Идеальный мир для кузнеца - Сапфир Олег - Страница 3

– Ну что, как тебе Левый? – спросил он. – Заценил его любовь к истории и к родному краю?

– А то! Не видишь, что ли, – радуюсь так, что лопата от счастья из рук вылетает, – ответил я сарказмом на сарказм. – Ты чего хотел-то?

– Да просто покурить зашел, потрепаться за чашкой чая. Меня, кстати, Серега зовут.

Я протянул ему руку:

– Денис, будем знакомы. Че ты так взъелся на Левого-то? Мужик, конечно, своеобразный, но ты, походу, не прочь его в соседнем болоте притопить.

На мой вопрос Серега лишь хмыкнул и улыбнулся.

– В прошлом году были мы на раскопках в Псковской области, и на третий день меня сама удача под руку толкнула. Решил я разработать самый край своего участка. Через пару взмахов наткнулся на меч – да не скандинавский, а наш, славянский. Глаз не отвести. Как черт из табакерки вынырнул Левый, из рук, зараза, меч вырвал. «Я, – говорит, – сам опишу, очень уж ценная находка». Только знаешь, в чем прикол? Я ведь потом так этого меча среди основных находок и не увидел. А выводы делай сам.

– Я примерно так и подумал. Он как нахлестанный прибежал, когда я обруч нашел, а как медь увидел – так ощущение, что его в ведро с дерьмом макнули. – Я редко выбирал выражения, предпочитая быть честным по отношению к людям; быть сволочью, но порядочной. – Как теперь дальше работать, если этот козел может любой ценный артефакт прикарманить?

Саня вздохнул:

– Че поделаешь, зато деньги хорошие платят. Ладно, Дэн, пойду на свой раскоп. Удачи тебе тут.

Он двинулся к своему месту, обходя змейкой участки еще пятерых археологов, с каждым перекидываясь парой фраз.

Я же погрузился в раскоп. Пока ковырялся у себя в яме, мимо меня то и дело сновали туда-сюда другие участники раскопок – вытаскивая из недр земли тайны истории и предавая их свету, уносили все в сокровищницу Левого.

«Сколько из этих находок не уйдет в музеи, а останется в чьих-то руках?» – я старался не думать и не портить себе настроение.

К концу дня я нашел пару осколков от глиняной посуды, все описал и направился в центральную палатку – сдать артефакты. Раздумывал о том, кому на Руси жить хорошо, как говаривал классик.

В эту ночь снилось, будто стою я на огромном лугу, утопая в некошеной траве. На холме посреди луга – красивая женщина в легкой льняной блузе и сарафане, руки раскинуты так, что мерещатся за ними крылья. Лица не разглядеть из-за света, что льется из ее глаз, – от этого она кажется только загадочнее. А когда она посмотрела на меня, тело будто обожгло чистым пламенем – оно вошло в каждую клетку, словно очищая.

За этими мыслями я не сразу расслышал крики, которые доносились с противоположной от моего квадрата стороны раскопок. Голосов было много, и все они просили о помощи.

«Там чего, отдельно взятый кусок неба на землю рухнул? – была первая мысль. – Все же карма настигла жадного». Это я уже обдумывал, со всех ног пробегая по лагерю.

И что за дураки столько ям накопали!

Несмотря на препятствия, бежал я довольно быстро. На мировой рекорд иду, по-любому.

Это была последняя здравая мысль, перед тем как я увидел это. Нет, не так – ЭТО.

Статуя высилась метра на два над местом раскопа, хотя была поднята чуть более чем наполовину. Величественный образ женщины с протянутыми вперед руками внушал трепет. В одной руке ее была чаша – как будто приглашала уставшего путника напиться воды и отдохнуть. В другой руке она держала затейливый медальон, и казалось, что в этом медальоне заключалась дальнейшая судьба каждого, кто оказывался перед ней.

Все это пронеслось в моей голове за доли секунды, но мне показалось, что прошла целая вечность – настолько сильно притягивала к себе эта статуя. А еще меня пронзило резкое ощущение того самого сбоя в матрице – дежавю. И несмотря на жаркую майскую погоду, меня продрали ледяные мурашки – статуя очень уж напоминала ту, что я видел во сне.

Вокруг копошились люди, пытаясь не дать ей упасть – она начала крениться на один бок. Схватившись за одну из строп, я попытался удержать падающее сокровище. Стропа дернулась и обожгла руку.

Твою дивизию! Как завтра копать буду?!

– Уйди, растяпа! – Это уже мешающемуся под ногами мужику.

В это время трактор поднял ковш с накинутыми на него стропами, и статуя остановилась.

– Всем спасибо! – прокричал Левый. – Можете расходиться, дальше управимся!

Неспроста столько радости в его глазах, даже через край плещет… Что-то тут не то…

Вернувшись на заданный квадрат, я начал собирать инструмент и готовился на сегодня работу завершить.

Сколько времени-то?

Я захлопал по карманам в поисках мобильника.

Так, а где он? Похоже, я его обронил, пока помогал удержать статую от падения.

Беда, опять обратно топать. А может, потом?

Какие-то сомнения не давали мне сдвинуться с места.

Без телефона все равно никак.

Я махнул рукой на свои мысли и решительно двинулся в обратную сторону. Как ни странно, телефон нашел почти сразу – он выпал, когда я подбегал к статуе.

Нормально, даже не растоптали. Я отряхнул его от песка. И не прихватили.

За ветвистой ивой раздавались голоса: кто-то оживленно спорил.

– Я тебе говорю: десять процентов – это максимум, – говорил голос, похожий на голос Левого. – Больше я тебе дать не могу.

Дальше что-то неразборчивое и вдруг четко:

– Пятьдесят миллионов минимум. Это если через посредника. Напрямую – больше.

Собеседник взорвался:

– Ты охренел? Это произведение искусства, а не бронзовая фигня с блошиного рынка! Ей цены нет! Еще до римлян, понимаешь? До римлян! Таких по всей Европе – три штуки, и все в музеях.

– Тем более. Значит, покупатель найдется.

– Левый, ты ничего не перепутал? Ты не забыл, кто тебя сюда поставил? Ты хлопалку-то закрой, а иначе вопрос и по-другому порешать можно. – Голос был незнаком, но говорил человек, который явно чувствовал себя хозяином положения.

Я, пока слушал, как-то на автомате включил камеру и начал снимать. Привык фиксировать все на телефон.

Заснял Левого, его собеседника, статую на заднем плане. Снимал и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Это была последняя капля. После истории с мечом, который рассказал Серега, после медного обруча и реакции Левого – я уже подозревал. Но одно дело подозревать, а другое – слышать, как они тут базарят и делят такую находку, которой, возможно, больше двух тысяч лет. Как делят мясо на рынке.

«Еще до римлян, – стучало в висках. – Еще до римлян. А эти сволочи торгуются за проценты».

Нет. Терпеть больше я не буду. Эти люди могут устроить мне проблемы – я это понимал. Но терпеть не мог. Физически не мог. Как не мог терпеть, когда Колька-сосед мухлевал в карты. Как не мог молчать, когда видел несправедливость. Это было сильнее разума, сильнее инстинкта самосохранения – какой-то внутренний стержень, который не давал прогнуться.

«Вот ты и попался, собака, теперь не отвертишься», – только и успел подумать я, собираясь уходить.

Треск.

Сухая ветка под ногой. Проклятая ива.

Голоса за деревом смолкли. Секунда тишины, и вдруг меня схватили сзади, выкрутив руку так, что телефон чуть не выпал. Но я успел – пока меня волокли через поляну, большой палец скользнул по экрану.

– Шагай, бедолага, шевели поршнями.

Меня толкнули в спину. Я сделал пару шагов и оказался на поляне прямо перед Левым.

– Смотри, бугор, какие птички у нас по кустам прячутся.

Мой конвоир опустил автомат.

– Дениска, Дениска… Ну что же тебе на своем квадрате-то не сиделось? – с легким сожалением произнес Левый. – Правдоборец ты наш.

Ответить я не успел. Неожиданно слева прилетел удар – видимо, постарался тот, кто меня и обнаружил.

«Самый страшный удар – тот, которого не видишь. Так вроде говорил Брюс Ли», – это я уже обдумывал, лежа на земле.

И какая только хрень в голову не приходит…