АдвокатЪ 2 (СИ) - Фишер Саша - Страница 51

— Аркадий, я думаю о том, чтобы подать в Дворянскую опеку прошение о признании тебя дееспособным, — сказал Сергей Аполлонович. — Честно признать, что ты выказываешь отменную благоразумность, готов принять дела, а дальнейшее опекунское управление только вредит хозяйству.

— Вот как? — усмехнулся я.

— Разумеется, это займет продолжительное время, в лучшем случае полгода, — Сергей Аполлонович встал и принялся ходить взад и вперед. — Ближайший сбор дворянского собрания будет после Пасхи, вот тогда и можно подать наше прошение. А время, пока документы проходят все инстанции, мы можем потратить с пользой. Ты разберешься во всех бумагах, вникнешь в финансовые и имущественные дела… Что ты об этом думаешь?

От автора:

Замминистра в мире с Системой. Только я могу собрать из 30 мужиков команду мечты. Что значит эту деревню готовили не мне? Меня снова заказали? Да что ж такое! https://author.today/reader/617638

Глава 21

— Это… Это звучит отлично, Сергей Аполлонович! — изобразив воодушевление ответил я. — Для меня это большая честь, и я приложу все усилия, чтобы оправдать… ваше доверие.

— Вот и отлично, — с видимым облегчением выдохнул Сергей Аполлонович. — Значит в скором времени мы с тобой подготовим все необходимые документы и соберем рекомендации, чтобы к весенней сессии собрания у нас все было готово.

— Конечно, Сергей Аполлонович, — кивнул я. Лицом я старательно изображал обрадованного мальчишку, гордого своими успехами. А в голове у меня меж тем, щелкал таймер. Значит, после Пасхи. Стало быть, заседание через две недели. Потом прошение поедет в губернскую канцелярию, пока еще время распутицы, так что дело это небыстрое. Где-то после открытия навигации прошение в Симбирске погрузят на пароход и отправят до ближайшей железнодорожной станции. Откуда оно отправится в столицу, где встанет в очередь на высочайшую подпись. И если все сложится быстро и без проволочек, то свободу от опекунства я получу в октябре — ноябре. Значит за это время мне придется разобраться с моим имуществом и вычистить оттуда подложные долги. То есть, если быть более точным — разобраться с моими «кукловодами». Неслучайно же в отчетах то и дело фигурировали эти фамилии.

— … хороший повод вывести тебя в свет, — пока я размышлял, Сергей Аполлонович продолжал говорить. — Познакомишься с нужными людьми, заведешь новые связи. Я уверен, что теперь ты уже готов к этому и ничего не напортачишь…

«Как в прошлый раз», — мысленно закончил я за него, когда он споткнулся. Было заметно, что все это позитивное дружелюбие дается Сергею Аполлоновичу с трудом. Он улыбался, говорил мягким тоном и излучал благость. Но я успел достаточно его изучить, чтобы заметить, что на самом деле он напряжен и… как будто напуган.

Его выдавали и нервно перебирающие бумаги пальцы, и подергивающаяся время от времени щека, и слишком торопливая речь.

Он боится.

Но вот точные причины этого страха мне нужно выяснить.

Кого ты боишься, Сергей Аполлонович?

Своих подельников, которые упустили выгоду?

Опасного опекунства над Аркашей и политического сыска?

Последствий своих собственных действий?

Входная дверь хлопнула, тренькнул колокольчик. И тут же раздался голос Павла Ефимовича.

— Сергей Аполлонович… — он замолк, остановившись на пороге. Огляделся, откашлялся, поправил воротник. Стрельнул на меня взглядом. — Ага, он уже здесь! Ну что, уже похвастался своими героическими успехами?

— Успехами? — удивленно приподнял бровь Сергей Аполлонович и посмотрел на меня.

Я пожал плечами.

— Да как же! Уже весь город судачит, что судья объявил, что в дворянское собрание сообщит о его содействии правосудию! Неужели ничего не сказал? Ну ты даешь, Аркашка!

— Признаться, я… — в замешательстве начал Сергей Аполлонович, но Павел уже продолжал.

— Кузнецов наш на прениях-то на вдову бросился! «Удавлю, кричит, змеищу!» А Аркашка наш ему наперерез! А тут как раз Гарин с Поспеловским подоспели. И пока жандармы телились, изрядно намяли ему бока. А потом…

Сергей Аполлонович слушал рассказ Павла, и лицо его являло собой весьма сложный коктейль из удивления и досады. Но к концу сбивчивого рассказа Павла он с собой справился и посмотрел на меня, изобразив даже что-то вроде гордости.

— Значит, я в тебе не ошибся, Аркадий, — с чувством произнес он.

«Похоже, он все-таки рассчитывал на то, что вдова проиграет дело Кузнецову», — подумал я. Теперь его страх стал еще более очевидным. Потому что он резко поднялся со стула и принялся суетливо собирать в портфель какие-то бумаги.

— Сейчас мне срочно надо бежать, — приговаривал он, изображая чрезвычайную занятость. — А все дела по нашему с тобой вопросу мы начнем уже завтра… Или нет, завтра у меня судебный процесс, даже не знаю, сколько он продлится. Так что послезавтра. Жду тебя в своем кабинете в одиннадцать.

Сергей Аполлонович быстро накинул пальто, и даже не застегнувшись, вышел на улицу.

Павел проводил его озадаченным взглядом, потом посмотрел на меня.

— В «Губернских ведомостях», стало быть, про тебя напишут… — елейным голосом проговорил он.

— Возможно, — я пожал плечами.

— Я вот тут что подумал, Аркашка, — Павел подошел поближе и понизил голос. — Мы с тобой когда в прошлый раз говорили, мне ведь твои слова чрезвычайно в душу запали…

Я иронично приподнял бровь.

— Когда контору свою отрою, пойдешь ко мне помощником? — прищурившись, сказал Павел.

— Без университетского образования? — хмыкнул я. — И даже без аттестата зрелости?

— Ой, это все бюрократические условности, — поморщился Павел и приобнял меня за плечи. — Уж мы-то с тобой, с нашими с тобой мозгами точно придумаем, как нам это все обстряпать…

— Это очень лестное предложение, Павел Ефимович, — изо всех сил сдерживая иронию, проговорил я.

— Заслуженное! — Павел поднял палец вверх. — Ты думаешь, я не кумекал, как это у вдовы выиграть получилось, несмотря на то, что Александр Сергеевич так некстати попал в больницу, а? Нет, меня не обманешь! Ты точно приложил к этому руку!

— Просто суд принял справедливое решение, — хмыкнул я.

— Как же, справедливое! — всплеснул руками Павел. — У Кузнецова все схвачено было! И бумага верная, и свидетели… А тут вдруг такой поворот! И еще и весь город рассказывает, как ты героически бросился на Кузнецова… Так что, пойдешь ко мне? Уж я-то тебя не обижу!

— Я подумаю, — нейтрально ответил я.

— Мы с тобой такие дела будем вершить, ух! — лицо Павла расплылось в такой счастливой улыбке, словно он уже представлял, как ему орден вручают. Ну или, по меньшей мере, медаль.

Всегда меня удивляли такие личности, как Павел. Что у него не отнять, так это умения держать нос по ветру и переобуваться в прыжке. Явно же явился в контору, чтобы с возмущением и ужасом рассказать, что «бесенок» учудил на суде непотребства всякие, что теперь в глаза честным людям смотреть стыдно.

Резко отказываться от «лестного» предложения Павла я не собирался. Но и бросаться с распростертыми объятиями тоже.

Павел при Сергее Аполлоновиче как мальчик на побегушках. Но в голове он явно видит себя фигурой покрупнее. Они вовсе не идейные союзники, Сергей Аполлонович вряд ли посвящает его в детали своих махинаций. Так что Павла его позиция скорее тяготит. А с моей подачи он уже спит и видит себя хозяином своей собственной конторы. Только вот получить лицензию — это не такая уж и простая задача.

Однако, эта ипостась Павла мне нравилась едва ли больше чванливого хлыща, который заставлял Аркашку мусорной корзиной бумажки ловить.

— Надо Александра Сергеевича навестить, — сказал я, когда Павел остановил свой словесный поток о том, каких успехов он добьется, когда оставит унизительную для своего великого умища позицию помощника присяжного поверенного.

— Александра Сергеевича? — встрепенулся Павел. — А… Да, конечно, Александра Сергеевича. Оно… конечно… Вот не повезло ему!