Под северными небесами. И в самую темную ночь - Олсен Мила - Страница 7

Иногда я смотрю этот ролик раз по двадцать подряд, но сегодня отвлекаюсь, чтобы прочесть новый пост. Я ждал публикации целый день – обычно Лу не пропадает так надолго. В предвкушении открываю запись.

Ребята, всем привет! К сожалению, мне придется уйти из соцсетей на длительный срок.

Проходит несколько секунд, прежде чем я осознаю, что это значит. Кровь приливает к вискам, перечитываю одно и то же предложение снова и снова. Сжимаю кулаки, но чувствую это, только когда начинают болеть костяшки. Что значит «на длительный срок»? На три дня? На неделю? На год? Быть не может, ей так нравилось вести профиль! Внезапно в нижней части экрана всплывает новое уведомление – еще один пост от Лу.

Боже мой, ну конечно! Это просто глупая шутка! Жадно вчитываюсь в каждое слово и чувствую, как подкатывает тошнота.

Для всех, кому интересно, чем я буду заниматься на летних каникулах, прикладываю наш маршрут:

25.06–01.07: Национальный парк Секвойя, Лоджпол

02.07–08.07: Национальный парк Йосемите, Луга Туолумне

09.07–11.07: Маммот-Лейкс, Нью Шейди Рест

12.7–15.7: Национальный парк Долина смерти – пока не знаем, где именно остановимся!

15.07/16.07 – Эш-Спрингс

Простите и не забывайте меня!

Буквы расплываются перед глазами, будто я пьян. «Длительный срок», судя по всему, означает «очень длительный». Как же долго! Сейчас только начало мая! Судя по маршруту, Лу снова зайдет в соцсети только в начале августа. Но почему она вообще собирается не быть онлайн? Может, парень запретил? Но Лу никогда не упоминала парней: все посты были о братьях, подругах и повседневных делах. Уверен, я бы заметил, что у нее кто-то появился.

Может, это как-то связано с клубом, в который она так хотела вступить? «Влюбленный Аид». Там, видимо, все серьезно, раз уж они назвали его в честь бога подземного царства. А может, все это – шутка, и Лу скоро напишет «Ну что, поверили?». В ее стиле! Конечно, так оно и будет.

Смотрю на экран и жду следующей записи. Чувствую себя как в декабре, когда гадал, треснет ли лед. А если это не шутка? Что, если Лу вот-вот безвозвратно исчезнет из моей жизни? Что тогда? Словно в трансе, делаю снимок экрана с последним постом и сохраняю его в папке «Лу». Она не может просто взять и уйти! Она не уйдет просто так. Как я буду без нее? Зачем мне без нее вставать по утрам, дышать?

Дрожащими руками вытираю пот со лба. Снова теряю контроль и уже собираюсь со всей силы швырнуть на землю ноутбук, но сначала все-таки обновляю страницу. Пожалуйста, пусть это окажется просто шуткой!

На перезагрузку уходит целая вечность, но, когда сайт наконец обновляется, я не вижу ничего, кроме:

404. Страница не найдена.

В голове не остается ни одной мысли. Я больше не могу ни о чем думать. Снова жму на «Обновить».

404. Страница не найдена.

Она и правда ушла! Меня будто бы окутывает зловещее свечение – пугающее пламя, которое просачивается сквозь тело в душу. Словно оглушенный, я откладываю ноутбук, встаю и начинаю ходить вокруг костра. Один круг, второй, третий… Разве Лу бросила бы меня? Как она могла?

Во мне поднимается ярость, смешанная с отчаянием. Я хожу туда-сюда как сумасшедший и в какой-то момент начинаю бить ближайшее дерево. Собрав оставшиеся силы, наношу удар за ударом по стволу. В глаз попадает щепка, и внезапно руки пронзает боль – она поднимается все выше, по предплечьям к плечам.

Больше всего мне бы хотелось достать Лу прямо из экрана ноутбука и спросить, зачем она так со мной поступает! Кричу в ночную темноту слова, о значении которых сам только догадываюсь. Какая-то бессмыслица, мольбы и гневные возгласы. Хочу вернуться и разбить компьютер на тысячи осколков, лишь бы вытащить оттуда Лу, но продолжаю бить по стволу. Останавливаюсь, только когда руки немеют, и замечаю разбитые костяшки.

Кажется, что я смотрю со стороны, как мое собственное тело начинает растерянно бродить по лесу. Пламя становится все меньше, звезды тускнеют, лес и тьма набрасываются на меня, поглощают без остатка. Я падаю…

Свет! Ослепляюще яркий, будто перед глазами загорается сразу тысяча солнц. Мальчик зажмуривается так сильно, что ему становится больно. Кто-то хватает его за воротник, тянет вверх, чтобы сел.

– Так-то, сукин ты сын! Пей давай, да поживее!

Чудовище подает стакан, и мальчик, нащупав его, уже собирается поднести ко рту, как делал уже много раз, но руки не слушаются. Ледяная вода проливается на рубашку. Мальчик не успевает съежиться от холода – чудовище с силой бьет его по шее. Он летит вперед, и боль взрывается алыми искрами под закрытыми веками.

– Ты, ублюдок несчастный! Настолько тупой, что даже пить не умеешь!

Чудовище дергает мальчика к себе. Тот моргает, хочет унести с собой в темноту хотя бы отблеск света. Один, два, три, четыре… Не здесь и не там. Крышка снова закрывается, и он уже и не помнит, какой это по счету раз. Думает, что больше не выдержит. Тесно, холодно, темно. Он растворяется в темноте, и смерть тянет к нему свои костлявые пальцы.

– Ты что, плачешь, жалкий кусок дерьма? – сквозь узкую щелочку мальчик видит каменное лицо и серые глаза. Чудовище хладнокровное и опасное, как учуявшая кровь акула.

– Нет, сэр, – дрожащим голосом отвечает мальчик. Он напрягает все тело, дышит ровно, старается не издать ни единого подозрительного звука. Ни единого всхлипа. Ничего.

Свет становится ярче. В лицо мальчику без предупреждения летит кулак, звучат проклятия. Один, два, три, четыре… Мальчик перестает считать, боль разливается по телу. Удары разбивают челюсть, нос, а спина при каждом врезается в пол. По губам и щекам стекает какая-то жидкость. Он молится, чтобы это были не слезы.

– Плачешь?

– Нет… сэр, – мальчику кажется, будто слова за него произносит кто-то другой. Все болит.

– Столица Афганистана?

– Ка… Кабул, – жидкость продолжает стекать по щеке.

– Эфиопии?

– Аддис-Абеба, – доносится стон из густого тумана.

– Болгарии?

– София.

– Брунея?

– Бандар-Сери-Бегаван, – у мальчика кружится голова.

– Штаты Америки в алфавитном порядке?

Он перечисляет. Без остановки, словно часовой механизм. Доходит до Пенсильвании и понимает, за что его накажут на этот раз. Он и раньше спотыкался на этом месте: вот и теперь никак не вспомнит, какой штат идет после Пенсильвании. От следующего удара по лицу у мальчика перехватывает дыхание.

– Так легко не отделаешься. Думаешь, мне нравится учить такого жалкого ублюдка, как ты? Тебе разве не кажется, что у меня есть дела поважнее?

Мальчик втягивает носом воздух, но не может вдохнуть. Судорожно сглатывает, изо всех сил сдерживая слезы и мольбу. Не поможет ни то, ни другое. Ничего не поможет. Разве что, может быть, смерть.

Прихожу в себя после приступа и понимаю, что лежу на земле, свернувшись калачиком. Что-то ползет по лицу, и я невольно провожу рукой по подбородку. На этот раз хотя бы ясно, почему случился приступ.

Лу меня бросила!

Сначала я снова чувствую гнев, но затем осознаю, что за ним скрывается кое-что пострашнее. Бесконечная пустота. Как на озере Квайет. Я как будто заглянул в небытие, у которого нет ни начала, ни конца. Пытаюсь подняться на ноги, с губ срывается стон. Конечности онемели от холода: чуть привстав, я резко падаю вперед и приземляюсь на руки – теперь стою на четвереньках. Краем глаза замечаю тлеющие в костре поленья.

Совершенно потерянный, смотрю на небо. Редкие облака светятся бледно-красным. Не может быть, чтобы уже занялась заря. Иначе выходит, что приступ длился более семи часов. Со стоном сажусь на землю и рассеянно тянусь к серебряной монете на кожаном ремешке, который ношу на руке.