"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Бердетт Джон - Страница 110

Лек положил ладонь мне на колено и на мгновение задержал.

— Будда просветит ваш ум. Вы настолько ушли вперед, что почти уже с Ним.

— Я вовсе этого не чувствую. А чувствую совершенно иное — будто развращаю юнца.

Лек улыбнулся:

— Это лишний раз подтверждает вашу святость. Но я должен идти своим путем. То, о чем мы рассуждаем, — моя судьба. Моя карма.

— Справедливо.

— Вы дадите мне взаймы на коллагеновый имплантат для вживления в бедра и грудь?

— Не откажу, — буркнул я.

Клонгтауй — овеществленное тяжкое преступление в форме живописного народотворчества. Талат (рынок) — психологический центр, квадратный акр зеленых зонтов и брезентовых навесов, под которыми на платках бедных женщин разложен злой высушенный перец, вперемешку навалены живые и зарезанные куры, в деревянных клетках ропщут на судьбу утки, в пластмассовых сосудах можно проследить все стадии предсмертной агонии любых разновидностей крабов, задыхающихся на жаре в свежей и подсоленной воде. Прямо на улице мясники разделывают тушу буйвола. Повсюду фрукты: ананасы, апельсины, джекфруты, плоды дуриана, грейпфруты, связки дешевого хлопка и всевозможные инструменты (обычно из такого низкопробного металла, что ломаются при первой попытке что-либо ими сделать). Я объявил личную вендетту нашим отверткам, которые гнутся, точно оловянные. Они скорее вывернут наружу все жилы из того, кто ими работает, чем завернут хотя бы единственный шуруп. И прочее в том же духе.

Неподалеку выросли лачуги из гофрированного железа — шедевр местной воровской архитектуры. Помещения тайно соединены подозрительными переходами, где так и хочется разыграть сцену погони. Но большинство окружающих площадь зданий — трехэтажные магазины в китайском стиле. Переулки дают хорошее представление, чем торгуют здешние лавки: перед одними сочатся черным маслом автомобильные двигатели в сборе, перед другими гордо выставлены кондиционеры всевозможных размеров. На прилавках навалены контрафактные компакт-диски, у магазина электроники тротуар перегораживают новейшие стереосистемы. В этом месте не встретишь фарангов — о нем не знают, а если слышали, предпочитают держаться подальше. Медленно текущие толпы людей — такой же местный продукт, как салат сомтам, — не экзотичнее риса.

На заметку: на территории района Клонгтауй находится главный порт на реке Чао-Прая, где испокон веку разгружались суда. Имеются даже старые фотографии в тонах сепии: наши предки в традиционных черных штанах в три четверти, с голым торсом, с длинными черными волосами, заплетенными со лба назад в красивые хвостики, разгружают товар вручную на ужасной жаре. И многие от твоего опиума, фаранг, уже пришли в крайнее изнеможение.

В двух улицах отсюда — прекрасный таможенный ангар и комплекс зданий таможенного управления Таиланда. Сама река — можно переплюнуть, и многие коренные жители этого суматошного местечка построили себе хибары по другую сторону русла. Паромщики, совсем как в средневековье, поднимая высокую волну, за двадцать бат перевозят бедняков с одного берега на другой в самодельных каноэ с подвесными моторами «Ямаха». Одним словом, всем известно, что основная отрасль здесь — фармацевтическая, поскольку в Таиланде нет другого места, где на одной квадратной миле делового пространства на речном берегу так дружно уживаются наркоторговцы, наркоманы, важные люди, полицейские и таможенники. Поэтому неизбежно сюда переместили свои штаб-квартиры все, кто связан с этим бизнесом: наемные убийцы, гангстеры-ростовщики, вымогатели. Я немного удивился, что полковник Бумгард лично заинтересовался каким-то рядовым «трансом-808», и сначала опасался, что примет нас враждебно, поскольку считался врагом Викорна. Но он оказался воплощением самой любезности и поздоровался из своей машины со мной и Леком.

Тело Чеза Бакла накрыли одеялом на пирсе; неподалеку, между двух гигантских контейнеровозов был пришвартован полицейский катер. Панораму, куда взгляд ни брось, ограничивали корпуса судов: то высокий нос, то ржавая корма, то металлический трап. И от этих морских призраков на слабо освещенный причал ложились непроницаемые тени. Бумгард кивнул мне, и я приподнял одеяло. Одна-единственная пуля, пущенная в затылок, имела выходное отверстие на лице и вышибла левый глаз. Труп выловили из реки, он напитался водой, но распухнуть не успел, поскольку убийство произошло недавно. И даже если бы я не узнал развороченное лицо, татуировок было бы вполне достаточно для опознания.

— Мы не проверяли его карманов, — сказал Бумгард. — Решили оставить это вам.

Я склонился над телом, но тут же отпрянул; изо рта трупа выскользнул маленький слепой угорь. В карманах что-то ворочалось. Лек присмотрелся и зажал ладонью рот. Я расстегнул рубашку и заметил, что живот Чеза ходит ходуном. Раздался негромкий хлопок — из его пупка показалась слепая голова с крошечными зубками. Я обернулся — это что, шутка? — но Бумгард и его люди исчезли, растворились в темноте причала. Едва удерживаясь от крика, Лек отступ ил в сторону. Угри тем временем отчаянно стараясь найти дорогу к воде, выбирались из тела. Я тоже сделал десять шагов назад.

Крик проститутки с носа контейнеровоза (матросы — особая ниша рынка, куда моя мать никогда не пыталась внедриться) — снова тишина, только цоканье подкованных каблуков. Из темноты появился плотный приземистый человек в форме, прямой как жердь, грудь колесом. Он направился к нам и остановился в круге света от корабельного фонаря. Я сложил ладони и поднес руки к губам.

— Добрый вечер, генерал Зинна. — Мое приветствие выражало глубокое почтение.

Он не ответил, сделал шаг ко мне и опустил глаза на труп.

— К нему проявили сострадание. — Это было произнесено тихим баритоном. — Сначала убили и только после этого запустили в задний проход угрей. Он не почувствовал, как твари пожирают его внутренности. Не уверен, что сумею проявить такое же милосердие к тому, кто серьезно меня разозлит. Понял, что я сказал? — Генерал поднял руку и щелкнул пальцами. В ту же секунду послышался топот сапог, из темноты резво выбежало больше дюжины молодцов в черных майках с армейской стрижкой, и военным строем парни встали за спиной Зинны. Генерал кивнул двоим из них, и они посветили на Чеза. Живот несчастного фаранга был целиком выеден клубком белых извивающихся червеобразных тварей. Зинна подошел, достал из разверстых внутренностей Чеза угря и умело убил, размозжив голову о лебедку. Затем повернулся ко мне и, засовывая мертвую рыбу мне в карман, процедил: — Передай полковнику, что он зашел слишком далеко. Викорн устроил подставу, я выкрутился. Теперь наркотик мой. Ему не удастся пойти по второму кругу — найду способ добраться до его кишок. — Он оценивающе посмотрел на Лека. — И до твоего педика тоже.

Зинна повернулся и вместе со своими людьми исчез, а мы остались одни в прибрежной тьме рядом с трупом, полным голодных угрей. Словно почувствовав, что помех больше нет, на носу судна вскрикнула девушка — опытная шлюха давала почувствовать матросу, какой он сильный, неотразимый, хищный, симпатичный и сексуальный. Похоже, тайная вечеринка была в самом разгаре: послышались возгласы других девушек, грубые шутки на тайском. Матросы отвечали по-китайски. Над бортом показалось три женских лица, и проститутки тут же исчезли.

Наступила такая тишина, что можно было услышать, как крадется крупная крыса. В стороне люди переправлялись через реку в длинном челне. Я решил избавить человека, которого недавно допрашивал, от прочих судебно-медицинских непристойностей. Но это оказалось не просто: он был тяжел и по-мертвому неподатлив. Схватил его за запястья и, кивком попросив Лека помочь, поволок к краю пирса. Перевернул и попытался столкнуть в воду. Лек изящно согнулся в пояснице, но у него никак не получалось взяться за ноги трупа. А я покрылся потом от ночной духоты и испытывал абсурдное нежелание прикасаться к все еще пирующим угрям. Лишь забросив ногу Чеза себе на плечо, прямо к шее, мне удалось придать трупу необходимое ускорение. Он раскинул руки, и последнее, что соскользнуло в реку и с тихим всплеском ушло под воду, были татуировки «мама» и «Дениза».