительно посмотрел на него.

- Господин?

- Ты меня слышал. Я хочу, чтобы все люди были на плацу. Только калиги, одежда и плащи.

******

Солнце середины утра с трудом пробивалось сквозь облака, когда последние подразделения выстраивались на плацу. Когорта легионеров, будучи старшим формированием в форте, занимала почетное место на правом фланге. Вспомогательные когорты выстроились слева, а люди из вспомогательного подразделения, участвовавшие в драке, располагались непосредственно следом за ними. В форте осталась только дежурная центурия, а турма вспомогательной конницы выстроилась в пикетную линию в полутора километрах от него, их темные силуэты выделялись на фоне снежного пейзажа.

Катон поднялся на смотровую площадку, чтобы предстать перед своими людьми.

- Сегодня утром, - начал он, - я столкнулся с позорным проявлением недисциплинированности в лагере. Люди дрались словно собаки, а не как солдаты. Это не может и не будет допускаться. Поэтому, чтобы подать пример другим в войсках в моем подчинении, все люди из каждой когорты разделят дисциплинарные меры, которые будут приняты в отношении виновных в драке. Я решил, что только испытание боем будет достаточно, учитывая масштаб отвратительного нарушения дисциплины, свидетелем которого я стал. Всем остальным когортам отступить к границам плаца!

Центурионы и опционы передали приказ, и люди на рысях сдвинулись, чтобы сформировать кордон в две шеренги по краям открытой местности, так что остались только легионеры и люди Десятой Галльской вспомогательной когорты. Напряженная атмосфера повисла над заснеженной сценой, прежде чем Катон продолжил.

- Каждая когорта должна построиться на расстоянии пятидесяти шагов друг от друга, лицом друг к другу!

Прежде чем они успели замешкаться, Макрон проревел: - Вы слышали префекта. Шевелите своими задницами! Шевели! Шевели!

Как только они заняли позиции, Катон посмотрел на них со стальным выражением лица.

- Это испытание боем. Не будет обмена физическими ударами. Любой, кто это сделает, будет чистить латрины до наступления весны. Победа достается той стороне, которая заставит противника уронить сигнум. Вы можете вооружиться только снежками. Начать наказание!

Послышался нервный смех в отрядах по краю плаца и замешательство на лицах людей, стоящих друг напротив друга.

- Какого хрена вы ждете? - крикнул Макрон, наклоняясь, чтобы зачерпнуть немного снега, скатать его в шар и швырнуть в трибуна Агриколу, который был ближе всех к легионерам. Снежный ком лопнул у него на плече. Он мгновенно оправился от удивления и ответил выстрелом, промахнувшись мимо Макрона на целых три метра.

- Трибун Агрикола, господин, - сухо произнес Макрон, - это было жалко. Чего же вы ждете? Замерзли?

Люди обеих когорт теперь полные азарта и веселья рванулись вперед, и воздух наполнился снежками, летящими во всех направлениях, приветствуя возгласами почти ребячьей радости тех, кто находился по краю плаца. Макрон повернулся, чтобы шагнуть к трибуне, чтобы присоединиться к Катону, и тут же был поражен полудюжиной снежков, брошенных людьми с обеих сторон. Он издал дикий рев и повернулся, чтобы бросить один обратно, прежде чем убежать из зоны досягаемости. Он отряхнул снег с плеч, занимая позицию рядом со своим командиром.

- Что ж, похоже, это сработало, - заметил Катон, наблюдая, как люди бомбардируют друг друга. - Хорошо сняло напряжение в форте.