Как по заказу 1-6. Компиляция (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 57

— Привет, — я махнул неуверенно заглянувшей в комнату Марише рукой. — Заходи.

Рона тоже кивнула подруге, но перебирать струны банджо не прекратила. Мелодии из-под её пальцев выходили удивительно приятные и ничуть не отвлекающие внимание. В один момент я даже поймал себя на намерении бросить взгляд на монитор (отсутствующий в этом мире, разумеется, как и компьютеры, и другая периферия к ним), чтобы прочесть название столь удачного плей-листа. Повернувшись назад к заваленному бумагами столу, я с наслаждением повёл плечами и бросил взгляд в окно. Что-то темновато стало… опа! Уже вечер. Сколько же я часов вот так просидел? Н-да, получается, что больше шести. Вообще не заметил, как время пролетело. Фирониэль, умница такая, меня ни разу не отвлекла.

— Написала? — я заметил, что рыцарь мнёт в руках почтовый конверт. Когда письма пишут на бумаге, а не на пергаменте, красивые и антуражные, но такие громоздкие свитки немедленно становятся данью истории. Особенно когда доступна такая опция, как сверхбыстрая, но, к сожалению, очень мало грузоподъёмная авиа-химеропочта.

— Да, — девушка посмотрела на предмет в руках. — Я подумала… и решила, что ты вчера был прав.

М-да. Рассказать кому — не поверят: гражданин республики (!) битый час уговаривал свою рабыню (!!) не разрывать данную Белой Церкви (!!!) клятву служения! Глупо, да. Но я очень хорошо видел: если дать возможность Маше довести дело до конца — она потом всю оставшуюся жизнь будет чувствовать себя клятвопреступницей. Собственно, формально совершенно справедливо: клятву может расторгнуть совсем или приостановить (аналог отправления в запас в армии) только клирик на ранг старше того, что клятву принимал. Произвести уведомление об окончании служения в одностороннем порядке, на что мой рыцарь едва не решилась — это всё равно что нарушить присягу. Зная Маришу, мне не нужно было гадать, что себя она не простит. Подумать только, если бы мне сразу в голову пришла простая мысль спросить у первого же встречного прохожего, под каким знаком на двери искать бары — и ничего бы не было… Кстати, искать надо было под прибитой на притолоку подковой. А так…

Мне пришлось применить всё своё красноречие и не забывать подливать рыцарю из кувшина в бокал, чтобы доказать две простые истины. С одной стороны, несколько уродов в одном из провинциальных филиалов огромной организации Белых — это вовсе не вся церковь. С другой — что Маша, вообще-то, с момента продажи в рабство сама себе не принадлежит, хотя ей и могло показаться, что это не так. Фактически она сейчас в статусе военнопленной, пусть и предали её и передали в руки врагов как бы свои. А потому, и выполнять принесённые обеты она может и должна продолжать в том же ключе, что и раньше: в объёме и форме, не противоречащей моим приказам. Еле убедил.

Решающим фактором, как я подозреваю, стало то, что я порекомендовал ей отписать письмо сельскому клирику из её родной деревни. С тем крылом Церкви, где окопались подчинённые Белым вояки, он был никак не связан, а «святой» маг определённо не мог не иметь достаточно весомого чина, чтобы отстучать кляузу Кому Надо и инициировать проверку. Вроде как к дочке кузнеца клирик всегда проявлял некоторую долю сочувствия и теплоты — может, по старой памяти запустит пристрастную проверку. Что-то мне подсказывало, что собственная безопасность церковников с армейцами в контрах — почему-то так всегда бывает. А это значит — полетят головы. И нет, моему рыцарю, несмотря ни на что, не нужна была месть. Просто ей реально тяжело было жить, зная, что в самом сердце её детской мечты продолжают жить и работать нарушившие все каноны Света люди.

Кстати, занятно: я вдруг понял, что теперь ощущаю и считаю себя прежде всего гражданином, и только потом землянином-попаданцем. Ассимилировался, наконец. Принял объективную реальность, данную мне в ощущениях. И окончательно мне помог определиться вчерашний разговор и шесть часов в компании алхимкарандаша сегодня. Что ж, если судьба раз за разом подталкивает меня на путь мага — как-то глупо сопротивляться. Тем более, что…

Я вытянул правую руку перед собой и повернул так, чтобы ладонь оказалась на уровне глаз. Небольшое напряжение воли — и конечность заливает разгорающееся зелёное свечение. Мягко подталкиваю свою магию — и она с некоторой неохотой начинает истекать из ладони, туманной дымкой растворяясь в воздухе. То, над чем неофиты бьются годами, пытаясь найти в себе собственную Стихию, а потом научиться ей управлять, у меня ещё в самом первом охотничьем рейде вышло само собой. Болотный секач оказался знатным сенсеем — куда там человеческим колдунам. К сожалению, одного умения направлять силу всё-таки недостаточно, чтобы заявиться в Нессарийский Университет и сдавать экзамены на аколита. Не хватает базовых знаний теории волшебства, которую опять-таки не найдёшь ни в одном учебнике. А самое главное, не хватает подтверждающей мой уровень рекомендации от наставника. Последнее с лидовской бюрократией — непреодолимая преграда для самоучки. Но ведь ничто не мешает мне найти наставника, верно? Ну и что, что он будет со мной возиться всего пару месяцев — важен факт обучения, а не срок.

Банджо за моей спиной взяло пару особенно звонких аккордов — и затихло. Уйдя в свои мысли, я не сразу заметил, что тишина за спиной стала какой-то уж слишком вязкой. А обернувшись, поймал на себе сразу два внимательных взгляда. Хм? Хотя, кажется понимаю. Предыдущие двое суток, проведённых в Нессарии, были суматошными, насыщенными событиями и новыми впечатлениями. А сегодня я как уткнулся в свою писанину, так и просидел весь день. Опять же, я задекларировал нашу поездку как отпуск и как возможность определиться с дальнейшими планами — краткосрочными и длительными. Собственно, я и определился — вот только Роне с Машей об этом ничего неизвестно. Что, кстати, ошибка с моей стороны: как говорил Суворов, «каждый солдат должен знать свой манёвр». А Фирониэль и Мариша отнюдь не простые солдаты, они, выражаясь по-военному, мои офицеры. Да, пусть командуют они сами собой, но ведь от этого их роль для меня менее значимой и ценной не становится. А потому… Я пошарил среди исписанной бумаги и выудил лист, на котором едва-едва уместилась разлапистая блок-схема. Как всегда, на черновике две трети надписей и линий оказались перечёркнутыми, а в остальном мог разобраться разве что я сам. Ладно, сойдёт. А чтобы наглядно показать, возьму карандаш и чистой бумаги.

— Девочки, как насчёт прогуляться в кафе?

Вдохнув ароматный парок над чашкой, я окончательно почувствовал себя… на своём месте, что ли. Сколько на моей памяти было пафосных совещаний в конференц-залах при галстуках, с презентациями, проектором и подготовленными докладчиками — не счесть, но получить какую-то конкретную пользу от участия хотя бы в одном из этих мероприятий я так и не смог. Почему-то все серьёзные обсуждения, все ключевые решения, определяющие в конечном итоге основные направления развития компаний, где я работал — все они случались в неформальной обстановке за столиками кофеен и небольших ресторанчиков с бизнес-ланчем. Что ж, не будем изменять традиции.

— Прежде, чем я начну рассказывать, — помешав напиток и дождавшись, пока официантка отойдёт, начал я, — можете мне сказать, чего вы хотели бы достичь в своей жизни?

Какие лица! Рона «зависла», не донеся печенье до рта, а Маша, к счастью, успела поставить кружку на стол — иначе бы точно разлила.

— Я объясню, почему задал этот вопрос, — наглядевшись, с улыбкой пояснил я. — Просто то, чего я собираюсь добиваться в будущем, напрямую зависит не только от меня, но и от вас. От ваших желаний, если точнее.

Чёрт, в такой момент — и нет под рукой телефона! Подобные фотографии нужно сохранять на будущее и демонстрировать спустя много лет… гм. А у меня в голове, оказывается, тоже есть… интересные мысли о будущем.

— Я примерно представляю, чего хочу я, и теперь мне нужно убедиться, что наши желания совпадают, — улыбаться больше не тянуло.