Развод в 43. Когда уходит любовь (СИ) - Багирова Александра - Страница 25

В сумочке Нади звонит мобильный. Она пугливо смотрит на экран. А потом снова прячет гаджет в сумочку.

- Не ответишь?

Глава 38

- Нет, - всхлипывает, отворачивает голову, чтобы он не видел ее слез.

- Надюш, что случилось? Тебе кто-то угрожает?

- Миш, не надо. Поехали. Все хорошо.

- Надь, ты мне все можешь рассказать.

- Могу, но не хочу вешать на тебя свои проблемы, - с трудом, превозмогая свое состояние, пытается улыбнуться. – Едем, ты обещал мне обед.

- Да, да, - Михаил садится за руль. – Может, заедем в больницу, пусть твою ножку посмотрят?

- Не стоит. Все пройдет, - снова тяжелый вздох.

- Все же, кто звонил? Я переживаю, Надь. Неведение меня добивает. Что ты скрываешь?

У него закрадывается нехорошая мысль, вдруг какой мужик не дает его женщине покоя? Наденька ведь такая красивая женщина, мало ли кто на нее слюни пускает. Пристает? Шантажирует?

Разное в голову лезет.

- Мой сын… - истошный, тихий всхлип.

- Ты говорила, что у вас не очень отношения, - осторожно замечает Миша. – Но почему такая реакиця на родного ребенка?

Сложно сейчас, боится что-то не так сказать. Наденька очень ранима.

- Это я очень приукрасила. Все намного сложнее. Мне было стыдно. Я не хотела тебя грузить своими проблемами, у тебя вон своих хватает. Из-за меня, - смотрит как она нервно теребит волосы, губы закусывает. – Думаешь, я не понимаю, что стала причиной разлада в твоей семье. Не было бы меня, ты был бы счастлив. Жил бы с Верой и девочки бы тебя любили и по-прежнему считали лучшим папой! – Надя не выдерживает и начинает истошно плакать. – Я не могу себе этого простить! Как бы ты не утверждал, что все к лучшему. Нет… всему причина я… И сын говорит… что я… - дальше она не может произнести ни слова, закрывает лицо руками и тихо плачет.

Миша паркует машину, срывается с водительского места, открывает заднюю дверь. Обнимает Надю.

Ничего не спрашивает, не говорит, просто дает ей выплакаться. Сердце разрывается. Хочет ей помочь и ничего не может сделать.

Какие же уроды! Так довести Надю! Она же никому и никогда зла не желала. Как так можно!

Злость кипит! От осознания, что он не понимает, как облегчить ее боль. Он будет стараться, чтобы залечить ее раны, чтобы показать – жизнь может быть прекрасной. Кто как ни Надюшка этого заслуживает?

Он будет рядом и все для нее сделает.

- Миш, не нужна я тебе такая. Возвращайся в семью. А я уж… как-то… со мной уже все.

- Надь, не говори глупостей! Дочь с тобой рядом, я! И все еще будет! Все возможно! Мы построим наш мир! Обещаю тебе!

- Леночка… она в тебя. Она замечательная девочка, умная, трудолюбивая. Я всегда смотрела на нее и видела в ней тебя. Это помогало мне выживать.

- А сын? Что он сделал?

- Миш, я не хотела тебе раньше говорить. Это неприятно. Это стыдно. Ты решишь, что я за мать такая, раз у меня такой сын. И ты не подумай, я люблю Федю. Несмотря на то, что он рожден от акта измывательства надо мной. Муж принудил меня… я не хотела с ним… я тебе верность хранила… - закрывает глаза. Сильно зажмуривается, слезы градом по щекам. – Я забеременела. Была еще слабой. Я же год назад Леночку родила. И тут новая беременность. Но я выносила своего малыша. Я его уже любила. Несмотря на то, что его отца я так сильно боялась. Он мог ударить… мог сорвать на мне злость… И мой отец был с ним заодно… они так меня запугали, что я перестала быть женщиной. Я себя ощущала сгустком страха.

Миша стискивает зубы. Как можно ударить эту хрупкую женщину? Как можно ее обидеть?

- Я даже не представляю, как ты все это пережила, - прижимает ее к себе. – Но все позади. Я с тобой. Теперь только так.

- А сын не со мной. Муж взял воспитание на себя, сказал, что пацана должен воспитывать мужик. Я пыталась противостоять его методам и влиянию на ребенка. Не смогла. Федя вырос… очень специфическим парнем, как две капли воды похожим на отца. И мне страшно… я боюсь собственного ребенка…

- Что он от тебя хочет, Надь?

Но она только мотает головой и плачет. Горько. Навзрыд.

Около часа Миша успокаивает ее. Пытается привести в чувства. Говорит нежности.

Сколько же они ее ломали! Нелюди!

- Прости, я все испортила. Вместо обеда ты вот это все видел, со мной возился, - Надя немного успокаивается. – Миш, давай уже пообедаем. Я… я… все хорошо…

И все же дух ее они не сломили, как бы плохо ей ни было, а у нее все равно хорошо! Миша восхищается этой женщиной!

Они едут в ресторан. Делают заказ.

- Надь, а ты чего только салатик и зеленый чай? Ты ела утром?

- Все хорошо. В меня больше не влезет, - слабо ему улыбается. Глаза опухшие. Лицо прячет волосами, ей неловко.

- Ох, тебе надо питаться нормально. Набираться сил.

Она вздрагивает. Роняет нож.

- Прости, я неуклюжая.

- Не переживай, сейчас чистый принесут, - накрывает ее руку своей. - Надь, я обещаю, сделать все, чтобы ты больше не плакала. Я изменю твою жизнь. Мы будем счастливы, помнишь, как в юности мы мечтали?

- Миш, а тогда почему ты до сих пор ко мне не переехал и живешь в отеле? – всхлипывает. – Сомневаешься, да? Ты же знаешь, что мой дом для тебя всегда открыт.

Глава 39

Вера

- Он вообще того?! – Алена крутит пальцем у виска.

- Похоже… У него любовь, а мы не понимаем, - присаживаюсь в свое кресло.

Внешне стараюсь сохранить спокойствие, хотя внутри все клокочет. Миша готов нас всех загрызть из-за Гади.

- Она же жуткая! Неужели он не видит?

- Для твоего отца это не так. Ты сама видела.

- Да такую увидишь на улице за километр захочешь обойти, - морщится Илья.

- Мам, что она тебе говорила? – спрашивает дочь.

Миша нас прервал, я так и не успела рассказать им. Теперь пересказываю наш недолгий разговор, хоть мне и тошно это вспоминать.

- Она играет жертву. Миша чувствует себя героем. Он же ее спасает.

- А то, что он семью разрушил, так это пофиг! Мы должны понять и принять, - Алена в ярости.

- По его так, - сжимаю в руках ручку. – Я не могу позволить, чтобы они пользовались тем, над чем я годами работала. Она своим визитом только еще больше убедила меня в необходимости борьбы.

- Вера, а что там у нее за бывший муж? – Илья присаживается на стул напротив меня.

- Илюш, ты чего! Продезинфицируй! Там эта сидела! – восклицает дочь.

- Ой, точно, - вскакивает. – Это кресло надо на помойку! Его уже не спасти!

- Точно! – Алена с брезгливостью откатывает кресло в дальний угол кабинета.

Они вместе присаживаются на диванчик.

- Так, что насчет того мужика, Вер?

- Антон Мегель, если память мне не изменяет. Единственный сын Федора Мегеля. У них деревообрабатывающий концерн. Но после свадьбы, они значительно расширились, слив капиталы с отцом Надежды. А что там дальше было, я не знаю. Гадя и Антон уехали из страны. Я не следила за ними. Но судя по рекламе, иногда мелькающей перед глазами, все у них процветает.

- И вы не знаете, с чем осталась Гадя после развода? – Илья сосредоточен.

- Нет. Не интересовалась.

- Говорите, она упоминала, что там еще сын от этого Антона имеется?

- Да. С ее слов.

- Я бы советовал найти этого Антона. Пробить, что там за сын. Надо бы переговорить.

- Думаешь? – Алена переспрашивает с сомнением.

- Вы собираетесь против нее воевать. Но очень мало знаете, чем дышит эта Гадя. Про нее же долгие годы ничего не было слышно. Значит, надо копнуть, разобраться. И да, послушать этого Мегеля. Я, кстати, слышал фамилию. Лично не знаком, но да, там все у них процветает. Думаю, кто как не бывший муж, про жену расскажет. Если хоть немного есть правды, что там Гадя вещала, и отношения у них были не айс, то инфой он поделится. И такой, какую не найти в открытых источниках, - задумчиво выдает Илья.

- Знаешь, - говорю, после некоторой паузы, - Я меньше всего хотела с этим всем соприкасаться. Но мне не оставляют варианта. Есть зерно истины в твоих словах, нельзя вслепую идти против нее. Надо пробить, чем она дышит. Мне нужна любая информация и зацепки, чтобы победить.