Обман (ЛП) - Джастер Наталия - Страница 52

Я рассказала Поэту, что случилось, мои губы двигались против его жакета, мои выдохи скользили по его пульсу. Чем больше я истощала себя, тем больше зарывалась в него.

Он гладил меня по уху, потирая мочку подушечкой большого пальца. После того как я закончила, он выждал мгновение, прежде чем ответить.

— Мне потребовалось больше времени, чтобы решиться на эти ступени, чем тебе, — доверился он. — По моему скромному мнению дурака, ты не знаешь своей собственной силы. Ради всего святого, посмотри, что ты сделала с урной. Неуклюжая принцесса.

Юмор прорвался сквозь мое огорчение. Я издала оскорбленный смешок, звук, который достиг ушей Поэта и заставил его лицо смягчиться.

— Намного лучше, — проговорил он. — Юмор имеет свои достоинства, в конце концов.

Его успокаивающий тембр сделал противоположное тому, что должен был. Обновленное волнение зашевелилось, как мусор внутри меня. Мой голос и пальцы продолжали дрожать, уже не от печали, а от чего-то крайне непристойного, но инстинктивного.

— С тобой я думаю об одном. А потом говорю и делаю другое, — призналась я.

— Это называется быть человеком, — напомнил мне Поэт. — Ты не одинока в этом.

Возможно. Этот шут не был мне обязан ничем. Кроме королевских особ и влюбленных менестрелей, у него было право делать все, что ему заблагорассудится, с кем бы ему ни заблагорассудилось.

И все же, после того как я увидела его с тем похотливым дворянином, шут почувствовал необходимость объяснить в записке, что ничего предосудительного не произошло.

Из-за меня? Или из-за чувств Элиота?

Надеялась ли я на последнее или на то и другое?

За исключением того инцидента, Поэт не выставлял своих любовников напоказ. С момента отказа моему другу он воздерживался от публичных интрижек.

Он заботился об Элиоте. Он заботился и обо мне тоже.

Я думала о том, что я сделала с собой в постели той ночью, как неистово я довела себя до оргазма. Воспоминание бросило жар мне в лицо. Поэт никогда не смог бы догадаться об источнике. И все же я чувствовала себя разоблаченной, словно он мог увидеть откровенную разницу в моих чертах, словно он мог обнаружить, что я кончала от фантазий о нем.

Поэт.

Я не должна.

Я не могу это сделать.

Так останови меня.

Пожалуйста, просто останови меня.

Я заерзала, сориентировалась и выпуталась из его объятий.

— Добрый день, шут. Спасибо за твою помощь.

Во второй раз я бежала. Только в этот раз я не бежала.

Я не могла уснуть. За окном сбились в кучу облака, и пел соловей. К сожалению, колыбельная не помогла мне уснуть.

Лунный свет пятнал мое одеяло, пока я ворочалась от разочарования. Ткань натирала мои конечности, матрас казался слишком горячим, а комната казалась меньше.

Когда мой отец был жив, он обычно забирал меня из покоев по ночам и водил на прогулки. Его рука сжимала мою, пока мы пробирались сквозь сеть башен Осени. Мы охотились по мастерской ткачей и исследовали хранилище, полное старинных реликвий. Я играла в прятки с отцом, веря, что мы непобедимы и что нашей семье никогда не причинят вреда.

Прошли годы с тех пор, как я исследовала какое-либо место. И никогда — без него.

Я сбежала из темницы Весны — в этот раз. Я больше не позволю себе делать это снова, прятаться от тьмы или криков ее обитателей. До тех пор я могла размять свой ум и искать другие неизведанные пространства.

Но зачем ждать?

Я вскочила и отбросила одеяла, отказываясь анализировать это. Мои ноги коснулись пола и понесли меня через спальню к моему гардеробу.

22

Бриар

Поскольку мои покои патрулировали ночные стражи, мне придется действовать скрытно. Я оделась в кашемировое платье цвета розмарина с короткими рукавами и подходящий плащ, затем заплела волосы в свободный пучок на затылке. Протиснувшись сквозь замаскированную стеновую панель, я проскользнула в потайной ход и отважилась спуститься по холодной артерии, позволив жажде пространства и свободы вести меня.

Я шла в ровном темпе, выучив свои обычные маршруты. Обычно я выбирала путь к садовым руинам. Но после серии поворотов я вышла через другую панель, все еще в Королевском крыле, но достаточно далеко, чтобы обойти свою стражу.

Я вышла в пустую гостиную, уставленную мягкими диванчиками и гигантскими горшками с люпинами. Отсутствие шума в южном коридоре казалось многообещающим, поэтому я шагнула в этом направлении.

— Могу я вам помочь, Ваше Высочество? — поинтересовался мужской баритон.

Я резко обернулась, плащ метнулся вокруг моих ног. Рослый стражник лет сорока, с бордовыми радужками и кольцом, пронзающим нижнюю губу, стоял на посту у арки коридора. Стальные пластины покрывали его плечи, и, казалось, под кирасой он был сделан из камня.

В отличие от доспехов, его услужливое выражение лица и ямочки на щеках успокоили мои нервы. Когда мы с отцом носились по Осени по ночам, мы делали это открыто, потому что мы правили этими залами. Как королевские особы, мы имели на это право. Показное поведение — с опущенной головой или нерешительной походкой — заставило бы жителей насторожиться.

Хотя легкомысленная Весна не была двором, отвергающим приключения, мир тем не менее считал Принцессу Осени строгой пуританкой. Девушка с репутацией чистой, как сливки, с нравом сухим, как кремень, и ни единой косточки сорвиголовы в ее теле. Попасться на блужданиях без сопровождения было для меня нехарактерно, и это вызвало бы разговоры. Зачастую Весна любила придумывать истории, а не довольствоваться правдой.

Возможная ложь теснилась у меня на языке, пока я не вспомнила, что это все еще Королевское крыло. К счастью, мы были недалеко от покоев моей матери.

Имея в распоряжении этот арсенал, я состряпала самое подходящее алиби, а затем одарила мужчину скромной улыбкой.

— Признаюсь, вы меня поймали. Это довольно по-детски, но я не могу уснуть. Я ищу общества моей матери.

Стражник нахмурился, сделал очевидный вывод и ухмыльнулся, как и положено уроженцу Весны:

— Кажется, вы где-то потеряли свою стражу.

— Чепуха, — ответила я. — Напротив, я не оставила им выбора.

— Прикажете сопроводить вас? — предложил он, шагнув вперед.

Проклятье.

— Спасибо, но если есть хотя бы один маршрут, который я заучила наизусть, так это путь к покоям моей матери. Во всяком случае, чтобы я могла избегать его, когда она на меня сердится. Что касается ночных грабителей, легенда гласит, что у меня лицо острее меча, — или колючки, подумала я, — и мне стоит лишь нахмуриться, чтобы поставить врага на колени. Вы ведь не лишите меня такого триумфа?

Смешок вырвался из его груди. Без лишних слов стражник отошел в сторону.

— Ваше Высочество.

Юмор имеет свои достоинства, в конце концов.

Исполнившись уверенности, я проскользнула мимо него, чувствуя, как его глаза провожают меня. За первым же поворотом мои шаги стали легче, и тяжесть спала с плеч.

Вместо того чтобы отправиться в покои матери, как честная принцесса, я свернула в противоположном направлении. Расстояние между мной и Королевским крылом увеличивалось, пока я не покинула эту часть замка. Обновленная энергия потекла по моим венам. Мои ноги ускорились и замелькали по коридорам. Я схватилась за колонну, обогнула ее, выскочила в другой выход — и резко затормозила.

В одной из ниш Пози и Вейл стонали и терлись телами друг о друга, вжавшись в стену. У первой дамы одно бедро было закинуто на талию Вейл. Их рты вцепились друг в друга, а тела сладострастно двигались в такт поцелую.

Прошло полсекунды, прежде чем они заметили меня. Их затуманенные глаза распахнулись, и они отпрянули друг от друга.

— Ваше Высочество, — пискнули они.

— Сезоны, — воскликнула я. — Мне так жаль.

Кровь прилила к их лицам, скорее от возбуждения, чем от смущения. Свидание превратило их одежду в руины. Фарфоровые кружева лифа Вейл распахнулись, обнажив полумесяц смуглой груди.