Обман (ЛП) - Джастер Наталия - Страница 73

Она слабо рассмеялась.

— Так и сделаю, спасибо.

— Всегда пожалуйста.

На это Бриар покачала головой.

— Ты невыносим.

Я схватил ее за запястья, поднес эти блестящие пальцы к своим губам и втянул их в рот. Вкус ее разрядки растекся по моему небу. Бриар густо покраснела, завороженно наблюдая, как я пробую на вкус то, что она только что сделала с собой.

Что я мог сказать? Этот одурманенный шут не мог держать руки подальше от этой притягательной принцессы. В другой реальности я бы остался с ней, чтобы мы могли совершить круг почета, воплотить эту фантазию в жизнь во второй раз. Пострадало бы еще больше ни в чем не повинных книг. Вся библиотека содрогнулась бы до самого основания. А когда мы привели бы одежду в порядок, мы могли бы заняться исследованиями вместе.

В этой же реальности шуты и принцессы процветали порознь. И тем не менее, желание отплатить ей за ее усердные старания подстегивало меня. В предвкушении того, что должно было произойти, я чувствовал возбуждение.

Наконец, наше дыхание выровнялось. Мы вернулись с небес на землю, и эхо библиотеки снова поплыло между рядами.

Я поцеловал кончики пальцев Бриар, выпустил ее руки и бережно обхватил ее лицо, поглаживая щеки большими пальцами.

— Будь прилежной, но прибереги немного умственной энергии на вечер. — Когда у нее на переносице залегла морщинка от недоумения, мои губы подарили ей еще один горячий поцелуй. — Это сюрприз.

28

Поэт

Ты все еще со мной? Превосходно.

Хотя вскоре ты можешь об этом пожалеть. Ведь я-то уж точно пожалел…

Этим вечером я оделся так, чтобы сражать наповал. Пребывая в драматическом настроении, я выбрал из своего гардероба черное и белое. Завершил образ, нанеся сурьму на веки и нарисовав серповидный шип в уголке левого глаза.

Засомневавшись, я трижды проверил свой внешний вид в зеркале.

Покончив с прихорашиванием, я пораньше спустился в тронный зал, где налил себе кубок с длинного стола, уставленного графинами с вином, кувшинами с нектаром и деревянными блюдами с яблоками, виноградом, мясом и сырами. Будучи верным себе шутом, я отказался ждать, пока соберутся все члены королевских семей, прежде чем начать пить.

На полпути к очередному глотку в зал вошла Бриар вместе со своей матерью. Я поднял взгляд — и мой язык прилип к небу.

На ней было изумрудное платье со спущенными плечами и короткими рукавами. Его простые, чистые линии позволяли цвету говорить самому за себя. Стиль был классическим, элегантным и уверенным. Не говоря уже о том, что оно заставляло ее огненные волосы вспыхнуть цветом. Ее локоны были частично распущены, верхние пряди небрежно заколоты и переплетены крошечными полевыми цветами.

Ее широко распахнутые глаза — чистое небо. Ее веснушки — созвездие.

Она сияла, как женщина, которую недавно и многократно лизали, ласкали и доводили до полного удовлетворения. Это сделал ее шут. И его язык проделал бы это еще миллион раз, пока его колени не вросли бы в пол.

Взгляд Бриар метнулся через весь зал и остановился на мне. Было видно, как она старалась сохранить невозмутимость, но это давалось ей с явным трудом. На ее щеках выступил румянец, а улыбка так и рвалась на губы. В библиотеке бесчисленные стоны смягчили этот рот, и…

Жидкость плеснула мне на рукав. Я вздрогнул, когда вино перелилось через край кубка в моей левой руке, в то время как накрененный графин в правой выплескивал бордовую жидкость повсюду.

— Черт, — прошипел я, резко выравнивая сосуд и ставя его на стол, где он секунду покачивался, прежде чем замереть.

Краем глаза я уловил веселый блеск зубов Бриар. Два резца впились в ее нижнюю губу, подавляя смех.

О, я знал и другие способы заставить эти зубы вонзиться в эту губу. Но в этом-то и крылась чертова проблема. Я мысленно раздевал ее до такой степени, что забыл о сосуде в своей руке, и теперь ближайший паж спешил вытереть устроенный мной беспорядок.

Повинуясь порыву, я потянулся к тряпке.

— Это моя вина. Позволь мне.

Паренек вытаращил глаза.

— Это для меня удовольствие, придворный шут.

И это была его работа. Отказ оскорбил бы, дискредитировал и унизил слугу.

Я мог бы пренебречь правилами. Мог бы сам убрать пролитое вино под предлогом высокомерной гордости, и это не шокировало бы монархов. Но я не мог обесценить положение мальчишки.

Только в такие моменты я чувствовал угрызения совести из-за того, что меня балуют. Не было ничего приятного в том, чтобы наблюдать, как кто-то расстилается перед тобой, исправляя твои ошибки, словно я император, а слуга — батрак. Черт возьми, я даже не мог поблагодарить его вслух, не вызвав пересудов среди прислуги, которая услышала бы об этом и стала бы насмехаться над парнем.

Тем не менее, я склонил голову перед пажом. Затем я обернулся и наткнулся на пронзительный взгляд матери Бриар. Судя по ее суженным глазам, Осенняя Королева заметила мою оплошность.

Как и Весенний Король, вошедший следом за ними, вместе с остальными членами королевских семей. Впрочем, Базил истолковал причину иначе. Мужчина ухмыльнулся, как довольный засранец, и поддел:

— Боже милостивый, Поэт. Опьянение и неуклюжесть обычно наступают после того, как выпьешь вино.

— Очень мудрый совет, Ваше Величество, — ответил я с фальшивым заплетающимся языком, к всеобщему веселью.

На этом последнем собрании монархи были в прекрасном расположении духа; все они жаждали отпраздновать и убраться отсюда к чертовой матери. Помимо укрепления родственных связей, недели переговоров породили немало враждебности и истерик.

Горло принцессы дернулось. Ее тревожный взгляд метнулся ко мне и получил в ответ самый незаметный кивок.

Очаруй их, Ваше Высочество.

Она кивнула в ответ. С этого момента Осень и я стали друг для друга невидимками. Именно такое впечатление мы создавали, когда члены королевских семей занимали свои места. Я прислонился к колонне и заметил задумчивость принцессы, когда она садилась в кресло своего покойного отца. При этом Бриар обменялась многозначительными взглядами со своей матерью.

Базил и Фатима поелозили на сиденьях, устраиваясь поудобнее, затем король хлопнул в свои мясистые ладони. Его коллеги синхронно вздрогнули, как и всегда.

— Объявляю это собрание Темных Сезонов последним, — сказал он. — И это небывалый случай: мы не только завершаем эти слушания и вновь расходимся с миром, но и обогащаем традицию присутствием наследницы Осени. Это новое ответвление обычая, которое предложили мы с королевой, и на которое мы, монархи, согласились, в надежде продолжить его со всеми нашими отпрысками в грядущие годы. Отныне наши преемники будут приглашаться на закрытие Мирных переговоров. Принцесса Бриар, добро пожаловать.

Под их аплодисменты она просияла.

От этого сияния в моей груди потеплело.

— Поспешное решение, — проворчал Летний Король в свои обвисшие усы. — Но, полагаю, сносное. Мы с королевой будем рады приобщить нашего сына к этой традиции. Жаль, что в этом году были отклонены другие предложения относительно соответствующих сопровождающих лиц.

Я закатил глаза. Воистину, трагедия для него. Я заставлял его хихикать вместе с остальными, и все же этот лицемер — этот невежда, который не распознал бы настоящего дурака, даже если бы тот помочился в его кружку, не говоря уже о том, чтобы я помахал зеркалом перед его лицом, — по-прежнему был намерен отстранить меня от участия в Переговорах.

— Должна сказать, — похвасталась Фатима своим довольно широким ртом, — нам надлежало создать такой прецедент, но в его пользу приводились аргументы. Нам это и в голову не приходило, пока не состоялась беседа с Поэтом…

Моя голова резко повернулась в ее сторону.

— …и каким-то образом эта мысль осенила нас.

Блядское. Дерьмо.

На секунду я зажмурился. Королева могла бы не упоминать меня, и все могло бы обернуться иначе. Но она этого не сделала, и настроение погасло, как задутая свеча.