Рассвет русского царства. Книга 11 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 2

Глава 2

Дорога до Владимира заняла пять дней, что по меркам нашего обоза довольно-таки быстро. Зима выдалась снежная, и дороги были покрыты довольно-таки солидной снежной коркой. Тем не менее солнце уже не просто светило… оно грело по-настоящему. В санях, под мехами было даже уютно. Алёна с детьми часто дремала, привалившись ко мне плечом. Анюта спала в корзинке, завёрнутая так плотно, что торчал один нос. Я смотрел на этот нос и думал, что жизнь в целом могла бы быть и хуже.

Видимо моё одухотворенное настроение кому-то сверху не понравилось, потому как, когда до города оставалась примерно пара вёрст, раздался треск и чья-то заковыристая ругань. Я выглянул из саней и понял, что придётся делать остановку. Сани накренились на одну сторону. Судя по всему, сломалась ось.

Вскоре ко мне подошёл Лёва.

— До вечера промаемся, — сказал он.

— Может, перекинем вещи на другие телеги, а эту подлатаем, чтоб до Владимира не развалилась? — спросил я.

— В принципе можно, — ответил Лёва, и посмотрев на меня добавил. — Ты главный, вот и решай. Чего меня спрашиваешь?

— Лёв, — усмехнулся я, — ты же ось видел, а я нет. Поэтому и советуюсь, потому как не знаю глубину поломки.

— До Владимира продержится, — сказал он.

— Ну, значит, командуй холопам, чтобы перекидывали вещи, и в путь.

Через час мы тронулись, и ещё примерно через час подъезжали к воротам Владимира.

Тогда же со стороны ворот показались всадники. Кольчуги были спрятаны под тулупами, у каждого на поясе сабля. Я сразу понял, что это не стража, а дружинники. Они встали поперёк дороги и один выехал вперёд.

— Кто такие?

После завершения ремонта саней, я пересел на Искру. И, выехав навстречу, расстегнул верхний крючок кафтана и снял шапку.

— Боярин Строганов. Воевода Московского княжества.

Всадник посмотрел на меня и выражение у него изменилось. Стало серьёзным и одновременно слегка растерянным. Все пятеро разом поклонились.

— Рады видеть тебя, воевода.

— И я тоже рад, — сказал я и уже собрался спросить про постоялый двор, но тот же дружинник заговорил первым.

— Прости, что сразу не признали тебя, воевода. Мы стояли с тобой на Суре. — Он помолчал секунду. — Видели, как ты бился на холме. И на льду потом.

Я посмотрел на него внимательнее.

Мужчине было лет тридцать. Под глазом шрам, тянущейся к уху. Но даже такая отметина не помогла мне вспомнить его лица.

— Так уж получилось, что поговорить лично ни разу не пришлось, — добавил он. — Куда путь держите?

— В Москву, — ответил я. — Ось у саней сломалась, решили остановиться на день. Тут у меня знакомцы есть.

Он кивнул.

— Как зовут тебя? — спросил я.

— Григорий.

Я усмехнулся.

— Знаешь, у меня отца тоже Григорием звать, — я подъехал ближе.

— Я его видел в тот день, — тут же сказал воин. — Вернее, как он бился с ханом Ахматом. И видел, как ты копьё своё бросил в него, чтобы отца спасти.

— Не осуждаешь? — спросил я.

— Нет. Ради своего отца я поступил бы также.

Я подъехал вплотную и протянул руку. Он на секунду замешкался, но потом пожал крепко.

— Зови меня Дмитрий, — сказал я. — Всё-таки кровь врагов вместе лили.

— Благодарю за честь, — поклонившись мне, произнёс он.

Вскоре мы проехали на подворье, и Варлаам пришёл часа через два после того, как мы разместились. Мы как раз обедали, когда в дверях появилась его фигура. Чёрная ряса, посох в руке, двое служек за плечом. Я поднялся и следом все, кто сидел рядом, сделали то же самое.

Он с довольным выражением лица, перекрестил нас.

— Здрав будь, Дмитрий Григорьевич.

— И ты будь здрав, владыко.

— Владыко, — повторил он с лёгкой усмешкой. — Всё никак не привыкну.

Я кивнул на лавку справа от себя. Служки засуетились, кто-то подвинул миску, кто-то принёс чашку.

— Присаживайся. Отведай с нами.

Он не отказался. Сел, принял хлеб, кушал вместе с нами.

Мы были с дороги и Варлаам, понимая это, не мешал нам утолить голод. После еды подали травяной взвар. Алёна взяла детей и ушла на верх. Со мной остались Лёва и Богдан.

Варлаам отставил чашку и посмотрел на меня.

— Куда путь держишь?

— В Москву переезжаю.

Он покивал.

— Надолго?

— Да, надолго, — ответил я, и заметил, как изменилось лицо Варлаама. Поэтому спросил. — Тебя что-то настораживает? Или известно что-то?

— Нет, — ответил он. — Просто не думал, что всё так быстро произойдёт.

Я тяжело вздохнул.

— А, ты об этом, — сказал я и, сделав паузу, продолжил. — Мария Борисовна хочет меня видеть подле себя. У неё большие планы и ей нужна помощь.

— Разумеется, большие планы, — он внимательно посмотрел на меня. — Ты уж про меня не забывай.

Я усмехнулся.

— Варлаам, это ты про меня не забывай. — Он не стал делать вид, что не понял намёка, просто кивнул. – Конечно, помню… и Бог во Владимире всегда будет на твоей стороне.

Я кивнул, поняв скрытый подтекст в его словах. И на том разошлись. Варлаам поднялся, перекрестил нас напоследок и ушёл со своими служками. Лёва проводил его взглядом до двери, потом повернулся ко мне.

— Слушай, — сказал он, — а что он на самом деле про тебя думает?

— Да хрен бы его знал, — ответил я. — Он сам себе на уме, но, — ухмыльнулся я, — вроде бы понял, что лучше играть в моей команде.

— Это потому, что ты ему двести рублей серебром дал, — сказал Лёва. Он знал об этом от меня, но вот Богдан не знал, и поперхнулся, выпучив на меня глаза.

— ДВЕСТИ⁈ — с возмущением произнёс Богдан.

— Тише ты, — шикнул я. — Так было надо и, поверь, то серебро мне окупится сторицей.

Ни Лёва, ни Богдан спорить не стали. Лёва только хмыкнул и потянулся за хлебом.

Выехали наутро, перед этим плотно позавтракав. Обоз шёл ровно. Я устроился в санях рядом с Алёной, Анюта на руках у Нувы, Анфиса устроилась напротив и в какой-то момент начала ныть, что ей скучно.

— Папа, расскажи сказку.

— Я вчера рассказывал две, — попытался съехать с этой темы я. Говорить совершенно не хотелось. Вместо этого я бы предпочёл закрыть глаза и поспать.

— Я ещё хочу! — заканючила Анфиса.

— Про что? — быстро сдался я, подумав, что легче рассказать… и, быть может, она уснёт, чем слушать её нытьё.

— Не знаю. Придумай, ты же умный!

Я посмотрел на неё. Всего четыре года, а уже правила свои диктует.

— Ладно, — сказал я. — Было одно государство. Там жил царь, у которого была дочь.

— Красивая?

— Страшная, как моя жизнь.

Алёна тут же засмеялась.

— Зачем страшная? — обиделась Анфиса.

— Ладно, красивая. Но при этом очень вредная.

— И что?

— И всё царство от неё страдало. Потому что она была умная, а это сочетание хуже пожара.

Анфиса задумалась, пыталась понять не про неё ли это. Я выдержал паузу с серьёзным лицом. Алёна незаметно ткнула меня локтем в бок, покачала головой.

— Давай уже хорошую сказку рассказывай. — И, проведя рукой под шкурами, погладила меня по ноге. — У тебя они такие интересные получаются.

Пришлось исправляться и я рассказал им сказку «Красавица и чудовище». Наконец-то Анфиса уснула. Алёна же, давно спала, лишь Нува смотрела на меня и ждала продолжения.

— Потом закончу, — сказал я. Негритянка кивнула, и я очень быстро провалился в царство Морфея.

Но, увы, ненадолго. Примерно через час сзади раздался треск. Выглянув в окно, увидел, что сани сломались. Но не те, что мы чинили во Владимире, а другие.

Доброслав слез со своего облучка, подошёл, присел, потрогал.

Я тоже выбрался из саней.

— Что там?

— Отвод лопнул, — не оборачиваясь ответил Доброслав. — Здесь и здесь. Заменить надо.

— Сколько времени?