Губернатор мусорного острова (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 38

— И я так думаю. Сплошной инфантилизм. Я не слышал ни про одного сигана, стоящего у станка, пашущего землю, сделавшего хоть какое-то научное открытие или изобретение. Единственная не порицаемая обществом их деятельность, — выступления в кабаках с песнями и танцами. Во всем остальном сплошной криминал. И заметь, Вик, торговля манкой — основной их вид деятельности.

— Похоже, менты тоже перешли эту грань, если начали крышевать торговлю манкой, — предположил я, — Сигане торгуют, менты крышуют.

— Похоже, что перешли, — согласился Санни, — Но не забывай, менты очень осторожны. Их главный принцип… как бы это выразить…

— «Им проблемы не нужны» — озвучил я подмеченный мною главный принцип ментов.

— Очень точно подмечено, Вик, — Санни даже посмеялся приглушенным своим простуженным смехом, — Им проблемы не нужны. А сигане — это ходячая проблема. Последнее, на что менты бы согласились, — это поработать в тесной связке с сиганами.

— То есть, их кто-то заставил?

— Да. Кто-то, кто обладает достаточным влиянием как в среде криминала, так и во власти, раз ему удалось заставить работать на себя и ментов, и сиган.

— Кто это может быть? Санни Черный?

— Сейчас бессмысленно гадать на этот счет, Вик. Прежде нужно собрать побольше информации. А пока оставь торговцев дурью. Не будем предпринимать никаких действий, пока не поймём, с кем имеем дело.

— Я понял, Санни.

— Вот и хорошо, что понял. Выдержка в нашем деле важна не меньше решительности. А что касается Санни Черного, кое-что тебе о нем расскажу. Мы ведь с ним знакомы больше двадцати лет.

— Меня давно подмывает спросить, как вышло, что у вас с ним похожие имена, — признался я, — Оба Санни, только один Красный, другой — Черный.

— Это простое совпадение, Вик, хотя эта одинаковость имен и стала причиной того, что мы сошлись. Оба шарились по свалке тогда еще голодными подростками. Он меня окликнул однажды, я подошел. Он спросил, как меня зовут, я назвался…

— Он, наверное, удивился…

— Он решил, что я над ним насмехаюсь. Имя Санни в этих краях почти не встречается. А тут сошлись аж двое. Мы с ним подрались тогда.

— Даже так?

— Да. Но после он убедился, что меня в самом деле тоже зовут Санни. Мы подружились, хотя продолжали работать порознь. Заключили джентльменский договор. Он таскал чермет, я таскал цветмет.

— Тогда у вас и появились эти добавления к именам? Санни Красный, Санни Черный?

— Да. Тогда и появились.

— А теперь какие отношения у вас с Санни Черным?

— Наши дороги разошлись, когда я открыл первый бар, а он — первый магазин. Единственное, что нас по-прежнему связывает, мы оба продолжаем соблюдать тот джентльменский договор: я не занимаюсь черметом, он не занимается цветметом… хотя ты понимаешь, Вик, эти бригады на свалке мы держим не для заработка.

— Что-то вроде ностальгии?

— Что-то вроде напоминания, откуда мы оба вышли, — пояснил Санни, — Говорят, в Римской империи был обычай. Когда полководец триумфально возвращался с победой, за его спиной стоял раб, который постоянно шептал предостережение, напоминал о том, чтобы полководец на радостях не утратил связи с реальностью.

— Вы думаете, Санни Черный связь с реальностью не утратил?

— Надеюсь, что не утратил. Манка сулит легкие деньги, но кто решается заняться манкой, встает на очень опасную грань.

Санни Красный еще раз предоставил в мое распоряжение Малого на Дженерал Моторсе, чтобы тот отвез, куда мне надо. Я так и не рассказал Санни Красному о своей особой способности. В конце концов он меня нанял не для того, чтобы я о себе рассказывал, и требования такого не выставлял.

Время было еще не позднее, я попросил Малого высадить меня возле стройки. Аристотель оказался ответственным и толковым прорабом. Под его руководством работники возвели коробку и теперь заканчивали собирать наборные стропила. Здание блестело алюминиевым фасадом, выделяясь на фоне тусклых зданий, как золотой зуб во рту у заядлого курильщика.

— Вик, вот чек из магазина, — отчитался Аристотель, когда я к ним подошел, — Купил еще строительный уровень, он не дорого стоит.

— Правильно сделал, Аристотель, уровень пригодится, — одобрил я покупку и добавил громче, чтобы слышали работники, — Темнеет, мужики. Заканчивайте работу, подходите за расчетом.

Сперва рассчитался с работниками, а когда они разошлись, заплатил Аристотелю на пятьсот рублей больше, чем остальным. Как знак доверия и вместе с этим — ответственности. Аристотель мой жест оценил, как-то приосанился даже.

— Вик, завтра понадобится шуруповерт, — сказал он, получив деньги, — Я могу попросить у знакомого, у него есть аккумуляторный. Но его как-то надо будет за это отблагодарить.

— Не надо просить, — отказался я, — Купим свой. Какой лучше брать?

— Лучше брать японский. Но он стоит три тысячи.

— Вот тебе три тысячи. Покупай, — я отсчитал еще три тысячные купюры, — Что еще нужно?

— Надо монтировать водопровод, Вик. Все трубы пришли в негодность.

Аристотель показал мне точку водозабора для здания, пока перекрытую вентилем. Сошлись на том, что он составит точное техзадание, какие нужны трубы, чтобы я потом попробовал их изготовить.

Я сомневался, что смогу изготовить трубы с резьбой, не говоря уже про всякие тройники, переходники и прочую фурнитуру. Просто не представляю, смогу ли нарисовать резьбу в редакторе. Не попробую, не выясню. Пока обсуждали тонкости изготовления, возле стройки остановилась красная машина. В окошке переднего пассажира виднелась косматая голова кузена Санни Черного.

— Эй, зерг! — окликнул меня кузен.

— Чего тебе, кузен?

— Я с тобой поквитаюсь, зерг, — пообещал кузен, — Ты очень пожалеешь, что связался со мной.

Я не стал ничего отвечать. Кузен еще раз подтвердил, что он дурак. Умный человек не стал бы грозить, а нанес бы удар неожиданно.

Кузен засмеялся и дал отмашку водителю ехать. Машина тронулась, и только теперь я обратил внимание, что за рулем авто сидит тот самый здоровенный сиган, с которого я «взял выкуп».

А когда увидел, кто сидит на заднем сидении, в первый миг решил, что обознался. Но нет, не обознался. Сзади сидел крокодилер с зализанными назад волосами, которого я пытался взять с поличным. Какая любопытная компашка у них собралась. Это что? Команда неудачников, объединившаяся под эгидой мести зарвавшемуся зергу, то есть мне?

Маловероятно. Скорее всего они объединились раньше. Кузен ведь так и не вернулся на мусорку. Решил попробовать себя на новом поприще. Как там выразился Аристотель: «тяготы британского плена наложили глубокий отпечаток на его душу».

И отсюда сразу следующий вопрос: может ли стоять за этим Санни Черный? У меня в этом большие сомнения. Санни Черный не доверил бы дурачку кузену таскать металл со свалки, по этой причине кузен и терся в компании ватажников. А чтоб Санни Черный доверил кузену организацию такого опасного бизнеса как манкоторговля, — ну это вовсе нонсенс.

Санни Черный скорее всего даже не в курсе, во что влез его кузен. И если Санни Черный отпадает, то кто тогда Большой босс? Все трое сидевших в машине — мелкие сошки, исполнители. В этом нет никакого сомнения.

Вспомнилось предупреждение Авроры, что мной заинтересовались какие-то опасные люди. Что если Санни Красный неверно оценил обстановку? Если таинственный босс вовсе не ставил себе такой цели — начать барыжить манкой на районе? Район здесь бедный, торчки ходить сюда за дозой не привыкли. Подключать такой серьезный административный ресурс в виде милиции ради полунищего населения района? Не верю.

Может быть, права Аврора, вся эта движуха затеяна лишь для того, чтобы проверить конкретно меня. Сперва поставили барыгу в двух кварталах от моей стройки, потом подослали сиган. Теперь вот кузен фейсом посветил с невнятными угрозами.

Таинственный босс меня прощупывает, анализирует мой психотип, модели поведения. Неторопливо так двигает мелкие пешечки по доске, чтобы изучить меня как следует. А что потом? А потом все будет зависеть от того, какой именно психологический портрет нарисует с меня Большой босс. Может, сделает вежливое предложение, от которого я не смогу отказаться, а может, совсем-совсем невежливо поставит перед фактом, предварительно приковав наручниками к батарее в подвале.