Владетель (СИ) - Волков Тим - Страница 51

Я молчал. В голове не укладывалось.

— Но я же видел его, — сказал я. — Говорил с ним.

Впрочем, имя не редкое, не одного же друга Ивана так зовут.

Эвенк покачал головой.

— Ты видел того, кого хотел видеть, — ответил он. — Тайга хранит память о тех, кто в ней жил. Она даёт их душам силу, чтобы они могли помогать тем, кто нуждается.

— Это невозможно, — отмахнулся я, не желая слушать мистические истории.

Иван улыбнулся — той странной, печальной улыбкой, которую я видел у эвенков, когда они говорили о чём-то, что мы не могли понять.

— Всё возможно, хозяин, — сказал он. — Мир больше, чем мы можем себе представить. И иногда он напоминает нам об этом.

Я сидел молча, переваривая услышанное. Перед глазами снова встал тот старик с фонарём — его спокойное лицо, уверенная походка, тёплый свет, который вёл нас сквозь метель. Мне хотелось верить, что он был просто человеком.

— Хозяин, — нарушил молчание эвенк. — Ты хотел его отблагодарить. Ты уже сделал это.

— Как?

— Ты вспомнил его. Ты произнёс его имя. Для тех, кто ушёл, нет лучшей благодарности, чем память.

Он замолчал, и мы сидели в тишине, глядя на огонь. Где-то за стеной выла метель, но здесь, в этой маленькой избе, было тепло и спокойно.

Сколько мы просидели так, я не знаю. Минут десять, может, больше. Наконец я поднялся.

— Спасибо, Иван, — сказал я.

— За что? — удивился он.

— За то, что рассказал.

Эвенк кивнул, и я вышел, оставив его смотреть в огонь.

Глава XXI

Утро, серое, морозное. Солнце так и не показалось из-за сопок, но небо на востоке начинало светлеть, обещая если не тепло, то хотя бы ясный день. Из печных труб форта вился дымок, смешиваясь с паром, который поднимался от конюшни и бани.

Я сидел у печи, отогревая руки. Ночь прошла спокойно — метель утихла, и за окном стояла та особенная, звенящая тишина, которая бывает только после сильного снегопада. Решников заходил вечером, пристально осмотрел, покачал головой, велел пропить какие-то травы, но я отмахнулся — не до того было. Отогрелся, не замерз — и то хорошо. Печь согрела, и горячее питье. Стакан самогона, налитый Базилем, тоже прогрел нутро. Но больше всего грело воспоминание о Елизавете и о том, что приедет в гости.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал я, не оборачиваясь. Прерывать размышления о девушке не хотелось, я лениво потянулся к печке, напитывая пальцы теплом.

Дверь скрипнула, и в избу вошел Михаил. Он был бледен, под глазами залегли тени, но взгляд был ясным и сосредоточенным. В руках парень держал папку, туго набитую бумагами.

— Александр Андреевич, вы уже встали?

— Как видишь, — я кивнул на лавку напротив. — Садись. Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь.

— Спал, — ответил он, садясь. — Но недолго.

— Работал опять?

— Работал, — он покачал головой. — Дел много. И хочу успеть все, пока не замерзло окончательно.

Я усмехнулся.

— Рассказывай, чего придумал.

Михаил положил папку на стол, развязал тесемки, вытащил верхний лист.

— Я пересчитал все. По трем нашим вариантам, помните? Костры, навесы и трубы. У меня готовы расчеты для каждого.

— И что скажешь? Какой из вариантов самый рациональный и удобный для нас?

Он пододвинул ко мне лист, исписанный мелким, аккуратным почерком.

— Вы, как всегда, оказались правы во всем. Костры — самый простой и дешевый. На один участок нам нужно примерно двести бревен. По два в день на костер. Плюс время на прогрев — не меньше трех дней, чтобы земля оттаяла на аршин.

— Двести бревен, — я присвистнул. — Это целый лес.

— Я понимаю, — кивнул Михаил. — Поэтому я считаю этот вариант запасным. Он слишком затратный и неэффективный.

— Согласен. А навесы? Что по ним?

Парень достал второй лист.

— Навесы — лучше. Один навес на участок, внутри железная печь. Прогрев занимает двое суток. Дров нужно в два раза меньше. И земля оттаивает глубже. Но у нас есть проблема — дым. Трубы нужно делать длинными, чтобы не задохнуться.

— В принципе, не проблема, — сказал я.

— Не проблема, — кивнул он. — Но от труб идет теплопотеря. Да железа для печей сколько надо. Тоже затратное дело. А вот третий вариант… Если трубы от парового котла по земле пустить. Это лучшее решение, как мне кажется. Без дыма, без огня, прогрев быстрее. Да и лишнего горючего не надо — будем использовать то, что идет на работу дробилки. Это гораздо эффективнее получается. Но тоже нужно железо — для труб.

— Железо будет, — ответил я. — Я закажу.

Михаил поднял на меня глаза.

— Тогда третий вариант?

— Он самый.

— Вы уверены?

— Уверен, — я усмехнулся. — Я уже говорил тебе, Михаил. Мы не сидим на месте. Если есть шанс — мы его используем.

Парень снял очки, протер их о рубаху, надел снова.

— Тогда можем начинать. Вот список того, что нужно приобрести.

Несколько дней прошло в ожидании.

Погода стояла неустойчивая — то мороз крепчал, то начиналась поземка, то вдруг выглядывало солнце, и снег начинал искриться, обещая, что скоро станет теплее. Но тепло не приходило. Зима держалась крепко, и мы ждали подходящего момента, чтобы отправить людей в город.

Наконец, на четвёртый день, небо прояснилось, ветер стих, и мороз стал терпимым. Я собрал команду — несколько крепких ребят, дал оружие. На удивление ехать вызвались Митька и Еремей.

— Поедете в город, — сказал я, протягивая им список. — Вот, что нужно купить. Железные трубы, крепления, вентили, задвижки. Весь список у Михаила. Денег даю достаточно, не торгуйтесь за качество.

— Поняли, — кивнул Митька, пряча список за пазуху. — Когда выезжать?

— Завтра на рассвете. Погода должна позволить. Если будет метель — переждёте в городе.

Они ушли, а я остался стоять на крыльце, глядя на дорогу, уходящую в тайгу. Снег лежал ровно, и только следы от саней, принесённые ветром, напоминали о том, что жизнь здесь не замирает даже зимой.

Через два дня экспедиция вернулась.

Я услышал скрип полозьев ещё издалека — звук был тяжёлым, гружёным. Вышел за ворота и увидел, как сани, доверху заваленные железными трубами, въезжают в форт. Митька сидел на облучке, красный от мороза, но довольный.

— Всё привезли, Александр Андреевич! — крикнул он, спрыгивая на снег. — И даже больше, чем заказывали. Продавец скидку сделал, когда узнал, что для прииска.

— Молодец, — я хлопнул его по плечу. — Разгружайте.

Посоветовавшись с Михаилом, начать решили работы уже завтра. И едва на следующий день рассвело, как мы вышли на участок за северной стеной форта.

Снег был утоптан, место для прокладки труб уже разметили кольями. Михаил ходил между ними, сверяясь с чертежами, что-то помечая на полях. Рабочие, человек шесть, стояли с лопатами и ломами, ожидая команды.

— Начинаем, — сказал я.

Земля была мёрзлой, но не настолько, чтобы нельзя было копать. Стук ломов, звон лопат, тяжёлое дыхание людей — всё это смешалось в утреннем морозном воздухе. Работа шла медленно, но уверенно.

К полудню первая траншея была готова. Михаил проверил глубину, уклон, направление.

— Хорошо, — сказал он, выпрямляясь. — Теперь трубы.

Трубы принялись укладывали в траншеи, соединять, проверять стыки. Работали до темноты, пока небо не начало темнеть, а мороз не стал слишком сильным.

— На сегодня хватит, — сказал я, когда последняя труба была уложена. — Завтра будем подключать к котлу.

Вечером мы сидели в избе, глядя на огонь. Михаил был уставшим, но довольным.

— Если всё пойдёт по плану, — сказал он, глядя на пламя, — через два дня мы сможем запустить пар.

— А если нет? — спросил я.

— Тогда будем искать ошибку, — ответил он. — И исправлять.

Я усмехнулся.

— Ты не изменился.

— Я изменился, — ответил он, и в голосе его послышалась горечь. — Раньше я думал, что ошибаться — это плохо. Теперь я знаю, что это нормально. Главное — вовремя исправить.