Межевик. Дилогия (СИ) - Билик Дмитрий - Страница 25

Меж тем дрожь под ногами становилась все ощутимее. Дом словно пытался бороться против вторженца какими-то своими силами. Как, интересно, если печать разрушена? Хотя главное, наверное, в том, что моему ночному гостю этот шум-гам тоже не нравился. А гул от дома, продолжал нарастать. Того и гляди взлетим.

Я меж тем начал действовать. Не ждать же, пока эта медвежуть доберется до меня. Плавно нажал на спусковой крючок, и голова создания дернулась, почти как плюшевая. Все-таки помнят ручки, даже в таком состоянии удалось попасть в яблочко. С другой стороны, тут и расстояние было плевое.

До того, как вторженец сел на задницу, я успел выстрелить еще раз и еще. Сам не заметил, как выпустил все пять пуль. Наверное, меня смутил внешний облик этой твари, которая очень уж походила на медведя. Я стрелял даже тогда, когда мой ночной гость упал на спину. А в голове гудел единственный вопрос: «Неужели все?».

Мне почему-то думалось, что все будет гораздо сложнее. Это же все-таки нечисть. А тут всего с пяти выстрелов уложил, хотя этому нечто хватило первых двух. Нет, понятно, что с дырками в теле очень сложно вести привычный образ жизни, но все же.

Дом продолжал гудеть, будто не заметил тех изменений, которые только что произошли. Я немного поколебался и все же побежал к выходу, не без содрогания перешагнув через мертвое создание. До последнего опасался, что оно в лучших традициях фильмов ужасов сейчас вцепится в ногу. Но нет, обошлось.

Только на улице я понял, что чего-то не хватает. Точнее, кого-то. Да твою ж за ногу — Витя! Я уже почти развернулся, чтобы вернуться, когда заметил удаляющуюся по улице фигуру. Судя по всему, рубежник (а я чувствовал, как пышет силой от незнакомца) оказался ранен. Конечно, сейчас бы самое то, чтобы догнать его и допросить с пристрастием, однако мне нужно было спасать жиртреста, пока дом не развалился.

Что интересно, искать его почти не пришлось. Брюхач лежал, держась руками за запертый холодильник, тихонько подрагивал и всхлипывал. И явно не понимал, что происходит вокруг. Понадобилось немало труда, чтобы отцепить его, после чего взваливать на себя. А сто сорок кило пусть и дряблого тела — это все равно ощутимая ноша. К тому же для обессиленного меня.

Разве что когда мы подходили к сеням, Витя всхлипнул громче обычного и даже выдал одно единственное слово: «Подручник». Что самое забавное, оказавшись на улице, жиртрест довольно быстро пришел в себя. Он завертел головой, вскочил на ноги и стал бегать вокруг дома. Я не сразу понял, что он делал, лишь заметил — гул постепенно стихает.

— Осина, — продемонстрировал мне Витя. — Я же забыл.

— Чего ты забыл?

— Она чувствительна к промыслу. Мы когда печать создали, то осина частью ее стала. А когда печать разрушили, вроде как ну… это самое…

— Срезонировала, — подсказал я.

— Ага. Толку с нее, конечно, чуть, но пошумело тут знатно. Думаю, сейчас все рубежники вокруг переполошились.

Не скажу, что был в восторге от подобного, но мог с уверенностью сказать, что осину Анна выдала не случайно. Как и листочек с печатью. Значит, она предполагала, что ко мне сегодня странная херня придет в гости.

— Пойдем посмотрим, — приказал я Вите.

— Да чего там смотреть? — поежился жиртрест. — Давай лучше на улице посидим, ночь какая — погляди.

Если бы не мелкая дрожь легко одетого Вити, я бы почти поверил.

— Ты вроде кричал, что существо домашнее. Вот домой и пойдем. Надо поглядеть, что это за зверь там пожаловал.

— Не зверь это, — поежился жиртрест.

— Не зверь? — стал я и сам подмерзать, потому что выскочил без верхней одежды. — А кто?

— Подручник. Рубежное создание.

— Так, очень интересно. Значит, какой-то рубежник призвал существо и послал сюда?

— Никуда не призвал, сделал. Из своего хиста и подручных средств. Шкуры, когтей и всякого…

— Пойдем посмотрим, заодно расскажешь все.

На что я сразу обратил внимание, так это на вонь. Пахла мертвая тварь, простите, подручник, какой-то гнилью. Прям словно начал разбирать канализационную трубу и обнаружил там уже начавшую разлагаться крысу. Собственно, и с моим ночным гостем стало происходить нечто похожее. Он решительно потерял в форме, очертания оплыли, будто подпаленная проводка, и теперь у меня на полу лежало месиво бурого цвета.

— Мерзость какая.

— А на что хоть похоже было, Миша? — поинтересовался Витя.

— На медведя, который болел в детстве благородными римскими болезнями.

— Медведя? — удивился жиртрест. — А я думал, что сова.

— Какая сова?

— Ну обычно Леша сов подсылал, на них он большой мастак был.

— Так, давай-ка с этого момента поподробнее, — насторожился я.

— Леша любил подручников использовать. Чтобы припугнуть кого, ну или еще для чего-нибудь. Против опытного рубежника подручник — не сработает. Слишком слабый. А вот для новичка или чужанина — очень подходит.

— Потому и создал он другого. Что бы здесь сделала сова? Ворвалась, царапаться начала, а вот медведь — пусть и крохотный, дело другое, — стал рассуждать я. — Тихо зашел и укокошил. Замечательно. А когда ты мне собирался сказать про талант твоего бывшего хозяина?

— Миша, я же не думал, что он подобным промышлять начнет. Ведь воевода вчера сказала…

— Что ты не думал — это зря, хорошая способность, иногда помогает. Тебе бы поменьше есть, чтобы кровь до мозга доходила.

Ругался я так, для проформы и из — за плохого настроения. Оно внезапно приходит, когда на тебя только что устраивают покушение. А еще мне стало ясно, что просто так Ломарь не отступит. Дела…

— Надо убрать бы, — кивнул на останки подручника Витя.

— Даже не вздумай, — рявкнул я. — Слышал что-нибудь об уликах?

— Да какие это улики, Миша? — развел руками жиртрест. — Подручников на то и делают, что хист в них сразу улетучивается. Это же не божьи создания в полной форме, а скорее игрушки.

— Как сложно. А зачем кого-то посылать, вместо того, чтобы самому все сделать?

— Тут штука хитрая, — вздохнул Витя. — Как бы Ломарь тебя голыми руками задушил или ножом там подранил, так, может, и вышло. Да ты печать повесил. Чтобы ее разрушить, пришлось бы свой хист выплескивать, а тот сразу не расходится, часть его в воздухе повисит еще. А по нему уже можно и владельца отследить.

— Вот Леша и послал подручника. Не получится, так и бог с ним. Получится, все — дело в шляпе.

— Похоже на то.

— Хорошо, что домовая сигнализация сработала.

— Не без того. Ты лучше, Миша, скажи, как себя чувствуешь? — как-то очень странно поглядел на меня жиртрест.

— Обычно чувствую, не как космонавт, конечно, но вполне нормально.

— Просто еще вчера ты был полуживой, упал почти замертво. Потом печать разрушили, это тоже по промыслу бьет. Затем отпор подручнику дал.

— Ты к чему ведешь, Виктор? — поинтересовался я.

— Ты меня только правильно пойми. По всем прикидкам, Миша, ты сейчас уже должен был лежать на полу вместо этой лужицы и отдавать Богу душу. А ты вроде как, напротив, полон сил.

Только теперь я вдруг понял, что в словах жиртреста действительно есть смысл. Нет, проснулся я разбитый, едва карабин в руки взял. Но вот сейчас точно ощущал, что жизнь как минимум хороша и прекрасна. Я настороженно прислушался к себе и неожиданно понял, что хиста во мне хоть отбавляй. Каким-то загадочным образом тот вдруг восполнился почти полностью.

Глава 12

Поспать мне не удалось. Около четверти часа я разбирался с последствиями ночного приключения, а именно открыл настежь все окна и обложил подручника тряпками. Дело в том, что мерзопакость медленно разлагалась, растекаясь по полу. Несмотря на слова Вити, что эта хреновина не представляет художественной и прочей ценности, я все-таки решил дождаться более знающих рубежников. Просто меня по-другому учили обращаться с уликами.

Оставшееся время я сидел на крыльце, переваривая все произошедшее. Даже успел поговорить с выскочившим на улицу в одних трусах Димкой. Ладно, вру, еще на соседе были сапоги до колен и телогрейка.