Несовместимость (СИ) - Юлианова Ника - Страница 14

Соня опускает лицо в ладони. Чертыхается:

– Я должна была догадаться.

– Его мать, – запинаюсь, – как ты понимаешь, была раздавлена моим решением. У нее был иной взгляд на случившееся. Она была ярой противницей Акта…

– Еще бы, – пожимает плечами Соня. – Даже не представляю, как ей пришлось… Наверняка она тебя очень любила.

– Да. А я любил ее. Но речь шла о выживании вида. Я не мог поддаться чувствам. И поступил так, как поступил. Ума же все это время пыталась найти какой-то иной способ…

– Мне знакомы ее работы, – бормочет Соня, все еще в шоке от того, что я ей поведал. – То есть ты отдал мощности ей?

– Соединив ее данные и данные Подполья, мы надеемся найти, наконец, работающий способ для помощи несовместимым.

– Я хочу войти в это исследование.

Усмехаюсь краем губ. Это как раз то, чего я ждал от своей дочери.

– Тогда тебе придется работать с Умой.

– Я готова! И только не говори, что ты не догадывался, что так и будет, – фыркает моя девочка. Я улыбаюсь шире, ведь Соня зрит в корень. Кому еще я могу довериться в настолько щепетильном вопросе? Уме, как ни крути, нужны помощники. Она зашивается все последние дни. На нее смотреть больно. И… сладко.

– Хорошо, – киваю. – Тогда поехали.

Соня прищуривается.

– Куда?

– Знакомиться.

По дороге моя всегда разговорчивая девочка молчит. И что-то мне подсказывает, что молчит она вовсе не потому, что ей нечего сказать. Слишком много всего сразу в ее молчании – интерес, недоверие, остатки злости… и что-то еще. Заставляющее хмурить брови.

– Я понимаю, что эта женщина ни в чем не виновата, – тихо говорит она. – Но… Это не отменяет того, что из-за нее пострадала мама.

– Не из-за нее.

– Пап…

– Не из-за нее, – повторяю жестче. – Из-за меня.

Соня отворачивается к окну. И больше ничего не говорит.

Моя берлога встречает нас тишиной. Но мне это и нужно было. Просто место, где я был не Первым консулом, не чьим-то мужем, и не отцом.

– Уютно, – сухо бросает Соня, оглядываясь.

Хмыкаю. Потому что в словах дочери мне видится огромное преувеличение.

Вместе проходим вглубь дома. Нас никто не выходит встречать. Ума злится на меня до сих пор. Вынужденные жить на одной территории, мы принюхиваемся и то и дело кусаемся. На днях я ей сообщил, что развелся, когда понял, что в публичный контур, где вовсю обсуждалась эта новость, она не заглядывает. Ума пожала плечами и заверила, что ее это не касается.

Ну, да…

Сидит за столом, уткнувшись в проекцию. Волосы растрепаны, плечи напряжены.

– Ума…

– Не вздумай меня отвлекать.

Хмыкаю:

– У меня и мысли такой не было. Напротив, я привел тебе помощницу. Ты же хотела команду…

Ума резко оборачивается и застывает, скользя по Соне покрасневшими от работы глазами.

– Соня, – коротко представляю дочь. – Моя старшенькая. Ты, наверное, о ней слышала.

– Ума, – отвечает она так же ровно. Хотя я слишком хорошо ее знаю, чтобы не заметить, как дрогнул голос.

– Отец в общих чертах ввел меня в курс дела. Я готова приступить к работе незамедлительно.

Понимаю, что Ума нервничает.

– В общих чертах?

– Отец сказал, вы работаете с альтернативной моделью совместимости, – поясняет Соня. – Я хочу подключиться к исследованию.

– Соня один из лучших специалистов в своей области, – на всякий случай добавляю я, немного сбитый с толку странной реакцией Умы на происходящее. Ну, не ревнует же она меня, в самом деле! – И если у тебя какие-то сомнения, я никак не пушил ее карьеру.

– Да разве же дело в этом! – вскакивает Ума.

– А в чем тогда? – завожусь я. И как ни странно, на помощь нам обоим приходит дочка.

– Папа, как истинный мужчина, пребывает в спасительном неведении касательно того, что могут чувствовать две женщины из враждующих лагерей, оказавшись в одной комнате, – замечает она с усмешкой. Взгляд Умы смягчается.

– Я ни с кем не враждую, Соня. Свою главную битву я проиграла давным-давно, но тут появился шанс повоевать за общее дело…

– Мимо такого шанса действительно трудно пройти.

– Поэтому вы здесь? – улыбается Ума.

– Эй! Я вам не мешаю?!

Бесит. Проиграла она… А кто тогда выиграл? Есть такие?

Ума растирает покрасневшие глаза. Заводит за голову руки, потягиваясь. Может, даже не осознавая, как для меня выглядит ее выпяченная вперед грудь.

– На самом деле мешаешь, – зевает она в кулак. – Можешь идти, я введу Соню в курс дела. Возможно, она увидит то, что я не замечаю… Свежий взгляд сейчас точно не будет лишним.

– У меня на сегодня нет других планов.

– Ну, так езжай домой.

Ума пожимает плечами. С губ Сони слетает нервный смешок. Ну, да… Она не привыкла к тому, что кто-то может со мной вот так разговаривать. Я и сам, если честно, каждый раз сам от себя охреневаю.

– Я дома. Ты забыла? Ах, да, Сонь… Помимо всего прочего, Ума – моя девушка.

– Горин! Ты совсем спятил, я не пойму?!

– Все нормально. Я знаю, что у вас с отцом давняя история… И рада, что все, наконец, счастливы.

Хищно оскаливаюсь, не без удовольствия наблюдая за тем, как эта зараза проглатывает готовые сорваться с языка резкости, чтобы не испортить отношений с моей дочерью. Обычно я проигрываю ей все споры всухую, а тут… Ты только посмотри.

– Давай лучше работать, – смущенно бормочет Ума, переходя к следующему пласту данных.

Соня косится на меня, мол, давай, иди уже, и склоняется над проекцией почти вплотную, как делает всегда, с головой погружаясь в поставленную задачу.

– Подскажите хоть, в сторону чего мы пока думаем…

– Во всех трех случаях я нашла лишь одно совпадение… – бормочет Ума. – Все три женщины в момент зачатия находились в состоянии стресса, граничащего с нервным срывом. Я подозреваю, что именно состояние стресса подавляло иммунный ответ. Но пока не могу это доказать. Вполне возможно, в дело включается эпигенетика… В конце концов, геном не статичен и адаптируется под меняющиеся условия.

– Перепрошивается, да?! – всплескивает руками Соня. – Под партнера… Я тоже много раз об этом думала!

– И что это значит? – спрашиваю.

– Что если мы поймем, в каком участке ДНК это происходит, и сможем искусственно воспроизвести условия, найдем способ, как сделать несовместимые пары совместимыми. Но вряд ли это получится сделать быстро, даже если мое предположение окажется верным.

– Я просчитаю это допущение. И посмотрю публикации. Возможно, кто-то наблюдал что-то подобное… – загорается Соня.

В груди екает.

– Сонь, а Сара не говорила, как их успехи с Зейном? – мнусь я, не в силах отделаться от мысли, что если бы у нас получилось все это ускорить… Если бы мы могли, моей дочери не пришлось бы проходить через весь этот ужас.

– Пап, поверь, мы не успеем. Как бы ни старались. Это потребует опытов и доказательств, что даже в сжатые сроки может занять не один год. А то и десятилетие.

Сглатываю и перевожу взгляд на Уму.

– Мне очень жаль, – она отводит глаза.

– А что Тор с Теей?

– А при чем здесь Виктор? – хлопает глазами Соня. – Он женился на своей генетической паре. Или… Я чего-то не знаю?

– Да, но у нас нет понимания, как сработают гены искусственно созданного человека…

– В смысле – искусственного? – натурально шалеет дочь.

– Ох, Сара… Ты столько всего не знаешь… Ум, расскажи ей. Я пока пройдусь.

Глава 10

Ума

У наших предков было такое выражение – быстро только кошки родятся. Я вычитала его в научной работе одного известного фольклориста и с тех пор много об этом думаю. Интересно ведь, что желая донести мысль о вреде спешки, народная мудрость сделала отсылку к родам. Пусть и кошачьим.

Чем больше я об этом думаю, тем ближе подхожу… Наверное, к принятию. Что быстро изменить общественную модель у нас не получится, даже когда мы с Соней поймем точный эпигенетический механизм…

Все же невозможно ускорить то, что по своей природе не подчиняется скорости. Все идет так, как идет. Не зря все же в научном сообществе выработаны научные протоколы. Цена ошибки здесь слишком высока.