Судьба, начертанная кровью - Дженсен Даниэль Л. - Страница 5

– Да, Бьорн. Именно так. – Снорри склонил голову набок. – Или отказом ты желаешь дать мне повод усомниться в твоей верности?

Отец и сын буравили друг друга взглядом, и напряжение стало настолько осязаемым, что остальные воины заерзали в седлах. Это было явное испытание, и мне не повезло оказаться в самой его гуще.

Первым уступил Бьорн, прервав противостояние легким пожатием плеч:

– Твоя воля.

Он соскользнул с коня и с хищной грацией направился ко мне. От игривой улыбки не осталось и следа. Я вдруг остро ощутила, насколько он крупнее меня – сплошные мышцы. Однако не это напугало меня. Нет, пылающий в крови ужас, что вызывал желание сбежать, забиться в угол, нахлынул, когда губы Бьорна неслышно выговорили имя «Тюр» и в его ладони вспыхнул сотканный из огня топор.

Я чувствовала его жар, он пылал куда жарче земного, а всполохи красного, рыжего и синего были так ярки, что резало глаза. Пламя бога. Пламя войны.

– Чего ты добиваешься? – спросил Бьорн отца. – Хочешь доказательство, что она не боец? На…

Он замахнулся.

Я с визгом отпрыгнула, споткнулась о корень, шлепнулась на задницу и выронила меч.

– Вот твое доказательство. Отсылай ее обратно к мужу и рыбе.

– Я ищу иного, – ответил на это Снорри, и у меня все нутро перевернулось от страха при мысли, что я рискую потерять нечто большее, чем гордость.

Я поднялась на ноги и увидела, что брата скрутила пара воинов. В стороне захихикал Враги.

– До первой крови, что ли? – вопросил Бьорн.

В голосе слышалась злость, и пламя топора, отзываясь, вспыхнуло ярче. Бьорн не желал биться, но будет, ради преданности ярлу. В противном случае его ждали страшные последствия, на которые он вряд ли пойдет ради незнакомой женщины.

– Нет. – Снорри спешился, бросил поводья другому воину и скрестил руки на груди. – Насмерть.

У меня сжалось нутро. Мир вокруг вдруг стал слишком ярким.

– Бред, – прорычал Бьорн. – Хочешь, чтобы я ее убил? Почему? Потому что этот бесполезный кусок мяса, – он ткнул в сторону Враги, – хочет новую жену?

– Враги – дитя Ньёрда. Он ценный человек, и он доказал свою преданность.

Теперь я сомневалась, а во мне ли вообще дело? Или в Бьорне? Или в чем-то совершенно ином? Я знала наверняка лишь одно – меня душил страх, лишая голоса.

– А я разве нет? – Бьорн вскинул огненный топор, и ярлу хватило ума опасливо отступить на шаг. – Я делаю все, что бы ты ни приказал.

– Нужен еще один приказ? – Снорри склонил голову набок. – Исполни его – или снимешь браслет, уйдешь в изгнание, перестанешь быть моим сыном как именем, так и духом. И чтобы ты не тешился надеждой, что твоя жертва спасет эту женщину, знай – не спасет. Я просто найду другого бойца.

Желваки на скулах Бьорна напряглись, зеленые глаза сузились от ярости, и он ограничился коротким кивком:

– Хорошо.

– Фрея! – крикнул брат. – Беги!

Но я не могла сдвинуться с места. Не могла придумать, что сделать, как спасти жизнь и себе, и Гейру. Я видела лишь один выход: биться.

И победить.

– А если я его прикончу?

Я почти ожидала, что Снорри рассмеется, но он лишь дернул плечом:

– Убьешь Бьорна, Фрея, и я сам сниму с его мертвого тела браслет и надену на твою руку. Займешь его место на моем драккаре в летних набегах, получишь его долю добычи.

Я подняла подбородок, презирая ту часть себя, что ощутила соблазн столь заманчивой награды.

– И свободу от Враги.

Тут Снорри тихо хмыкнул и глянул на Враги.

– Согласен расторгнуть брак?

Муженек осклабился:

– Охотно.

Шансы одолеть столь прославленного воина, как Бьорн, были невелики. А то, что его одарил сам Тюр, делало их и вовсе ничтожными. Но в бою случается всякое, да и я не лыком шита.

– Пусть будет так.

Снорри кивнул, затем посмотрел на прекрасную женщину, что наблюдала за происходящим, оставаясь верхом.

– Ты сложишь об этом песнь, Стейнунн. В случае любого исхода.

– Как прикажешь, мой господин, – ответила та, и в ее глазах, устремившихся на меня, разгорелось любопытство. О том, что здесь творилось, эта женщина явно знала не больше моего.

Я повела плечами, чтобы снять напряжение, и обратилась к одному всаднику:

– Можно твой щит?

Воин хмыкнул и отцепил его от седла.

– Все равно не спасет. Но всякий, кто решает сразиться с Бьорном, уже заслуживает место в Вальхалле.

Слова его прибавили мне сил. Я приняла щит, сжала рукоять за стальным умбоном, но не выказала и толики уверенности, принимаясь обходить Бьорна по кругу. От жара его топора я вся взмокла, но самого Бьорна он, казалось, даже не обжигал. Уж точно не обжигал, ведь Бьорн держал чистый огонь голой рукой.

– Прости, Фрея, – произнес он. – Пусть сам Один тебя встретит полным кубком.

– Так и будет, – сладко улыбнулась я. – Ты ведь его предупредишь обо мне, когда сам туда попадешь. А произойдет это куда быстрее, чем ты думаешь.

Бьорн расплылся в ухмылке, и я на миг снова увидела того мужчину, что заигрывал со мной на берегу. Если я и умудрюсь его прикончить, радости я не испытаю. Но это не значит, что я буду мешкать с последним ударом.

Бьорн взглянул через плечо на Враги:

– Ты дурак, раз…

Я напала.

Клинок полоснул было его по животу, но Бьорн, явно повинуясь некоему чутью, успел отпрянуть, и острие зацепило лишь ткань рубахи. Он медленно двинулся по кругу, пристально меня изучая:

– Не так я себе это представлял.

– Судьбе до представлений нет дела. – Кровь ревела в жилах, взгляд то и дело срывался к пылающему топору, хотя я знала, что следить нужно вовсе не за ним. Ведут глаза и тело, а не оружие. – Все, что есть и будет, уже соткали норны.

Я снова рубанула мечом, Бьорн парировал, и его мощь отбросила меня назад.

– Если уж так хочешь поучать, надо разбираться в вопросе. – Он отразил еще удар, но не спешил отвечать тем же. – Свою судьбу я плету сам.

Из-за крови бога в его жилах. Я это знала. Прекрасно знала, потому что Враги часто бахвалился той же властью, пусть обладание оной никак не докажешь.

– Тогда твою судьбу решает отец, ведь ты, похоже, делаешь все по его указке.

Глаза Бьорна полыхнули гневом, и я опять бросилась вперед, целясь в ребра. Он ловко ускользнул с линии удара, поразительно быстро для такого здоровяка, и небрежно отмахнулся топором от моего меча, но от их столкновения я вздрогнула. Пламя лизнуло клинок, и я рывком его отдернула, подставляя щит под следующий удар топора.

Лезвие вонзилось в дерево ниже умбона, и я уперлась пятками в землю, когда Бьорн выдернул его, чуть не вырвав щит из моей руки. Но хуже всего было то, что в нос ударил запах тлеющей древесины – щит загорелся, и заклубился дым.

И все же я не осмелилась его бросить.

Во мне бушевал страх, я взмокла от макушки до пят, все вокруг казалось невыносимо ярким. Нужно было нападать, немедленно, пока пламя не вынудило меня отшвырнуть щит. Пока я не выдохлась.

Я ринулась вперед, обрушивая удар за ударом, и меня все больше захлестывала паника, ведь Бьорн отбивал их все, не меняясь в лице и не наступая в ответ. Да и зачем бы, если огонь, пожирающий мой щит, сам за него все сделает?

– Покажи, чего ты стоишь, Бьорн, – прорычал Снорри. – Покажи ей, что такое настоящая битва!

Дыхание вырывалось из груди частыми, прерывистыми толчками. Я взмахивала мечом снова и снова, понимая, что спасти меня может только победа. Только смерть Бьорна, хоть я оной и не желала.

– Зачем тебе это? – спросила я Снорри, задыхаясь. – Что тебе даст моя кончина?!

– Мне твоя кончина – ничто, – бросил ярл. – Так что бейся!

Бред какой-то.

Но лишь Бьорн, кажется, придерживался того же мнения.

– В этом поединке нет доблести. Просто слабый хером торгаш хочет, чтобы настоящие мужчины покарали его жену за его неудачи на ложе под мехами.

– Да я ее каждую ночь пахал! – заорал Враги. – Это она виновата!

– Возможно, ты пахал не то поле! – расхохотался Бьорн и отскочил от моего удара, легонько стукнув топором о щит, будто отмахиваясь от назойливой мухи.