Смертные души - Сун Хань - Страница 2

2. Проржавевший огонь

Вы проходите за приемный покой. Ты видишь высоченное белое здание наподобие алтаря, которое извергает из себя огромный пылающий огонь. Пламя напоминает по форме роскошный крест, только изрядно обшарпанный и обветшавший, шероховатый и облупленный. Огонь будто оброс ржавчиной, неустанно прорываясь через наслоения времени. Над местностью разносится специфичная вонь. Это прежде был крематорий. «Это пламя должно уничтожить больницы?» – вопрошаешь ты себя. Недурно, особенно в сравнении со священным огнем, с которым носились по олимпийским стадионам. Ты уже бывал в этом месте, оно прежде парило маяком, озарявшим весь мир, над мостиком корабля-госпиталя.

У предполагаемого алтаря стоит мальчик, который, несмотря на детское тельце, выглядит как старик. У паренька крысиный нос и оленьи глаза, на нем зеленый мундир и белый халат. Ты припоминаешь, что молодого человека с синдромом раннего старения зовут Ганьцзо[5], он – избранный среди больных, которому вверили управление крематорием, пресловутый «художник по похоронам». Ганьцзо говорил, что только крематорий может спасти больницу. Видя знакомого человека, ты испытываешь воодушевление и окликаешь его. Но паренек не отвечает.

Женщина заявляет:

– Это Вебер, пожарник.

Вебер надменно глядит на тебя.

– Еще жив? А твои товарищи по болезни?

Ты чувствуешь, что меняешься в лице.

– Пожалуй, все померли. – Действительно, корабль-госпиталь затонул. Никто не спасся. Возможно, и Ганьцзо умер, и ему на смену встал этот малый?

Вебер же добавляет:

– Дух жаждет безмятежности, хуже это, чем мечтать о рае… К какой смерти ты готовишься?

Ты молчишь. Входя в твое положение, женщина поясняет:

– Крематорий – стратегический пост, за который вынуждены бороться врачи и больные. Жизнь и смерть – серьезные дела, все думают, как бы помереть.

– «Врачи и больные»? – удивленно переспрашиваешь ты. А как же война между союзными державами и странами «оси»?

Вебер заявляет:

– А ты не слышал о бунте больных? Больницу штурмуют не третьи лица, а именно пациенты. Больные – вот самые грозные неприятели… Они беззаветно отдались политике, но не из желания облагодетельствовать человечество.

Лайнер пошел ко дну, пациенты все умерли, каким образом и кто может штурмовать больницу? Маловероятно, что кто-то спасся, как там тебя? Или, может быть, не у тебя одного сегодня день воскрешения… От мысли о том, что снова придется жить вместе с больными, ты не можешь избавиться от печали на сердце. И снова осознаешь, что и ты по статусу – больной. Глядишь ты на причудливый огонь со ржавыми узорами и со страху хочешь удариться в бега. Женщина тебя удерживает:

– Больные в данный момент наносят удар по крематорию, думают, что можно через самосожжение уничтожить печи для кремации и спалить больницу. К чему тебе бежать?

Ты уныло сбавляешь шаги. В клубах дыма, похожих на рыбьи чешуйки, вертятся напоминающие ленты из оберточной бумаги осколки костей, которые будто вновь складываются в человеческие формы, прежде чем беспорядочно рассыпаться и рухнуть вниз. Вдалеке раздаются смутные раскаты грома. Больница приняла незнакомый вид.

Вебер поясняет:

– Есть у нас больной, которого зовут Эйнштейном, это закулисный подстрекатель бунта. Эйнштейн заявляет, что ему неизвестны идеалы, которые можно было бы обосновать научными методами. Если увидишь его, то немедленно сообщи мне. Нам надо задержать его.

Ты припоминаешь, что уже слышал это имя в палатах. «Эйнштейн». Это не рядовой человек, а «больной среди больных». Ты было открываешь рот, чтобы высказаться на этот счет, но до тебя доносятся слова женщины:

– Как дела?

Вебер ответил:

– Только что прорвалось несколько человек, пожарники их уже изловили и сожгли. Противодействие огню – дело первостепенной важности для больницы. Управление пожарной безопасности сменило канцелярию медицинского страхования в качестве ключевого отделения всей больницы. Реагируя на чрезвычайную ситуацию, меня назначили начальником пожарников.

В крематории повсюду висят огнетушители и пожарные рукава. На стальной конструкции выведен красным по желтому лозунг: «Повышаем возможности по выявлению и устранению скрытых угроз пожаров, наращиваем возможности по организации тушения зачинающихся огней, повышаем мощности по эвакуации и спасению личного состава, усиливаем работу по пропаганде, просвещению и обучению противопожарной деятельности».

Нос у Вебера высоко вздернутый, глаза впалые, уши заостренные, волосы жиденькие, все тело в морщинах. Он кричит во весь голос, по долгу службы раздавая указания пожарникам. Вновь вбегают больные. Туман прорезают непрерывные возгласы. Вскоре самоподжигателей связывают козлом и закидывают в печку, выжигая из них совершенное произведение искусства. Ты ощущаешь, что все повторяется с самого начала, только в новой обстановке.

Вебер пристально всматривается в поднявшиеся грибами облака дыма и замечает:

– Подлинная личина мира – все-таки огонь. Если наш дух не проходит выжигание одиночеством и тоской, то ничего стоящего из нас не выкаливается.

Во главе пожарников Вебер принимает меры в отношении больных. Времени на то, чтобы потчевать тебя и женщину чаем, у него нет. Ты ощущаешь тревогу. С другой стороны, сразу и не распознаешь с простыней на плечах, кто ты: врач или больной.

Женщине не удалось отыскать в крематории кислородный баллон, так что она уводит тебя прочь. Густой дым сжимает и приводит в дрожь всю землю, словно поднятое ураганом моретрясение или же вызванное вулканом землетрясение. Ты с отвращением чувствуешь, как твое тело обливается потом, силы оставляют тебя. Ты бросаешь взгляд на кажущийся призраком посреди океана столп огня, и мысли твои устремляются к словам Вебера: «Подлинная личина мира – огонь».

Женщина понимающе говорит:

– Малой Вэй, ты, наверно, чувствуешь, что не особенно разбираешься в текущей обстановке в больнице. Но что бы ни происходило – остается только противостоять этому. Кто-то заявляет, будто никогда уже больше не вернутся лихие времена. Это пагубное заблуждение. Смутное время вообще никуда не уходило. В мирное время кажется, что зайти в больницу – обычное дело, как в киношку сходить: заплатил, получил лекарство, которое лопаешь, как попкорн, жуешь и наслаждаешься, пока все наше предприятие готовится рухнуть в тартарары. Конечно, нет ничего лучше лекарств, но что мы будем делать, если больница канет в небытие? Даже врачам приходится спасать самих себя. Слишком самоуверенными мы были в прошлом, когда думали, что надо спасать только больных.

– Понятно. – Ты не согласен с врачихой по поводу того, что посещение больницы можно сравнить с походом в кино, но все-таки чувствуешь, что дама эта весьма рациональна. По массе мозга женщины уступают мужчинам, но эта особа рассуждает лаконично и точно, смотрит в самый корень проблем. Ты ощущаешь зависимость от этой дамы, словно она подарок Небес. Если бы она не пришла тебе на помощь, то ты все равно бы сгинул, пускай не в воде, а в золе крематория. Одно остается неясным: разве не врачи всевластно контролируют общую ситуацию? В эпоху медицины доктора выступают властителями мира, признанными универсальными мастерами на три головы и три пары рук, которые способны реализовать все что угодно. Как это они не могут дать отпор больным? Когда пациенты успели стать мощнее докторов? Как бы за этим не скрывалось что-то поболее, чем обыкновенная самонадеянность. Есть ли еще что-то такое, чего врачам в настоящее время не по силам делать? Пугающая мысль.

Женщина приводит тебя в место, напоминающее кассу. Здесь много людей в белых халатах, выстроившихся в длинную очередь перед дверью. Твоя спутница проводит тебя сразу на прием. За стойкой сидят две женщины, смахивающие на кассирш: тридцать шесть или тридцать семь лет, чумазые лица. Ты никак не можешь вспомнить, где вы с ними встречались. Ты здороваешься с дамами, но те на тебя даже не смотрят. Все три женщины обмениваются понимающими улыбками и перебрасываются шепотом на ушко несколькими фразами. От этой сцены тебя настигает дежавю, но почему – ты снова не можешь понять. Военная врачиха сует деньги кассиршам и получает от них штампованный бланк. После чего она уводит тебя на склад и подает заявку на кислородный баллон. Стоящий в карауле апатичный сотрудник безопасности лишь мельком оглядывает вас и сразу же пускает внутрь. В хранилище горами навалены медикаменты и лечебная аппаратура. Ты помогаешь женщине подобрать кислородный баллон, и вы направляетесь в мертвецкий покой.