После развода. Спаси меня, мой Генерал (СИ) - Измайлова Полина - Страница 25

— Там, правда, мой косяк был, мам Нин, ну я расскажу, приеду и всё расскажу. Мы расскажем. Я же её тоже привезу!

— Разумеется, привезёшь! Куда ты денешься! Ой, Ром, счастье какое! Сын.

— Счастье, мам, счастье. Ну я… полетел. Буду писать. Надеюсь, скоро пришлю фото…

Фото…

Ромкиного пока нет, а вот с Верой…

Подъезжаем к гостинице, выхожу, помогаю ей.

— Ром, всё-таки я с тобой.

— Пока я с тобой. Есть время у нас.

Отпускаю водителя, договариваясь, что он за нами заедет.

— Ром, а если что-то раньше станет известно?

— Если станет — поедем раньше. Пошли оформим тебя. Стой, погоди.

Достаю телефон.

— Фотографию надо сделать.

— Зачем?

— Улыбнись, Вер, давай… — Прижимаюсь к ней щекой. Смотрю, уставшая она такая, несчастная, бедная моя девочка. — Улыбнись, это для мамы…

Вера улыбается, потом переспрашивает.

— Для мамы?

— Для Ритиной мамы, Нинель. Я ей звонил. Она нас ждёт.

— Нас?

— Ну да, тебя, меня и Ромку нашего. Она же со мной живёт… А мне, кстати, новое место предложили. Очень серьёзное. И перспективы. Так что. Надо будет перебираться. Но это я потом расскажу, Вер, пока тебе надо отдохнуть с дороги…

У Веры явно нет сил сопротивляться.

Заходим в номер. Сразу идёт в душ.

А мне поступает звонок.

— Зверев, давай на базу. Тут всё серьёзно… Ультиматум выкатили… сучары…

Глава 28

— Рома, я еду с тобой.

— Послушай, Вер…

— Я. Еду. С тобой.

Головой качает, вздыхает…

Потом обнимает меня, к себе притягивая.

— Ты всегда такая будешь?

— Какая?

— Поперёд батьки в пекло…

Напрягаюсь, натягиваюсь как струна… Я понимаю, что он прав, но слышать эти слова мне больно.

Да, я лезу в пекло!

Да, может, не всегда тогда, когда нужно.

Но…

— Если бы я один раз не полезла в пекло, то… то погибли бы дети… И вообще…

— Я не о том, красивая, прости.

— А я о том. Пусти.

— Вер…

— Пожалуйста. Мне надо одеться. Ты можешь ехать сам, не ждать меня, но я поеду следом.

— Вер, там сейчас на самом деле немного не до тебя, пойми ты это, там и так…

— Мне плевать, Зверев, понимаешь? Просто плевать. Я буду там.

— Хорошо.

Вижу, как челюсти сжимает.

Даже не хочу понимать права я или не права, буду я там под ногами мешаться или не буду.

Я хочу сама всё знать, видеть и слышать. И чтобы мой сын, в случае чего тоже знал, что его мама здесь.

Хорошо, что я успела принять душ. Быстро надеваю брюки, Удобный длинный свитер, волосы собираю в строгий пучок, достаю тушь, собираясь глаза подкрасить. Слышу, как хлопает дверь в номер.

Ушёл?

Почему-то сразу накатывает.

Ушёл. Ну и ладно. Чёрт с ним. Сама доберусь.

Он реально думал, что я буду сидеть сложа руки, пока мой сын… Пока там неизвестно что?

Голову поднимаю… успела полглаза накрасить, не хватало еще, чтобы слёзы потекли!

Надо было вообще не краситься. Но у меня такой бледный вид.

Неожиданно вижу в дверном проёме Романа. У него стакан с кофе.

— Будешь?

— Спасибо, сейчас. Ты… ты можешь ехать, если срочно. Я правда сама доберусь.

— Ты серьёзно думаешь, что я уеду и оставлю тебя? Десять минут погоды не сделают.

— Но… они могут там что-то предпринять без тебя.

— Не предпримут, не бойся. Там тоже никто ничего с бухты барахты не делает и с кондачка не решает.

— Ром… скажи там… там что-то очень серьёзное, да? Там… там есть жертвы?

— Вер, мы пока толком ничего не знаем. Пугать тебя я не стану.

— Ром… что ты знаешь?

— Что я знаю? Что были учения у группы курсантов. В непосредственной близости от государственной границы. И был прорыв, с той стороны. На нашей территории оказались бандформирования.

— Господи… господи…

Закрываю рот рукой… тюбик с тушью из рук выпадает. Теперь уже мне плевать на то, поплывёт или нет… о чём вообще я думаю!

— Поехали, Ром, скорее, поехали.

— Кофе, Вер. И успокойся. Парни там не одни. С ними была серьёзная группа опытных бойцов, которые участвовали в учениях.

— Ром… а если… если он…

Я чувствую, что вот-вот сорвусь в истерику.

Понимаю, что надо держаться, но сил нет.

Нет уже никакого ресурса внутреннего. Выжата. Доведена до предела.

— Вера…

Зверев подходит, ставит стакан на тумбу. Берёт моё лицо в ладони.

— Отставить, Вера, слышишь? Отставить! Он жив. И всё будет хорошо. Давай…

— Что?

— Слушай себя.

— Что? — не понимаю его, что он хочет сказать? О чём спрашивает?

— Слушай. Что ты чувствуешь, ну?

— Я… я не знаю, я… мне очень больно, Ром, и страшно. И я очень хочу, чтобы всё уже закончилось. Я хочу, чтобы мой сын был дома!

— Ты чувствуешь, что он живой?

Меня трясёт, я в шоке от его слов! Но вместе с тем… Вместе с тем я понимаю…

— Живой! Он живой. Живой он!

— Вот! Это главное, понимаешь? И еще… Надо верить, Вера. Всегда верить и ждать! Почему я… Почему я всё это время заговорённый был, знаешь?

Головой качаю, силясь вздохнуть, проглотить ком в горле…

— Потому что тебя ждал, дурочка, тебя и его. Потому что у нас впереди жизнь и счастье. Понимаешь? Ты, я, Ромка наш, и те, кого мы с тобой вчера ночью так замечательно делали, понимаешь?

— Что?

— Дети, Вера… я детей еще хочу, от тебя. Твоих детей хочу. Всех, которые будут…

— Мне сорок лет…

— Я знаю, Вер… Это не важно. Важно, что мы с тобой теперь одно, понимаешь? И мы с тобой всё сможем сделать, что захотим.

— Рома…

— Я люблю тебя, помни это.

— Я тоже тебя люблю.

— Вот и прекрасно. Кофе пей.

— А ты?

— И я тоже… И еще… погоди…

— Что?

Он достаёт из кармана платок, вытирает мне глаза.

— Посмотри в зеркало… Вроде всё…

— Да, спасибо.

— Красивая ты, Вера… какая же ты…

Мгновение — и я крепко прижата к его груди.

— Люблю тебя. Не смей думать о плохом, слышишь? Помнишь? «Жди меня, и я вернусь»?

Киваю… а слёзы всё равно сами катятся.

— Надо верить, и ждать. Всегда, понимаешь? И всё будет хорошо. Скоро на свадьбе гулять будем.

— На чьей?

— Ну, первый у нас Богданов будет, потом, может Соболь, а может и мы с тобой. А потом и сына женим… У нас столько вокруг генералов с дочерями, красавицами — найдём ему такую кралю…

— Хорошо… Только боюсь, он у меня парень с характером, весь в отца.

— В смысле?

— Сам будет кралю выбирать.

— Это тоже не плохо. У нас, у Зверевых, самый лучший вкус. Всегда выбираем лучшее.

— Не поспоришь.

— Давай, кофе с собой и поехали.

Пять минут и мы в машине, еще десять — в штабе.

У двери толпа — в основном женщины. Я так понимаю — матери, и жены — молодые тоже есть. Кто-то плачет, кто-то кричит.

Мы с Романом выходим — к нам несколько кидаются.

— Товарищ генерал, есть новости? Новости есть?

— Всё будет хорошо, товарищи женщины, всё под контролем.

— Под каким контролем? — высокий резкий голос режет слух, — Вы их отправили на убой! Вас судить будут! Я до президента дойду!

— Сволочи! Угробили! Кто говорил, что не будут посылать? Предатели.

Вижу, как сразу становится жёстким лицо Романа, но он идёт к двери молча, а я поворачиваюсь.

— Как вы можете так говорить? Кто вам дал право обвинять? Наши дети, между прочим, сами выбирали профессию!

— Какую профессию? — снова орёт тот же противный голос.

— Родину защищать. — спокойно отвечаю я. — Есть такая профессия.

— Да ты кто такая? Подстилка генеральская!

— Я мать! Такая же как вы. И мой сын сейчас тоже там! И я не подстилка. Я жена генерала Зверева. И дочь генерала Маресова. И сын мой — простой курсант! И нам надо не истерики устраивать и не орать! Мы должны ждать! Ждать и верить…

Поворачиваюсь и попадаю в руки своего генерала.

— Спасибо, красивая, прикрыла мне спину.