Несовместимость (СИ) - Юлианова Ника - Страница 15

Да, хорошо бы выступить с высокой трибуны, заявив, что у неподходящих есть все шансы продолжить род. Но без тестов, без детальных исследований с целью понять, как такое вмешательство отразится на будущих поколениях, это будет по меньшей мере безответственно и преждевременно.

Уверена, Соня думает примерно о том же. Мы обе это понимаем. Просто не хотим озвучивать тот факт, что у нас не выйдет вот так просто взять и переписать правила мира за несколько дней, даже имея под рукой все мощности, что у нас есть, все данные, весь накопленный за долгие десятилетия опыт…

Жизнь не любит спешки. Прошли миллиарды лет, прежде чем из первых органических соединений образовались простейшие организмы. Да, с тех пор все ускорилось, но на линейке жизни вся наша цивилизация – ничто.

Радует уже то, что мы хотя бы приблизились к разгадке.

– Я больше не могу… – вздыхаю, выползая из-за стола.

Соня, с которой мы успели подружиться за прошедшую пару месяцев, кивает. И тоже встает. Мы уже хотим расходиться, Соня шутит, что ее скоро выгонят из дома, ведь она в последние месяцы не видит толком ни мужа, ни своих четверых детей, когда я получаю сообщение от…

– Тео!

Соня удивленно выпучивает на меня глаза.

– Да.

– Открой дверь, – командует лидер Подполья, очевидно, намекая на то, что я должна впустить его в дом! Ну и что мне с этим делать?!

Что-что – открывать! Он бы ни за что не сунулся в дом своего идейного врага без веской причины. Даю команду дому впустить нежданного гостя и вместе с Соней выбегаю в холл. Если Владимир меня убьет за то, что я сделала – она, по крайней мере, постфактум объяснит, что у меня просто не было другого выбора.

И что я никого не предавала.

К моему огромному удивлению, Теодор заходит в дверь не один. С ним трясущаяся хрупкая девушка… Увидев, что и я не одна тоже, Тео замирает.

– Это Соня – дочь Горина. Она тоже ученый. Мы работаем вместе, – спешу объяснить я, чтобы Тео не сомневался в том, что правильно сделал, придя сюда. Хотя, боже мой, я даже не знаю, на кой черт он явился.

Тео скользит по Соне внимательным взглядом, задерживается на долю секунды дольше, чем нужно, и коротко кивает.

– Ясно, – говорит он глухо. – Знакомьтесь, это Ева.

Девушка делает шаг вперед. Отмечаю, что ее немного потряхивает. Она словно держится из последних сил, чтобы не развалиться прямо здесь, на наших глазах. Не знаю, что с ней. Но, кажется, кто-то очень сильно ее обидел.

– Проходи, – говорю мягко. – Здесь ты в безопасности.

Стоит это произнести, как меня начинают закидывать запросами. Сначала Тор, а сразу за ним и Владимир. Коротко отвечаю им, что все хорошо. А то с этих станется – нагонят сейчас целую армию. И как я буду объяснять, что делает лидер Подполья в доме Первого консула?!

Я и сама этого не знаю… Но почему-то не сомневаюсь, что опасность нам не грозит.

Девушка бросает на меня недоверчивый взгляд и все же, озираясь по сторонам, проходит в гостиную.

Теодор задерживает меня за руку.

– Она беременна. От несовместимого, – выпаливает он, тоже озираясь и будто прикидывая, насколько они рискуют. – Ева подверглась насилию в нулевом контуре. Того урода я сразу же сдал властям. Ей была оказана первая медицинская помощь, но поскольку оказалось, что этот мудак был абсолютно несовместимым, никто не озаботился экстренной контрацепцией. Я подумал, что, наблюдая ее, вы сможете гораздо быстрее понять, как это работает.

У меня голова кругом! Надо же…

– Ты подумал правильно. Какой у нее срок?

– Четыре недели.

– Я не собираюсь оставлять ребенка, – вклинивается в разговор подсушивающая нас девчонка.

– Черт! – рычит Теодор. – Ева, я же объяснял тебе, насколько это важно! Для всего человечества важно, ты это понимаешь?!

Господи, ну почему?! Почему так?! За что все эти страдания? Я, признаться, даю слабину… И едва не выпаливаю, что если эта мысль ей так ненавистна, никто не может заставить Еву рожать. Но ситуацию берет в свои руки Соня.

– Я возьму у тебя немного крови. Нам нужны показатели, – бормочет она. – Гормоны, иммунный ответ, нейрофон… Желательно с привязкой к периоду до и после… – Она осекается. Смотрит на девушку. – Ты можешь описать свои чувства?

– Плохо, – тихо говорит она. – Очень… плохо.

Ну, еще бы! Как еще она могла себя чувствовать?!

– Я понимаю, как тебе неприятно это вспоминать. Но это действительно очень важно. Мы должны понять, что именно происходит в организме женщины, когда такие зачатия случаются. Твой случай поможет миллионам несовместимых пар. Это не займет много времени…

Только она это произносит, как у дома останавливается сразу несколько машин. Виктор с Владимиром практически одновременно вваливаются в дом. У обоих в руках оружие. Теодор, естественно, тоже пришел не с цветами… И так получается, что мы – я, Ева и Соня, застываем четко на линии выстрела.

– Какого хрена ты забыл в моем доме?! – рычит Владимир.

– Успокойся! – рявкаю я. – Тео нам помогает. – Я бросаю взгляд на Соню, та часто-часто кивает, подтверждая мои слова. И, кажется, ей Владимир верит больше. Потому что ствол он опускает только теперь.

Сцепив зубы, сиплю:

– Выйдем! – и оборачиваюсь уже к Соне: – Возьми образцы, ладно?

Уединившись со своими защитниками в кабинете, в общих чертах обрисовываю ситуацию. К счастью, этой парочке хватает ума обуздать защитнические инстинкты. Хочу уже вернуться к работе, когда замечаю шагающего к выходу Теодора.

– Тео, постой. Может, хоть чая выпьем? Как в старые добрые времена? – усмехаюсь я.

– Это небезопасно. Не хочу компрометировать твоего мужика, Беляшик.

Моего мужика… Наверное, глупо, да, после двух месяцев, что мы с Гориным провели под одной крышей, пытаться доказать, что это не так? Не знаю… Да и не уверена я, что он мой. Мой, наверное, вряд ли бы обрек нас на десятки лет в разлуке.

Так и не решив, что ответить, сжимаю Тео в объятьях. Он пахнет можжевельником и хорошей выделки винтажной кожей. Потираюсь носом о его крепкую шею. Говорят, дружба с пеленок – самая крепкая, какие бы потом ни возникли противоречия. Сейчас я готова поспорить, что это правда.

– Как думаешь, это закончится на нашем веку? Мы увидим результат? Или все бессмысленно?

– Все в наших руках, Беляшик. Надо верить в лучшее. У тебя светлая головка. Вы точно найдете выход… Иначе я бы не рисковал своей потрепанной шкурой, таща девчонку в дом к твоему расфуфыренному павлину.

Это Владимир расфуфыренный? С губ слетает испуганный смешок. Касаюсь лбом крепкой груди Тео…

– Ума! – рявкает вдруг «мой мужик». – Теодору лучше уйти.

Оборачиваюсь. Что это? Неужели ревность? Искры так и летят! А Тео ведь только дай побесить Горина… Притягивает меня еще ближе, но тут уж я закатываю глаза и отталкиваю его руки.

– Заканчивай.

Смеется. Разворачивается на пятках и идет к предусмотрительно распахнутой двери. У самого выхода оборачивается, цепляя взглядом когда-то лучшего друга.

– Береги девочек.

Тот подбирается, по привычке, видно, решив, что Теодор угрожает его семье. Я не знаю… Дочкам, там. Жене, может быть… Но, к счастью, очень быстро до этого придурка доходит, что Тео говорит вполне искренне. И Горин не успевает наломать дров, выставив себя психованным идиотом. Кивает резко. Сейчас было бы так хорошо, если бы они просто пожали друг другу руки, но… Конечно, до этого не доходит. Кивок – его максимум.

– Ну и заносчивая же ты задница! – качаю головой, когда дверь за Тео закрывается.

– Когда я тебя трахал, тебя это не смущало, – лишь подтверждая мои слова, замечает Горин. Я ахаю. Потому что… да! Он прав. Я вообще не могу собрать мысли в кучу, когда мы вместе. И Владимир безбожно этим пользуется. Последним оплотом моей принципиальности становится отказ выйти за него замуж, на котором Горин по какой-то совершенно мне неизвестной причине настаивает. Но даже в этом вопросе я не уверена, что смогу держать оборону долго.