Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 161

Уже почти уверенный, что мрачный лес станет местом его гибели, Ксаба испытал истинный восторг от ощущения яркого солнца на коже — это было словно благословение свирепых богов. Другие всадники вырвались из ужасного леса, их знамена были изрядно потрепаны его цепкими ветвями. Но очень скоро страх Ксабы вернулся, когда он обнаружил, как мало осталось от его отряда. Он набрал своих телохранителей из самых сильных воинов, ветеранов бесчисленных сражений, которые ехали на лучших лошадях. Двадцать человек вошли в лес вместе с ним. Осталось только десять.

Вождь выкрикнул приказ своим людям, приказывая дать отдых измученным бешеной скачкой коням. Как и их зар, гахуки не спускали глаз с опушки леса и темной массы деревьев на ней. Они пытались убедить себя, что ждут, когда появятся отставшие члены отряда, но на самом деле о сматривали зловещего всадника в доспехах.

Секунды растягивались в минуты, и Ксаба начал верить в невозможное, в то, что они каким-то образом оторвались в лесу от Собирателя Черепов и что, возможно, ужасный воин был привязан к лесу и не мог покинуть его. Эти отчаянные надежды, едва проклюнувшись в сознании Ксабы, разлетелись в прах, когда из-за деревьев донесся резкий и пронзительный крик.

Из леса галопом выскочила лошадь и бешено промчалась мимо гахуков, выпучив глаза от ужаса. На спине ее колыхалось нечто похожее на кошмарный цветок с неровными багровыми лепестками — тело всадника было рассечено почти до седла. Ксаба и его люди не были чужды насилию и жестокости, но их впечатлила нечеловеческая сила, необходимая, чтобы наносить такие удары. Тролль мог бы сотворить такое с телом, но уж точно не человек!

Один из воинов гахуков издал пронзительный крик тревоги, выводя остальных из ошеломления. Из леса по следу коня мертвеца быстро выбрались красный зверь и его страшный всадник. Глаза Ксабы расширились от ужаса, когда он почувствовал на себе пристальный взгляд Собирателя Черепов. Зар зарычал на своих людей, приказывая пятерым из них атаковать приближающегося врага. Пока они колебались, Ксаба выхватил из ножен дадао и вонзил широкий клинок в живот ближайшего из своих воинов. Всадник упал с лошади и, жалобно застонав, покатился по земле.

Больше никого уговаривать не понадобилось. Издав пронзительные боевые кличи, четверо гахуков атаковали Собирателя Черепов. Ксаба помедлил достаточно долго, чтобы увидеть, как первый из них приблизился к чудовищу, как черный меч сверкнул, одним молниеносным ударом отсекая руку с плечом всадника-гахука. Зар не стал ждать, чтобы увидеть, что случится с остальными тремя. Развернув коня, он погнал его прочь от Собирателя Черепов. Остатки свиты бросились вслед за убегающим вожаком.

«Железная твердыня, — думал Ксаба, — только бы добраться до безопасных стен». На этот раз он рискнул оглянуться через плечо и закричал, увидев, как Собиратель Черепов зарубил последнего из его людей, оставшихся противостоять врагу. А волкоящер уже преследовал всадников-гахуков, преодолевая пыльную равнину длинными прыжками. Отсюда крепость казалась лишь маленьким черным пятном на фоне далеких холмов. Зар пришел в отчаяние, прикидывая расстояние, на которое растянется погоня.

Осмелившись бросить взгляд назад, он увидел цепь, перекинутую через грудь Собирателя Черепов, и два трофея, звенящих о его доспехи. Один из черепов несомненно принадлежал мутанту Бледе, что можно было понять по изогнутым рогам. Ксаба увидел свою судьбу, если Собиратель Черепов его догонит.

Паника прорвалась в голосе зара, когда он приказал еще двоим всадникам задержать Собирателя Черепов. Убедительный взмах меча с широким лезвием заставил воинов развернуть лошадей. Ксаба не питал иллюзий по поводу их шансов. Ему нужно было выиграть время и расстояние. Если они хотя бы ненадолго задержат Собирателя Черепов, зар получит шанс прорваться.

Едва он окажется в стенах своей крепости, даже Собиратель Черепов не сможет до него добраться. Оказавшись дома, Ксаба сможет высвободить силу, против которой не устоит ни один враг, каким бы легендарным он ни был!

Паланкин покачивался под ногами Хутги, когда огромный боевой мамонт медленно и тяжело возвращался в земли цавагов. Трон кагана из слоновой кости был вынесен из юрты и, по обычаю его народа, закреплен на платформе. Хутга сидел, уютно закутавшись в свои одеяла и меха, его усеянное металлическими шипами тело зябло в сырости ночи. Настроение у кагана было мрачным, и воины, проделавшие с ним долгий путь к монолиту, держались на расстоянии, опасаясь гнева своего вождя.

Только Дорго и Йорул задержались возле трона, прекрасно понимая причину гнева Хутги.

— Дураки! — злобно выругался каган. — Слепые крысы! Как они могут не видеть дальше своей зависти и ненависти? Все владения могут обратиться в прах, а они и пальцем не пошевелят, если это будет означать помощь другому племени!

Дорго разделял разочарование отца. Он боялся, что не сможет убедить вождей других племен в том, что в смерти Лока повинен Собиратель Черепов. Он надеялся заставить их отнестись серьезно к страшной угрозе, с которой они столкнулись, объединиться против общего врага.

Вместе они, возможно, имели бы шанс противостоять безжалостному убийце. Дорго осмелился разделить надежды отца. Теперь-то он понимал всю их тщетность. Вожди слишком высокомерны, слишком одержимы своими амбициями, чтобы забыть о разногласиях. Заставить их поверить в возвращение Собирателя Черепов оказалось несложно. Проблемой было убедить их, что никто не сможет победить его в одиночку.

— Ксаба, вероятно, уже движется по землям мухаков, — заметил Йорул. — Теперь, когда он знает, что Лока нет, мухаки станут легкой добычей для его всадников. Если, конечно, в их земли уже не вторглись сейфаны.

— Нхаа ускользнет обратно в свой лес, — рассудил Хутга. — Эта скотина останется там ждать часа, когда завоняет слабостью. Реальная угроза будет исходить от ваанов. Ратха не станет беспокоиться о Ксабе или Тулке, он позволит им сцепиться, завоевывая мухаков. Он знает, что Нхаа пока останется в Сером лесу. Мы — единственная угроза его амбициям.

— А сулы? — спросил Дорго.

Хутга некоторые время обдумывал его вопрос.

— Я не могу сказать, что движет сулами. Разум тонгов не настолько извилист, чтобы понять их планы, но я не могу забыть, что, когда Энек Зьяр созвал совет, он знал не только о возвращении Собирателя Черепов, но и о том, что Лок и Бледа пали от его меча. Я думаю, помимо нас только сулы сознают опасность, угрожающую владениям.

— Так что же они будут делать? — спросил Йорул. — Я не думаю, что Энек Зьяр настолько глуп, полагая, что Ратха когда-либо простит прошлые интриги сулов, даже столкнувшись с такой угрозой, как Собиратель Черепов. То, что он собрал вождей, является частью какого-то далеко идущего плана.

— Да, — согласился Хутга. — Это единственное, в чем я могу согласиться с Ратхой. Я скорее доверюсь милосердию Собирателя Черепов, чем слову сулов.

— Даже если это будет означать уничтожение нашего народа? — надавил Йорул.

Вопрос заставил Хутгу задуматься. Внезапно отец показался Дорго хрупким и слабым, уставшим от бремени власти. Каган покачал головой, ему не нравился поворот дел, который следовало обдумать.

— Это не имеет значения, — сказал наконец Хутга. — Что бы ни замышлял Энек Зьяр, попытка объединить племена провалилась. Мы все брошены на произвол судьбы. На мой взгляд, у нас есть два варианта. Мы можем бежать. Покинуть владения и попробовать спастись в Тенеземье.

— Это будет трудное путешествие, — предупредил Дорго.

Опасности владений, по крайней мере, известны. Те, что в Тенеземье, постоянно меняются. Не может быть никакой гарантии, что найдутся пастбища для мамонтов, никакой уверенности, что найдется убежище, когда выпадет снег. Старики и дети не выдержат такого испытания.

— И мы не знаем, не последует ли туда за нами Собиратель Черепов, — добавил Хутга. — Остается еще один выбор, тот самый, который стоял перед нами до явления Чулана Паршивого Языка. Мы готовим наших воинов, точим наши клинки и ждем Собирателя Черепов. Пусть последний бой цавагов будет таким, чтобы стать легендой даже в Охотничьих чертогах.