Владетель (СИ) - Волков Тим - Страница 19

— И какие же направления?

Я встал, прошёлся по фанзе, собираясь с мыслями.

— Основой упор на добычу золото мы конечно же оставляем, это бесспорно. Но нужно рассмотреть и другие варианты. Вот например, мы уже начали резьбу по кости. Ли Вэй и его люди делают из мамонтовой кости удивительные вещи. Морозов сбывает их в Иркутске, в Москве, даже, говорят, за границу. Это не приносит столько, сколько золото, но это стабильно. И не зависит от капризов жилы. А костей мамонта мы выкопали столько, что еще лет на десять резать фигурок хватит.

Михаил согласно кивнул.

— Второе. Медь. Помнишь, мы находили мышьяковистые отложения выше по течению, которые чуть не потравили весь форт? Если подтвердятся запасы, можно начать её добычу. Медь нужна всем — для паровозов, для мостов, для посуды, для крыш. Рынок огромный. Признаться, я понятия не имею как ее добывать, но ведь можно хотя бы изучить этот вопрос — есть ли вообще реальная возможность нам ее добывать сейчас?

— Добыча меди? — выпучил глаза Михаил. — Да это же… безумие! Александр Андреевич, ну в самом деле! Это же нужно организовать рудники, пробить шахты, откачать грунтовые воды. Паровая машина нужна. Так мало добыть руду, ее нужно раздробить, отделить пустую породу. А потом плавка при очень высоких температурах. А это печи, флюсы. Плавильщики. Для нашего прииска с несколькими десятками рабочих — это практически неподъёмная задача. Завод строить тут нужно!

— Ну а почему бы и нет? — улыбнулся я. — На долгосрочную перспективу…

— Александр Андреевич… — взмолился Михаил.

— Ладно, убедил, — рассмеялся я. — Но я ведь для примера говорю. Мозговой штурм, понимаешь?

— Нет, не понимаю. Какой еще штурм?

— В общем, накидываю идеи. Ну если не медь, то… лес! У нас тут вокруг — тайга. А в городах лес дорог. Можно поставить лесопилку, заготавливать доски, брус, даже дрова продавать. Пароходы вон почти каждый день ходят — увезут. И это не так сложно.

Михаил задумался, кивнул.

— Ну да, с лесом проще конечно. Людей только надо…

— Четвёртое. Пушнина. Ваня знает тайгу, знает зверя. Можно наладить охоту на соболя, белку, лису. Китайцы хорошо платят за хорошую пушнину. И пятое… — я помедлил, — самое важное. Мы должны перестать быть просто прииском. Мы должны стать предприятием. Своей кузницей, своей ремонтной мастерской, чтобы не зависеть от города. Своим огородом, чтобы прокормить себя. Может даже, своей школой, когда появятся семьи.

Михаил слушал, раскрыв рот.

— Вы… вы это серьёзно?

— Абсолютно.

— Но это же… это же колоссальные деньги! И люди нужны. И время. И…

— Всё это есть, — перебил я. И кивнул на расчеты Михаила, которые он притащил. — Деньги уже есть. А людей найдём. Время… время тоже у нас есть. Нет только амбиций. А это самое главное.

Я снова сел за стол, пододвинул к себе чистый лист.

— Диверсификация, — повторил Михаил. — Странное слово. Но идея… идея здравая.

— Вот и хорошо, — я улыбнулся.

Ближе к вечеру заглянул Ли Вэй. Глаза его блестели, на лице играла загадочная, едва заметная улыбка — такое выражение я видел у него лишь в моменты, когда он заканчивал особенно удачную резную фигурку.

— Александр Андреевич, — сказал он, чуть кланяясь. — Сегодня вечером. Прошу всех собраться в общей избе. У нас есть… сюрприз.

— Сюрприз? — переспросил я, откладывая карандаш. — Какой?

— Секрет, — он приложил палец к губам. — Если расскажу, то сюрпризом не будет. Но ты не пожалеешь.

Я хотел расспросить подробнее, но Ли Вэй уже исчез за дверью, оставив меня в недоумении.

К восьми вечера в избе собрались почти все. Мужики — человек двадцать, китайцы из бригады Ли Вэя — ещё около десяти. Базиль с напарниками; доктор Решников, который после осмотра больных тоже решил посмотреть на «чудеса восточной культуры», как он выразился; Михаил, вечно с карандашом за ухом.

Однако не смотря на большое количество людей, в избе было темно, никто не потрудился зажечь лампы.

— Эй, а чего свет-то не зажгли? — раздался недовольный голос Федота. — Чего мы тут в потемках сидеть будем? Сами созвали всех, а сами впотьмах держат.

— Тише, — шикнул на него Степан.

— А чего тише? Я ничего не вижу!

Справа, у стены, кто-то завозился, чиркнул спичкой. Мелькнул огонёк, осветив на мгновение лица ближайших мужиков — и тут же погас.

— Да что за чертовщина! — Федот уже начал злиться.

— Может, они нам ловушку устроили? — испуганно прошептал кто-то сзади. — Китайцы эти. Кто их знает, что у них на уме.

— Какую ловушку?

— Да такую! Сейчас дверь подопрут и подожгут хату.

— С ума что ли сошел? Чего треплешь то!

— А чего тогда темно?

Ропот нарастал. Кто-то начал вставать, кто-то искать спички, чтобы зажечь лучину. Я уже хотел вмешаться, как вдруг с другого конца избы раздался спокойный, ровный голос Ли Вэя:

— Прошу тишины. Сейчас всё увидите.

В одном конце комнаты что-то щёлкнуло. Мужики замерли. В противоположном конце, на стене, я заметил нечто странное. Прямоугольник света — тусклого, мерцающего, но ровного.

Присмотревшись, понял: натянута простыня. За ней, чуть поодаль, горело несколько лучин, аккуратно расставленных так, чтобы давать ровный, направленный свет.

— Да что они там задумали? — буркнул Федот, но уже тише, с оттенком любопытства.

Я догадался первым.

— Тихо все! — скомандовал я, поднимаясь. — Сейчас будет представление. Слушайте и смотрите. Отключите свои фонари и спички.

— Какое еще представление? — не понял Артамон.

— А ну молчать! — рявкнул я. — Сели, заткнулись и смотрим.

Мужики затихли, хотя по их лицам было видно, что многие относятся к затее с недоверием. Китайцы, впрочем, сидели спокойно, словно знали, что должно произойти.

За простыней зажёгся ещё один свет. Ярче прежнего. И на белом полотне проступили первые тени. Свет падал так, что тени были резкими, почти черными и складывались в фигурки. Вот дерево. Вот гора. Вот цапля.

«Теперь понятно зачем Ли Вэю понадобилась кожа, — понял я. Дубленная и жесткая, она идеально годилась для таких фигурок. — А да Ли Вэй! Решил тоже поучаствовать в жизни Форта, хоть как-то скрасить скучный вечер мужиков. Настоящий театр теней организовал!»

Тени начали двигаться, перетекая одна в другую.

Две птицы — журавли, кажется, с длинными изогнутыми шеями, начали парить на фоне облаков.

— Господи… — прошептал кто-то сзади. — Да это ж…

— Тише, — шикнули на него.

Журавли исчезли. Им на смену пришёл всадник на коне — крошечный воин с копьём, вздыбленный конь, развевающаяся грива. Всадник скакал по краю простыни, и казалось, что он вот-вот соскочит с неё и поскачет по избе.

— Вань, смотри! — шёпотом позвал кто-то. — Ты гляди!

— Вижу, не слепой.

— Скачет! Видал как скачет!

Сцена за сценой разворачивалось на белом полотне. Китайцы показывали какую-то древнюю легенду — я не знал, какую именно, но догадался по силуэтам пагод и человечкам в длинных халатах. Там были битвы и свадьбы, рождение и смерть, и всё это — без единого слова, только тени и мерцающий свет лучины.

Публика замерла. Даже Федот забыл про своё недоверие — сидел, раскрыв рот, и следил за каждым движением теней.

Особенно эффектной была сцена сражения дракона и тигра. Чешуйчатое чудовище извивалось, выпускало когти — тень его была огромной, почти на всю простыню. Тигр — помельче, но стремительный — уворачивался, нападал, и в какой-то момент зрители не выдержали — выдохнули все разом, когда когтистая лапа полоснула по воздуху в сантиметре от морды кошки.

— Ах ты ж, — прошептал Артамон, по мальчишески переживая за происходящим. — Сволочь то какая! Убил!

Я украдкой оглядел зал. Мужики сидели как загипнотизированные. Даже Базиль, который ещё недавно подозрительно косился на китайцев, теперь подался вперёд, не отрывая взгляда от простыни. Решников, приоткрыв рот, что-то быстро чиркал карандашом в блокноте — не иначе, зарисовывал сцены. Михаил, тот просто смотрел, забыв обо всем на свете.