Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 104

– Рыбка уснула! – объявил Архимед.

Карась, скорчившийся на земле в полуметре от меня, видел всё. Его глаза расширились. Он зашарил по поясной сумке и вытащил оттуда… Жабу. А я‑то про неё и забыл…

Крупная и пупырчатая, размером с два кулака. Оливкового цвета с ярко‑оранжевыми пятнами вдоль хребта. Жаба раздула горловой мешок и уставилась на меня мутными золотисто‑жёлтыми глазами с горизонтальными зрачками.

Внимание! Бородавчатая плювалка готовится к атаке!

Эффект: Ядовитая слизь. Может пощипать глазки. И прожечь роговицу.

Карась вытянул руку с жабой, целясь мне в лицо.

Мысленная команда ушла за долю секунды. Короткий импульс: направление, цель, степень воздействия. Блёстка среагировала раньше, чем Карась успел выдохнуть. Смазанный силуэт, невозможный для глаза вираж, пике – и клюв дрогнул.

Игла вошла точно в чёрную татуированную волну на шее Карася.

Он замер. Скосился на свою шею. Пальцы свободной руки нащупали крохотный прокол. И вытащили тающую иглу. Бугай уставился на неё. Лицо окаменело от удивления. Он понял, что проиграл.

Мышцы скрутило, он начал падать. Вторая рука ослабла, разжалась. Жаба шлёпнулась на мокрый бетон и обалдело моргнула. Секунду спустя Карась упал рядом со своим напарником.

Жаба оценила обстановку… и неторопливо запрыгала прочь, подальше от лежащих тел. Через два прыжка она остановилась. Заметила облако разлетевшихся мух. Длинный язык выстрелил – мокрый шлепок. И муха сгинула в широкой пасти. Довольная жаба скакнула к следующей.

– Победа! – проорал Архимед. – Дэнька – чемпион!

Блёстка описала круг и зависла рядом с моим плечом, переливаясь лазурными перьями. С неё сходили остатки боевого азарта – крохотное тельце дрожало на высокочастотном жужжании крыльев.

Архимед спланировал с перекладины вниз, сел на край уцелевшего прилавка и мгновенно подхватил клювом мучного жука, выползшего из‑под обломков.

– Хрусь! – провозгласил он. – Ням‑ням! Жуки – класс! Дэнька, тут жуки!

Он проглотил добычу и тут же поймал вторую – мадагаскарского таракана, перебиравшего усами. Хрустнуло. Какаду блаженно прикрыл глаза.

– Шведский стол! – объявил он. – Банкет!

Вокруг стояла звенящая тишина. Ровно две секунды. Потом прорвало.

Приглушённый гомон прокатился по рядам, как волна. Продавцы, которые до этого прятались за прилавками, высовывались один за другим: кто осторожно, из‑за угла палатки, кто привстав на цыпочки.

– Вы видели?.. – прошипел тощий мужик в фартуке. – Колибри. Одна птица. Двоих. За секунду…

– Этот парень из «Лапы и Когтя»… – торгаш с бородой протирал стёкла очков, будто не верил собственным глазам. – Тот, что мышами торгует. Положил двоих «речных»…

– Один. Против троих, – поразилась женщина из дальней палатки, прижимая к груди лоток со сверчками. – И даже не запыхался…

Я запыхался, но виду не подал. Есть вещи, которым в полиции учится каждый: после задержания выгляди так, будто ничего не произошло.

Повернулся к Штопору.

Игорь Семёнович Штопоров стоял ровно там, где застыл перед началом. В пяти метрах, в начале ряда. Он не сдвинулся ни на шаг за всё время схватки. Его рот был приоткрыт. Глаза круглые, как у филина, застигнутого фарами. Лицо приобрело тот характерный серо‑зелёный оттенок, что бывает у людей, когда их план летит ко всем чертям.

– Предупреждал же, Игорёша, – сказал я, не повышая голоса.

Штопор рефлекторно отступил. Смял пустой пластиковый стаканчик под ногой. Я поднял руку и выставил средний палец с перстнем‑пустышкой. Жест вышел хрестоматийным, но камень на перстне добавлял ему определённого… шарма.

– Видишь эту штуку? Думаешь, такие на каждом шагу валяются? А имя Шуваловых тебе о чём‑то говорит? Полезешь – тебе же хуже.

Никаких официальных заявлений, вроде «мой магазин под их защитой». Просто набор вопросов. Но любой, кто может сложить два и два, сделает нужные мне выводы. Не вижу ничего зазорного в том, чтобы выгодно использовать имя врага. Всё же на моём фургоне их гербы. Абсолютно законно и официально.

Несколько продавцов переглянулись. Штопор сглотнул, кадык дёрнулся.

Я отдал мысленную команду.

Колибри понеслась к Штопору, имитируя боевой заход.

Укротитель шарахнулся, запнулся о собственные ноги и побежал. Не оглядываясь. По проходу, мимо палаток, расталкивая каких‑то зевак. У самого поворота он всё‑таки обернулся. Лицо – белое, перекошенное.

– Это не конец, Егерев! – взвизгнул он. – «Река» тебя утопит! Слышишь⁈ Утопит!

– Утопленник! – радостно подхватил Архимед. – Буль‑буль‑буль!

Штопор исчез за углом. Топот его ботинок затих среди рыночного гула.

Я мысленно вернул Блёстку. Колибри сделала разворот, горделиво тряхнула хвостом – жест чистейшего презрения. А потом обратила внимание на летающих насекомых.

Крохотный клюв мелькнул – раз, другой. Птичка поймала мошку. Как и попугай, она не собиралась упускать бесплатный фуршет.

– Архимед на банкете! – повторил какаду, запрокидывая голову и проталкивая в горло очередного жука. Чёрные глаза сияли незамутнённым блаженством. – Ещё жучка! Ещё одного! Жизнь пр‑р‑рекр‑р‑расна!

А ведь многие думают, что попугаи не едят насекомых.

Дзынь! Квест «Рыбалка на рынке» выполнен!

Условия соблюдены: Бойцы унижены, насекомые обрели свободу, птицы накормлены.

Награда: 300 очков опыта, +200 к репутации на Птичненском рынке.

Примечание: Отличное использование громкого имени в корыстных целях. Аристократы бы прослезились.

Я подошёл к Вобле.

Он лежал лицом вниз и тяжело сопел в грязный торф. Через полчаса‑час оклемается. Будет болеть всё тело, как после марафона, но переживёт.

Нагнулся. Артефактная дубинка валялась в полуметре, руны полностью погасли. Я поднял её двумя пальцами, и она мгновенно переместилась в Инвентарь. Конфискация опасного предмета.

Из‑под задравшегося рукава выглядывал знакомый чёрный завиток. Я задрал рукав до конца. Та же волна, что у его товарища на шее. Тот же еле заметный мерцающий контур. Работа профессиональная, тушь с магической добавкой. Маркер.

Я сфокусировался. «Глубокая оценка».

Сухарёв Андрей Павлович (Кличка: «Вобла»)

Принадлежность: синдикат «Чёрная Река», рядовой боец. Зона ответственности: Птичненский рынок, северо‑восточный сектор .

Пробежал взглядом по строчкам, отсеивая ненужное. Здоровье, мана, навыки. Мне интересно другое.

Татуировка «Чёрная Волна»: стандартная метка синдиката. Наносится штатным бойцам силового крыла. Служит опознавательным знаком и слабым сигнальным контуром. Позволяет старшим отслеживать местоположение носителя.

Так. Значит, это не просто украшение. Это удостоверение сотрудника. Членский билет, вбитый под кожу.

– Прям «Пожиратели смерти» на минималках, – пробормотал я.

Выпрямился. Перешёл к Карасю.

Тот лежал на боку, в позе эмбриона. Лицо серое, мокрое. Изо рта тонкой ниткой стекала слюна. Тоже вполне живой и дышащий. Расстегнул ворот куртки. Вот она – чёрная татушка на шее. Но волн больше, три. Карась старше по выслуге или выше в иерархии. Или то и другое.

Снова запустил «Оценку».

Михаил Геннадьевич Прудников (Кличка: «Карась»)

Принадлежность: синдикат «Чёрная Река», боец‑водник. Зона ответственности: Птичненский рынок, контроль южного и центрального секторов. Подчиняется напрямую среднему звену – так называемым «Притокам».

Больше мне ничего знать про Карася не требовалось. Остальное – рост, вес, рецепты прокачки, любимый сорт пива – я пролистал не глядя. Поднялся и отряхнул руки.

– Ква‑а‑а!

Жаба всё ещё прыгала в трёх метрах от нас, азартно щёлкая языком по мухам. Её горловой мешок раздувался и сдувался в ровном ритме сытого довольства.

– Кушает! – одобрительно сообщил Архимед, следивший за жабой одним глазом, а вторым выискивающий уцелевших жуков. – Лягушка кушает! Всем кушать!