Чужая невеста. Медведь, не рычи! - Горская Саяна - Страница 4

Невинно улыбаюсь.

— Что? Стандартный вопрос в прогрессивном обществе.

— Я консерватор.

— Ты варвар, раз уж на то пошло. Ладно, опустим знакомство и перейдём к вопросам насущным, — доверительно двигаюсь вместе со своим стулом к Медведю поближе. — Как надолго мы здесь застряли? Когда ты собираешься потребовать за меня выкуп у отца?

Медведь перестаёт жевать. Медленно откладывает в сторону вилку, отпивает кофе и откидывается на спинку стула. Его поза выглядит расслабленной, но от тьмы, расстилающейся в его глазах, по спине пробегает неприятный холодок.

— А кто сказал, что мне нужны деньги твоего отца?

Я тоже откладываю свои приборы. Выпрямляюсь, всеми силами стараясь не выдавать ужаса, что ледяной волной захлёстывает тело.

Ведь в моей голове всё давно было сложено в стройную картину. Я не переживала, потому что была уверена — отец заплатит, а меня вернут домой.

Но если Медведю нужны не деньги, тогда что?

Варианты, которые ещё минуту назад казались очевидными, рассыпаются один за другим.

— Я не понимаю…

— И не должна. Через неделю ты сама всё узнаешь.

В голове вспыхивают кадры из криминальной хроники. Истории похищенных девушек, проданных в рабство. И меня мелко потряхивает, поэтому я прячу руки под стол.

— Что я тебе сделала? Я когда-то обидела тебя? Я никому не причиняла вреда, по крайней мере намеренно, поэтому если вдруг я…

— Ты мне ничего не сделала. Я лишь исполнитель.

— То есть заказчик кто-то другой?

Медведь хватается за бутерброды. Ему этот разговор, судя по всему, никакого морального дискомфорта не доставляет. А вот мне приносит массу неприятных ощущений.

— Так ты получается что-то вроде солдата, да?

— Мхм, — нехотя мычит Медведь.

— Тогда отпусти меня.

— С чего бы?

— Но ведь солдат ребёнка не обидит.

— Из тебя так себе ребёнок.

— А из тебя так себе солдат, — обиженно скрещиваю руки на груди.

Ну всё, все свои средства я исчерпала. Раз уж и к совести воззвать не вышло, то мне уже ничего не поможет.

Хотя какая там совесть?

Уверена, этому бугаю голова нужна только для того, чтобы еду в неё складывать, а о инструментах более тонкой настройки, типа совести, чести и благородства, он разве что в книжках читал.

Нет, читал тоже вряд ли…

О, Господи, помоги!

— Если вопросов больше нет, я на боковую, — встаёт из-за стола. Убирает за собой грязную посуду, чем, откровенно говоря, немало меня удивляет. — Двери заперты. Окна бронированные. Попробуешь свалить — найду и верну. Не ломай хрупкий мир, который между нами установился, принцесска. Я очень быстро выхожу из себя.

Покидает кухню.

Глава 5

Алиса.

Медведь выданное мной прозвище оправдывает — дрыхнет без задних лап целый день, вечер, половину ночи…

Слоняюсь по дому без дела. Раскладываю в шкаф вещи, кем-то купленные специально для меня.

Надо же, всё идеально подходит по размеру. И даже стиль мой.

Я не знаю, кто и что задумал, но истязать и пытать меня здесь явно не собираются. И этот факт определённо успокаивает.

Принимаю горячий душ, чтобы расслабить тело. Переодеваюсь в шёлковую ночную сорочку — довольно откровенную, с кружевом по краю подола и глубокому декольте.

Ложусь в кровать, пытаюсь уснуть, но сна нет. Не получается даже глаза закрыть — они тут же распахиваются, и я с тревогой вглядываюсь в тёмный густой лес за окном.

Плюнув на это гиблое дело, накидываю на плечи халат и ухожу на кухню. С чашкой горячего травяного чая забираюсь в глубокое кресло.

Обняв колени и уложив на них подбородок, смотрю в окно. Звёзды отражаются в идеальной глади озера, словно в зеркале.

Их тысячи. Миллионы. Миллиарды.

Но все до единой выглядят одинокими.

Прямо как мы, люди. Мы сделали целью своей жизни поиск пары. Возвели в абсолют желание отыскать среди семи миллиардов одного единственного человека, с которым провели бы остаток дней.

Зачем?

Вопрос риторический…

Отец, например, с самого моего рождения знал, что единственной возможностью поиметь с меня выгоду станет удачный брак. Поэтому не скупился ни на частные школы, ни на учёбу заграницей, ни на секции и кружки. Знал, что чем качественней огранка, тем больше спрос на товар. Тем выше цена.

Я — актив.

А правильное управление активом способно кратно преумножить капитал.

У меня же свои взгляды на то, как должна сложиться моя дальнейшая жизнь. Я обязательно встречу мужчину, которого полюблю. Дождусь того самого принца, которого так бесстыдно разрекламировали детские сказки.

Пусть он будет на белом коне, велосипеде или пешком и босой. Пусть нищий, без гроша за душой, но главное, чтобы эта самая душа у него была. Чтобы он видел во мне человека, а не средство к достижению цели.

Над озером пролетает какая-то птица. Она опускается совсем близко к воде и захватывает в лапы какую-то рыбину. Тут же уносится в небо, оставляя на поверхности озера рябь.

Я бы тоже хотела иметь крылья, чтобы вот так просто улететь.

Но отсюда мне никуда не деться. Я даже пытаться не буду, по крайней мере сегодня.

Обычно жертвы похищений предпринимают попытку побега в первую же ночь. И зачастую это оказывается фатальной ошибкой.

Я же намерена убедить Медведя в том, что готова покорно подчиниться его воле. Благо, царь-батюшка сделал всё, чтобы я освоила эту роль безупречно.

Я стану самой примерной пленницей за всю историю человечества. А потом, когда мой похититель расслабится, улизну.

— Доброе утро, — раздаётся за спиной хриплый голос Медведя.

Оборачиваюсь.

Заспанный, с чётким отпечатком подушки на щеке, в мятой футболке, он выглядит совершенно не опасно сейчас, а даже… мило? Такой плюшевый медвежонок, только с пушкой в кармане.

— Ещё ночь.

— Когда встал — тогда и утро.

— Железобетонная логика.

— Кофе сделаешь?

— С чего бы мне варить тебе кофе? Ты со мной разговаривать не желаешь, моего общества избегаешь, на вопросы отвечаешь неохотно… — загибаю пальцы. — Что же там ещё было? А, ты меня похитил, чуть не забыла.

— У меня от твоей болтовни башка раскалывается.

— Это, конечно, серьёзное неудобство. Прости, что ты меня похитил.

— Так кофе не будет?

Сжалившись над бедным несчастным похитителем, выползаю из глубокого кресла.

Взгляд его тут же прикипает к моим ногам и бёдрам. Поднимается выше, оглаживая через шёлковую ткань сорочки очертания талии и округлость груди.

Поспешно запахиваю халат.

Только сейчас, в это самое мгновение осознаю, что я в доме один на один с этим человеком. И он не просто похититель. Он мужчина. Огромный, сильный мужчина, которому мне просто нечего противопоставить.

— Я… Я не собираюсь… — Он растерянно чешет бровь и отводит взгляд, словно прочитал мои мысли. — Не собираюсь тебя трогать.

— Ладно…

— Мне это не интересно, ясно? Хоть голой ходи.

— Сомнительно, но окей.

Увеличиваю между нами дистанцию, сбегая к кухонному гарнитуру. Засыпаю в кофеварку свежую порцию молотых кофейных зёрен.

Пальцы подрагивают.

Сердце бойко долбится о рёбра.

И несмотря на то, что Медведь только что заявил о полном отсутствии интереса к моей персоне, я чувствую между лопаток его тяжёлый, давящий взгляд.

— Ой, — отпрыгиваю в сторону, когда из-за кофеварки выползает паучок. — Мамочки!

— Что там у тебя?

— Паучище! Я их боюсь!

Медведь качает головой, в три широких шага пересекает кухню. Заносит над столешницей ладонь, но вместо того, чтобы прихлопнуть, накрывает несчастное членистоногое словно куполом. Осторожно сгребает в кулак.

Свободной рукой из кармана джинс достаёт ручку, вставляет в оконную раму и проворачивает, открывая окно.

— Живи, — выставляет паука из дома.

Но думаю я теперь вовсе не о источнике своей фобии, а о оконной ручке, что как раз в этот момент снова перекочёвывает в карман Медведя.