Ульрика-вампир. Трилогия - Лонг Натан - Страница 31

— Значит, сегодня вечером? — хмуро спросил Родрик. — Завтра?

Габриелла вышла из себя.

— Когда я скажу! Когда я приму это решение, и ни на миг раньше! Королева, я подозреваю, что причиной всех ваших дурацких выходок является ревность! А теперь идите! Оставьте нас!

Лицо Родрика побагровело, но он лишь поклонился в ответ.

— Всегда ваш, госпожа, — проговорил он и направился к выходу.

Габриелла окликнула его:

— Подождите.

Родрик обернулся, на лице его вспыхнула надежда.

— Госпожа?

— Раз уж вы здесь, у меня есть для вас поручение, — сказала Габриелла.

— Я весь в вашем распоряжении, — поклонился Родрик.

— Рада это слышать, — ответила Габриелла. — Отправляйтесь к Гермионе. Передайте ей вот что. Мы нашли еще одно доказательство того, что не Матильда стоит за убийствами наших сестер. Мы обнаружили письмо от шантажиста. Он угрожал разоблачить Альфину как вампира, если та не заплатит кругленькую сумму. Сейчас я посылаю Ульрику проверить адрес, указанный в письме. Скажите Гермионе, что к утру я надеюсь узнать еще что-нибудь.

Лицо Родрика застыло.

— Меня вы отправляете передать сообщение, а мужскую работу поручаете этой девчонке? Госпожа, ваш рыцарь — я! Вы должны меня отправить на поиски убийцы!

Габриелла стиснула зубы.

— Вы, по-моему, только что сказали, что вы весь в моем распоряжении?

— Да, госпожа, но…

— Что «но»? — резко переспросила графиня. — Или да, или нет. Так что вы выбираете?

Родрик молча опустил голову и уставился в пол. Ульрика с омерзением глядела на рыцаря. Несмотря на доспехи и выправку, Родрик вел себя как ребенок. Капризное дитя, не более того. Но был ли таков его истинный характер или рыцарь стал таким, когда начал поить своей кровью Габриеллу? То же самое ведь произошло с Иммой и Квентином. Как только люди позволяли вампирам вонзить в себя клыки, они превращались в детей, непрерывно требующих внимания.

Габриелла подошла к Родрику, коснулась его руки.

— Дражайший Родрик. Я ценю ваше желание служить мне, но грязная работа — вынюхивать, подслушивать, подсматривать, — она не для чистых людей.

Графиня улыбнулась каламбуру.

— Это работенка для шпиона, и Ульрика, как и в прошлый раз, наилучшим образом для нее подходит.

Габриелла игриво толкнула молодого человека.

— Твой нос ведь по-прежнему не такой чуткий, как у нее, не так ли?

Родрик продолжал смотреть в пол, отказываясь поддержать игру, но в конце концов неохотно кивнул.

— Я… я отправляюсь к леди Гермионе, госпожа. Простите меня.

Даже не оглянувшись на прощание, он вышел из гостиной.

Габриелла задумчиво смотрела ему вслед, а затем обратилась к Ульрике.

— Запомни сегодняшний случай, пригодится, когда у тебя будут собственные главные доноры. Их любовь быстро прокисает, если ты не даешь им возможности доказать преданность на деле.

Габриелла нахмурилась.

— Мне нужно организовать для Родрика хорошую драку как можно скорее, чтобы исцелить его раненое самолюбие.

Она поманила Ульрику за собой.

— Пошли. Пора и тебе отправляться.

Девушка последовала за графиней по коридорам через весь дом к двери, выводившей на каретный двор. Габриелла открыла ее. Ульрика замешкалась на пороге.

— Госпожа, — сказала она, и в голосе ее послышалось беспокойство. — Записка шантажиста не является доказательством невиновности Матильды. Она сама могла ее написать.

Габриелла улыбнулась и потрепала Ульрику по щеке.

— Разумеется. Но я должна показать Гермионе что-то, что заставит ее пока не выпускать когти. Одна надежда на то, что она не так сообразительна, как ты.

Габриелла подтолкнула Ульрику к выходу.

— Теперь иди. И принеси мне настоящие доказательства.

Девушка поклонилась.

— Сделаю все, что смогу, госпожа.

Перекресток, который требовалось разыскать Ульрике, находился по соседству с кварталом, прозванным местными жителями Трущобами. Ульрика припомнила, что Феликс описывал этот район в своих рассказах. Несколько лет назад, когда их позвали в Нульн помочь бороться с нашествием скавенов, некоторые кварталы пришлось сровнять с землей в процессе зачистки. Шрамы все еще сохранялись на лице города. Ульрика шагала по узким грязным улицам и видела постройки, изуродованные черными пятнами пожарищ и заплатками на пробоинах от осадных орудий. Часть домов и вовсе представляла собой наскоро покрытые побелкой времянки, собранные из балок и кирпичей, что вытащили из руин. Иным не хватило и этого — часто рухнувшую стену заменяло натянутое в обугленном проломе полотнище, единственное спасение от резких зимних ветров. Некоторые здания так и возвышалась почерневшими скелетами — ни снести, ни отремонтировать их ни у кого не дошли руки.

Первым делом Ульрика выбралась на Мессингштрассе и двинулась по ее извивам, все дальше углубляясь в грязные переулки. Она шла по узкой дорожке, заваленной мусором, в котором сновали крысы. По обеим сторонам тянулись подозрительно выглядящие конторы и задрипанные таверны, откуда доносились смех, грубые песни и печальная вонь неистребимой бедности. Миновав несколько перекрестков, Ульрика с удивлением поняла, что улицы и сами дома кажутся знакомыми, хотя она бы руку дала на отсечение, что никогда не бывала тут раньше. Затем сообразила: рывок наперегонки с солнцем к дому Альдриха прошлым утром начался где-то здесь. Выход из канализации, которым воспользовался неуловимый маленький человечек, где-то рядом! У девушки мурашки побежали по спине. Так, значит, тайный выход из канализации и дом, где обосновался шантажист, находятся неподалеку друг от друга. Головоломка начинала складываться.

Еще через два квартала она оказалась на пересечении Мессингштрассе и Хофф — лужа на перекрестке была по колено глубиной. Ульрика замедлила шаги. Четырех и пятиэтажные доходные дома теснились плечом к плечу, как зеваки, собравшиеся вокруг места преступления. Здесь стояла темень, хотя обе луны уже взошли над городом, — высокие дома полностью загораживали путь свету.

Ульрике это только на руку. Темнота скроет от любопытных, пока она станет шнырять в поисках здания с черной дверью, — если только здесь нет обладателей столь же острых глаз, как ее собственные, а полностью исключить такую возможность нельзя. Несмотря на все заверения Матильды, убийцей могла оказаться именно она. Или же хозяйка притона, например, могла послать немертвого из своей свиты, чтобы тот выполнил грязную работу для госпожи. Строго говоря, убийцей могла быть даже мадам Дагмар. Вдруг она скрывает дикую, коварную натуру под маской пассивности и почтительности. Правда, такой вариант Ульрика всерьез не рассматривала.

Девушка наклонилась к двери, пытаясь определить, черная она, серая или темно-красная. Хотя вампир прекрасно видела в темноте, цвета ночью оставались для нее столь же тусклыми и смазанными, как и для любого живого человека. Ульрика вздохнула и повернулась, глянула на другую сторону улицы. Вот же она! Дверь, ведущая во второе от перекрестка здание, несомненно, была черной — она выглядела темнее всех остальных дверей поблизости.

На ней обнаружилась нарисованная белой краской буква «X».

Чума. «X» писали на дверях зачумленных домов. Ульрика инстинктивно отшатнулась, но взяла себя в руки. Зачем ей теперь бояться болезней, смертельных для людей? Она уже мертва. Девушка двинулась к двери, но остановилась. Зараза могла оказаться наименьшей из здешних опасностей. Стоило осмотреться вокруг, прежде чем подходить прямо к главной двери. Ульрика вернулась на Мессингштрассе и добралась к предыдущему перекрестку, где начинался переулок, что вел по задам зданий, фасадами выходящих на Хофф. Здесь стояли доходные дома без дворов, так что переулок казался просто щелью между вздымавшимися на четыре этажа стенами. Тут было куда темнее, чем на перекрестке.

Широко раскрыв глаза и ловя каждый звук, Ульрика кралась по проулку так тихо, как только могла. Она слышала сквозь стены биение сердец, голоса людей, вонь давно немытых тел и чад домашних очагов. Стоял ранний вечер, и люди в домах проводили досуг как умели: пели, дрались, рыдали и занимались любовью. Но когда Ульрика добралась до тыльной части здания с черной дверью, все звуки человеческого присутствия исчезли.