Костяная игла (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 25

Поэтому он решил с самого начала играть в открытую. Утаил только визит громил мадам Горгович-Медунян и похищение Татьяны. По крайней мере, пока — покуда не поймёт, насколько Сабатье в самом деле хороша и насколько ей можно доверять.

Допрос продолжался в общей сложности полтора часа, и чем дальше, тем сильнее нарастало напряжение Хогарта: он не мог отсюда выбраться и терял драгоценное время, пока Татьяну где-то держали в плену.

— Ну и что вы обо всём этом думаете? — спросил он наконец, терпеливо ответив на все вопросы.

— Думаю, что вы по уши в дерьме. — Она подозвала коллегу, и тот наконец снял с Хогарта наручники. — От Арлана я уже знаю, что у нас есть ваши отпечатки, загранпаспорт, удостоверение личности, адрес отеля, номер телефона и два протокола.

Он потёр запястья и нахмурился.

— Два?

— О нападении на месье Бонне и об убийстве месье Руссо.

— И ещё заявление о краже костяной иглы в Опере Гарнье, — добавил он.

— Да, верно, есть и оно.

— Вот оно и исчезновение Элизабет — самое важное! — настойчиво сказал он.

— Для вас — возможно, — отозвалась Сабатье. — Кстати, где ваша племянница?

Хогарт постарался не подать виду.

— В отеле. С ней всё хорошо.

Сабатье кивнула.

— Можно взглянуть на ваши права?

— Если вы и их отберёте, мне совсем нечем будет удостоверить личность.

Она протянула руку.

— Я только сфотографирую.

— Их уже проверяли.

Не говоря ни слова, она держала руку протянутой. Вздохнув, он отдал ей пластиковую карточку; она сфотографировала её на телефон и вернула.

— У вас и категория на грузовик, и на мотоцикл? — удивилась она.

— Это так необычно?

Она не ответила.

— Я заметила, что вы слегка прихрамываете. Мотоцикл? — спросила она вместо этого.

Странно, что она углядела это всего по нескольким его шагам из зала в смежную комнату. Но, видно, её хорошо натаскали подмечать любую мелочь.

— Перекошенный таз, — объяснил он. — С рождения. Одна нога на полтора сантиметра…

— А что у вас с бровью?

Он улыбнулся. Обычно при знакомстве этот вопрос задавали первым.

— В детстве обжёгся отцовской зажигалкой. — Он провёл по брови, где была проплешина.

— Нарочно?

— Конечно, хотел выглядеть круто. — Он сделал паузу, но она не улыбнулась. Видно, шутки не поняла. — Да нет, хотел тайком выкурить сигарету в отцовском дровяном сарае. С тех пор волосы там так и не отросли.

— Курить опасно, — констатировала она. — Как и соваться в полицейское расследование.

Ни в какое полицейское расследование я не совался! — хотелось громко возразить ему. Это благодаря мне оно вообще началось. Но он промолчал, лишь глубоко вздохнул — корчить из себя умника смысла не было.

— Так что вы обо всём этом думаете?

— Возможно, вся эта связь с миром искусства — костяная игла, аукцион, нападения на торговцев и всё прочее, что вы упомянули, — ложный след, который кто-то подбросил, чтобы скрыть истинную подоплёку.

Хогарт подался вперёд.

— И какова же она?

— Убийство Рафаэля Пеллетье.

— Бросьте, это же бред.

Она сверкнула на него глазами.

— Почему?

— А его убитый торговец тогда тут при чём?

— Не убитый. Причинение тяжкого вреда со смертельным исходом. Фликеншильдт умер уже в больнице.

— Пусть так, — сказал Хогарт. — Но убийство Франсуа Руссо? Тоже лишь отвлекающий манёвр и ложный след? Слишком уж хлопотно.

— Почему нет? Месье Пеллетье был фигурой не из последних. Врагов у него хватало. Его убийца наверняка знает, что мы будем преследовать его без всякой пощады. Так что может быть лучше, чем пустить нас по совершенно ложному следу?

— Ладно. — Хогарт провёл ладонью по лицу. — Допустим, вы правы. Но почему сейчас? Через четырнадцать лет после его отставки?

На это у Сабатье ответа тоже не нашлось.

— Тут должна быть связь с миром искусства, — упирался он. — Из сейфа Руссо похитили артефакт из слоновой кости. Костяного коня. А здесь… — он указал в сторону гостиной, — …тоже вскрыли сейф.

— Следы, которые довольно отчётливо ведут в определённую сторону. Слишком уж очевидно для правды, вам не кажется?

— Ключ ко всему — Элизабет Доменик, — снова попытался он. — Когда мы её найдём…

— Её уже разыскивают, — оборвала она. — Здесь мы закончили. Вам есть что добавить?

Хогарт глубоко вздохнул. Мою племянницу похитили, и мне грозят убить её, если я не найду костяную иглу. Он плотно сжал губы. Сабатье всё равно не верила в связь с артефактами. Расскажи он про Татьяну — только подвергнет опасности её жизнь, а Сабатье в лучшем случае заявит, что Элизабет и Татьяна, возможно, заодно и это тоже, чего доброго, нарочно подброшенный след. Но убийце Пеллетье пришлось бы быть чертовски изощрённым, чтобы всё это так обставить.

— Итак? — не отступала она.

— Нет, ничего.

Она явно не поверила, однако промолчала. Поднялась и проводила его к двери.

— После вас!

Он пошёл вперёд, она — следом, по размеченной тропке, которую криминалисты уже обозначили натянутыми через всю квартиру шнурами. Труп Пеллетье всё так же сидел в инвалидном кресле у окна. Теперь несло калом и мочой — обычные последствия смерти.

Сотрудники снимали с сейфа следы и отпечатки пальцев. Всё было залито резким светом прожекторов. Один из следователей стоял с ноутбуком у складного столика. На миг взгляд Хогарта упал на монитор. Программу для дактилоскопии он узнал. Сбоку высветилось паспортное фото Элизабет. Сердце на секунду замерло.

Хогарт обернулся к Сабатье.

— Вы что, снова нашли в квартире фрагмент отпечатка Элизабет Доменик?

Сабатье положила ему руку на плечо.

— Идите дальше! Ничего не трогать!

Путь Хогарта пролегал мимо сейфа. Внутри лежал лоскут красного бархата, а на нём — шесть отпечатков размером с монету, в точности складывавшихся в гексаграмму, словно от какой-то миниатюры. Дальше он прошёл мимо камина. И тут разглядел, что полка сплошь заставлена фотографиями: Пеллетье с черноволосой женщиной, множество картин и какой-то странный предмет искусства.

Хогарт остановился.

— Можно мне позвонить?

— Не здесь. Идите дальше! — поторопила Сабатье уже нетерпеливо. Хогарт ещё раз глянул на снимки и двинулся к выходу.

— До дальнейших распоряжений не покидайте центр Парижа и держите телефон при себе, — сказала она на прощание и сунула ему в руку визитку, где значились только её имя, семизначный номер и аббревиатура SDI — больше ничего. — Если что-нибудь вспомните, звоните мне. Не дозвонитесь — достаточно сообщить комиссару Арлану. Он мне передаст… И ещё, Хогарт.

Он с любопытством взглянул на неё.

Она сжала губы. Что бы это ни было, давалось ей это, похоже, с трудом.

— Спасибо, что вызвали ветеринара.

Первая искренняя и хоть сколько-нибудь дружелюбная нотка, какую он подметил у этой женщины.

— Само собой разумеется. — Он кивнул и сбежал вниз по лестнице мимо криминалистов.

Ну конечно, отпечатки Элизабет нашли и здесь.

Но как такое возможно?

Неужели она и впрямь была так неосторожна?

Похоже на то. В конце концов, она не рассчитывала, что полиция снимет сравнительный отпечаток с дубликата иглы. Но зачем ей вообще это делать? Все эти пытки и убийства! Бросить жизнь с интересной и хорошо оплачиваемой работой ради каких-то жалких миллионов?

Теперь он всё сильнее сомневался, так ли хорошо знал её, как ему казалось.

Перед кафе кишели полицейские. Посетителей всё ещё допрашивали. Улицу напротив красного «Рено» по-прежнему перекрывали, и Хогарту пришлось идти в другую сторону. Он отключил беззвучный режим и набрал номер Хлои. Тут и увидел, что она звонила ему уже пять раз.

Ответила она сразу.

— Вас только сейчас выпустили?

— Да, меня допрашивала некая Лив Сабатье. Вам это имя что-нибудь говорит?

— Нет.

— А название Section d’intervention?

— Ого, — только и сказала она. — Значит, теперь за дело взялись они. То-то я удивлялась, почему комиссар Арлан не вошёл в дом. Это и боевое оружие объясняет. Расскажу вам потом подробнее.