Аквилон. Маг воды. Том 6 (СИ) - Токсик Саша - Страница 55

— Ведёт! — выдохнул Федька. — Господин Ключевский, ведёт!

— Вижу, — кивнул я. — Идем следом.

Тропа нырнула в лес, и сразу вокруг стало темнее. Под ногами хлюпал мокрый мох и пружинила хвоя, пропитанная утренней росой. Идеальное состояние для водного элементаля. Тропа петляла между корнями, и ищейка ползла по ней, поблёскивая в полумраке.

Капля бежала рядом, перетекая через корни и камни. Не искала след, не соревновалась с ищейкой, а просто держалась неподалёку, по-свойски.

Выдра в лесу, нормальная картина, если не считать, что выдра светится.

Федька шагал впереди, не сводя глаз с ищейки. Гордился, и по праву, он только что создал первый сухопутный элементаль, рабочий конструкт с поставленной задачей. То, что конструкт больше напоминал мокрый блин, чем гончую собаку, его не смущало. Он тоже стал усваивать, что функционал важнее видимости.

Минут через пятнадцать он заметил неладное.

Ищейка замедлилась. Движения, и без того неторопливые, стали вялыми, и комок влаги уже не полз, а тащился, теряя форму на ходу. Направление ещё держал, но всё менее уверенно.

Федька остановился, хмуря лоб от мыслительной работы, и обернулся ко мне.

— Господин Ключевский. Она… что-то не то. Какая-то вялая стала, и вроде как тоньше.

— Что с ней, по-твоему?

Он потрогал элементаль пальцем. Тот утонул в ищейке как в желе. Ком не пружинил, как поначалу, а проминался.

— Сохнет? — он нахмурился. — Но тут же сыро, роса, мох мокрый. Она должна… — замолчал, соображая.

— Воды вокруг много, но ищейка не в воде, — подсказал я

— Энергия! — озарило Федьку. — Она тратит энергию, а я ей больше не давал. Заложил один раз на берегу, и всё.

— Верно. На суше конструкт сжигает запас быстрее, чем в воде. Роса замедляет расход, но не покрывает.

— И что делать?

— Добавить.

Федька уставился на меня.

— Долить? Но она же моя, уже заряжена. Если я начну лить сверху, не порушу программу?

— Конструкт твой, и канал между тобой и им открыт с момента создания. Помнишь, как тебе «прилетело» по каналу в момент гибели разведчика? Эта связь работает в обе стороны. Ты не «льёшь сверху», а подпитываешь по каналу.

Федька тут же протянул руку к элементалю, растопырив ладонь в пафосной «магической» позе. Никакой пользы в этом не было, но если это поможет ему сосредоточиться, то пускай дурачится.

Ищейка дрогнула, уплотнилась и снова обрела форму, а через минуту поползла дальше, без прежних рывков и запинок.

Федька опустил руку, расправив плечи.

— Получилось!

— Конечно, получилось, — я кивнул, как само собой разумеющемуся. — Теперь также по каналу следи за расходом, и подливай по мере надобности.

Федька деловито кивнул и зашагал дальше, гордо задрав подбородок. Вид у него был, словно он только что создал Левиафана, способного на кругосветное плаванье. Капля булькнула насмешливо, но вслух ничего не сказала, чтобы не мешать его триумфу.

Работа с элементалями давалась сейчас Федьке легко, практически с первой попытки. Все оттого что его источник сейчас был пластичным. Если я закладывал навыки сам, у моего ученика они формировались в процессе тренировки. Уже сейчас в нем закладывалась первая ступень работы с элементалями. Один из самых полезных навыков для мага воды.

Тропа стала шире и натоптанней. Лес поредел, между стволами проступил свет, и сквозь последние ели показались крыши.

Глава 21

Деревня как деревня.

Десятка три изб из потемневшего дерева стояли вразброс на пологом склоне, а тёмный ельник обступал их с трёх сторон. Казалось, что деревня жмётся к лесу и прячется в нём. Издалека и не заметишь.

Над крышами вился печной дымок, и ветер доносил запах хлеба и щей, обыкновенный и мирный. Скрипел колодезный журавль, где-то вдали рубили дрова. На верёвках сохло бельё, в пыли возились ребятишки, лениво брехала привязанная собака.

Всё на месте, всё живое и обжитое. Глазу зацепиться не за что.

— Господин Ключевский, а как же вы… — Федька развернулся ко мне.

Его недоумение было понятным. Всё это время на мне из одежды оставались только «счастливые» плавки от Зиночки, и появление в таком виде мало способствовало диалогу с местными жителями.

И тут же подпрыгнул от удивления. На мне был сюртук, походные брюки и добротные ботинки. Всё то же, что осталось на другом берегу озера в нашем походном лагере.

— А как?..

— Магия, — я не выдержал и подмигнул, — ты забыл, что я маг?

Ни Капля, ни поединок с озерной тварью, ни ведьмы не произвели на Федьку такого ошеломляющего впечатления, как этот простой фокус.

— Смотри за своим подопечным, — напомнил я ему.

Ищейка добралась до крайнего двора и замерла. Потом расплылась лужицей на тропке и впиталась в землю. Довела.

— Убери её, — сказал я Федьке. — Своё дело она сделала.

Он втянул остатки энергии обратно, и лужица на тропке высохла, не оставив следа.

— А теперь слушай, — я стал объяснять. — Мы краеведы, городские чудаки, собираем предания про озеро. Безобидные. Ясно?

— Ясно, господин Ключевский!

— Молчи, кивай, улыбайся, но не говори ни слова.

Капля тем временем юркнула под ближайший плетень и пропала в крапиве. Она умела быть незаметной.

Первым нам встретился кряжистый мужик у поленницы, загорелый, с колуном в руках. Он колол дрова ровными ударами, не торопясь и не отвлекаясь. При нашем приближении даже головы не повернул.

Я остановился и поздоровался. Мужик поставил колун на землю и посмотрел на меня спокойным оценивающим взглядом, каким обычно встречают чужаков.

— Доброго утречка, — повторил я, добавив в голос нарочитого оживления. — Подскажите, любезный, правильно ли идём? Деревня ваша на карте не отмечена, чуть не заблудился. А я, знаете ли, про Глухое озеро собираю предания. Краевед. Книгу пишу.

Мужик помедлил. Поставил новое полено, подхватил колун.

— Предания, — повторил он, как бы пробуя слово на вкус. — Предания у нас одни, дрова надо заготавливать, а не языком болтать, а то зима скоро.

Тюк! Полено раскололось ровно посередине. Он поставил следующее и больше в нашу сторону не посмотрел.

За соседним плетнём стояла старуха, один глаз затянут белёсой плёнкой, другой смотрел остро и цепко. Стояла она неподвижно, и при нашем приближении не двинулась.

— Доброго здоровьица, — начал я. — Не расскажете ли…

— Нечего рассказывать, — отрезала она, не дослушав.

Плюнула через левое плечо и пошла к избе. Дверь за ней захлопнулась, и изнутри лязгнул засов.

— Приветливый тут народ, — буркнул Федька за моей спиной.

— Привыкли бояться, — ответил я негромко.

Старик с окладистой бородой оказался разговорчивее прочих. Обветренный и жилистый, с выгоревшими на солнце бровями, он сидел на лавке у своего двора и жевал травинку, подставив лицо утреннему солнцу. Нас он оглядел с лёгким любопытством.

— Краеведы, стало быть, — пожевал травинку. — Ну-ну. Краеведов тут отродясь не бывало.

— Первый раз для всего бывает, — я присел на край лавки, по-свойски, не спрашивая разрешения. — Интересное у вас место. А озеро интереснее всего.

Старик помедлил. Глянул в ту сторону, где за крышами угадывалась вода. Потом перевёл взгляд на Федьку и чуть смягчился.

— На озеро не ходите, — сказал старик. — И не спрашивайте почему.

— Отчего так?

— Оттого, — повторил он ровно, без нажима, и снова принялся жевать травинку, давая понять, что разговор окончен.

Мы поблуждали по деревне еще минут десять, но желающих пообщаться с нами не нашлось. Тогда я решил сменить тактику.

У колодца я приметил дородную женщину, пухлую и широкоплечую. Для неё поход за водой был немалым событием, иначе бы она не стала надевать ради этого красный, явно праздничный сарафан и целых две нитки бус.

Я подошёл и снял воображаемую шляпу.

— Добрый день, сударыня. Простите за беспокойство.