Губернатор мусорного острова (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 37

— Пока не понял.

— Ты можешь делать другие виды пластика? Полихлорвинил, полистирол, полипропилен…

— Аристотель, ты мне дай химическую формулу, а я скажу, могу или нет.

Он достал карандаш и старый маленький блокнотик. Выписал на листок несколько формул, содержащих в основе хорошо известные мне соединения водорода и углерода, но с добавлениями в виде кислорода и чего-то еще.

— Аристотель, пока могу изготавливать те виды, что состоят не более, чем из четырех элементов.

— Так это здорово. Основные пластики сможешь.

— А зачем они?

— Как зачем? Мебель надо: столы, стулья… да много чего… из пластика можно сделать почти все.

— Хорошо. Давай техзадание. Наклепаем все, что нужно.

— Стеклопакеты сможешь?

— Не знаю. Какая формула стекла?

— Вообще стекло состоит из четырех элементов: натрий, кальций, кислород и кремний.

— Надо пробовать. Пока ничего не обещаю.

В хибаре объявился Мотька с моим завтраком. Аристотель сказал, что подождет на улице, и вышел. После завтрака мы все вместе отправились к цеху. Сборщики лома разошлись по участкам, а трех мужиков строителей я отправил пешком на стройку. Раз уж с утра нарисовались, пусть идут собирать стенки из панелей.

Всю первую половину дня Аристотель грузил меня разными задачами. Я делал армированные балочные и стропильные элементы с хитрыми замковыми соединениями. Потом изготовил металлический оцинкованный профлист для кровли.

— Я поражаюсь тебе, Вик, — восхитился Аристотель, тщательно осмотрев гофрированный лист для будущей крыши, — У тебя выходит не хуже заводского. Натуральный прокатный профиль. Оцинковка идеальная!

Я наклепал оцинкованных листов, благо добыча цинка у нас поставлена на поток. Потом Аристотель запросил еще всякие инструменты: отвертки, молотки, монтировки, ножовки. Интрументы тоже сделал, а за метизами отправил его в магазин.

— Аристотель, вот деньги, закупи сам все эти саморезы, болтики, гаечки. Клепать эту мелочь я до ночи буду.

Я снова заказал грузовик, чтобы доставить на стройку изготовленные элементы. Аристотель уехал вместе с грузовиком, а мне пришлось встречать очередную делегацию: вольные ватажники пришли к цеху всей своей «вольной ватагой», разве только по понятным причинам «кузена» и его подельников с ними не было.

Со мной заговорил тот рослый ватажник, с которым я уже однажды общался, когда вел кузена «на продажу».

— Почем принимаешь лом? — спросил он.

— Вы же вроде специализируетесь на вещах? — уточнил я.

— Одно другому не мешает, — деловито пояснил ватажник, — Можем и лом потаскать.

Я перечислил расценки на металлы, по которым рассчитываюсь с работниками.

— То есть мы просто тащим все, что содержит металлы, а ты сам переплавляешь?

— Да, но плачу только за те металлы, которые перечислил: алюминий, медь, цинк, олово, свинец, литий. Чермет не принимаю.

— Это понятно… куда сгружать?

— Вот здесь будет ваша площадка. Сюда складывайте, — выделил я ватажникам свободный угол в разгрузочной зоне.

Ватажники отправились собирать лом, а я мысленно потер ладошки. Теперь только ребята Санни Черного на меня не работают, все остальные встроились в мою схему. Я мог бы, конечно, начать принимать железный лом и переплавлять как минимум в болванки, но, во-первых, не вижу смысла отбирать у Арнольдыча его «железный хлеб», а во-вторых, не хочу давать Санни Черному ни малейшего повода думать, что лезу в его тему.

А кроме того Аристотель прав. Из пластика можно делать очень многое, причем сразу готовые изделия с высокой добавленной стоимостью. Пластика здесь просто немеряно, и пластик этот никому не нужен. По хорошему, мне еще должны приплачивать за то, что избавляю побережье от мусора. Вот на это мне нужно нацеливаться, а не болванки плавить.

В шесть вечера объявил конец рабочего дня. Понимаю, что здесь привыкли работать до темноты, но у меня других дел хватает. Кто хочет, может продолжать таскать лом, утром приду переплавлю.

Загрузив слитки на тачки, отправились сдавать их Арнольдычу. Каждый свою добычу тащил сам: ривьерские — свое, ватажники — свое, бригада Санни Красного — тоже свое. После взвешиваний и расчетов все разошлись, а я задержался у прилавка, дождался, когда мы с Арнольдычем останемся с глазу на глаз.

— Что-то еще, Вик?

— Хочу реализовать золотишко, — я шмякнул с глухим стуком на прилавок золотой слиточек.

— Ого, Вик! — Иван Арнольдыч впечатлился, — Это тоже со свалки?

— Нет. Щедрые сигане попались.

— Везунчик ты, Вик, — усмехнулся Арнольдыч, — Попадаются тебе щедрые сигане!

— Ага. Явились по ментовской наводке.

Я пересказал Арнольдычу свои вчерашние приключения с крокодилером и крышующими его ментами.

— Дело серьезное, Вик, — я впервые увидел Арнольдыча встревоженным, — Простые патрульные не рискнут крышевать барыг без прямого приказа сверху… с самого своего ментовского верха.

— В каком чине для них самый верх, Иван Арнольдыч?

— В чине полковника, не ниже… надо ставить в известность Санни.

Глава 27

Иван Арнольдыч при мне набрал Санни Красного.

— Санни, я с Виком стою… его вчера патруль тормознул, когда он взял за жабры паренька у старой заправки… вот и я о том же… понял, передаю трубку.

— Здравствуйте, Санни, — сказал я в трубку.

— Здравствуй, Вик, — услышал я хриплый простуженный голос Санни Красного, — Ошибки быть не может?

— Не может. Менты совершенно точно знали, кто я, кто он.

— Пришлю за тобой Малого прямо сейчас, Вик. Жди там.

Санни Красный отключился, я вернул Арнольдычу мобильник.

— Так что ты хочешь сделать с этим золотом, Вик? — он взял с прилавка золотой слиток.

— Хочу продать. Нужны деньги на стройку.

— Проба на нем не указана, — сказал Иван Арнольдыч, осмотрев слиток, — Рассчитаться с тобой завтра смогу, когда ювелир даст оценку пробы.

— Нет проблем, подожду до завтра.

— Чаю будешь?

— Спасибо. Не успею чаю попить. Санни машину за мной уже выслал. Даже не буду проситься за ваш ноутбук.

— Ищешь что-то конкретное?

— Интересуюсь историей страны за последнее столетие. Вы, часом, не знаете, что такое АД-излучение?

— Не знаю, Вик. Это наверно как-то связано с инопланетянами? — предположил Арнольдыч.

— Думаю, да.

— Тогда это скорее всего секретная информация, — сказал Арнольдыч, — При других обстоятельствах, Вик, я бы посоветовал в эту тему вообще не лезть.

— При других обстоятельствах?

— Вик, многие уже знают или по крайней мере догадываются, что ты — зерг с особой способностью. Ты засветился. Так что, думаю, отступать тебе уже поздно.

— А Санни Красный тоже знает?

— Я ему не докладывал, — сухо ответил приемщик, — Будет лучше, если он узнает об этом от тебя самого.

Малой приехал за мной через десять минут, а еще через пятнадцать минут я сидел в кабинете Санни Красного.

— Рассказывай, Вик, по порядку, — потребовал он, когда я уселся в кресло.

Я рассказал, как поймал барыгу с поличным, и как менты наставили на меня стволы с требованием его отпустить. И еще рассказал про встречу с сиганами.

— Не знаю, Санни, соврали мне сигане или нет, — подытожил я свой рассказ.

— Скорее всего не соврали, — сказал Санни Красный, — Хотя это странно. Очень странно.

— Что странно?

— Странно, что менты привлекли сиган. По жизни они друг с другом плохо ладят. Примерно как кошка с собакой. Сигане считают себя выше всех остальных и почему-то убеждены, что другие народы обязаны их кормить. Они, видите ли, богоизбранные.

— Они не единственные богоизбранные, — заметил я.

— Вот именно. Если широко рассуждать, все народы богоизбранные. Потому что все народы сотворены богом и богом на эту землю испоселены. Но почему-то только сигане сделали из этого вывод, что им позволено вести паразитический образ жизни.

— Это как-то очень по-детски.